Детский дом - это та же неволя,
общежитие брошенных душ.
Это море печали и горя -
неизбывная детская грусть.
Чем-то разные, чем-то похожие,
мамой тетю чужую зовут.
Их сердечки тоской обморожены,
в ожидании чуда живут.
Чудо - это, чтоб их навестили,
вдруг пришли и забрали домой.
Чтоб семейный очаг растопили
и назвали «моя» или «мой».
Жизнь такая им кажется сказкой,
потому что не знают они
материнской любви, нежной ласки,
сказки доброй они лишены.
На ресницах слезинка дрожит,
но смахнут кулачком, чтобы спрятать,
ведь они, не познавшие жизнь,
научились по-взрослому плакать.
Каждый день смотрят жадно, курносые,
за ворота, сквозь стену дождя.
Ждут родных, ведь не верят, что брошены,
и пока будут там - будут ждать.
Мамы! Папы! Слепцы и глупцы!
К вам родная кровинушка рвется.
Где вы, матери?! Где вы, отцы?!
Отзовитесь! И счастье вернется.
Да, я такая наивная,
Верю в сказки с счастливым концом,
И по-детски такая глупая,
Жду я принца с красивым кольцом.
Люблю вкус сладко-приторной лжи.
Запивая, ее мартини,
Я сама обмануться хочу,
Лишь бы в след мне смотрели мужчины.
Я прощаю всем все всегда,
Веря, в то, что Господь их осудит,
Зла совсем не держу никогда,
Злость во мне только ангела губит.
Я спасенья ищу не там,
Согреваясь холодным чаем,
И любовь эта лживая,
Пишем-врем, что опять скучаем.
И впуская, опять не тех,
Обмануть мы себя торопим,
Мол, когда-нибудь отболит,
Мол, когда-то мы все ж забудем.
Ice GirL
Я не холодная, вам кажется,
Это маска - защита от лжи.
Слишком много в жизни предателей,
Повстречались мне на пути.
Я научена горьким опытом
И стараюсь быть холодней.
Тяжело мне теперь довериться,
И, наверно, нет ничего трудней.
На замок я закрыла душу!
И ищу в каждом слове подвох!
Ни кого не пускаю в сердце,
Чтоб поранить никто не мог.
Ice GirL
Оставь надежду, всяк сюда входящий
Тут дом для мёртвых,
Скорбь здесь-для живых.
Повсюду плоть здесь, прежде живших,
Истлевает
А безнадёжность лупит наотмашь,
Под дых.
Так ярки краски, что замешаны
На крови,
Что украшают грязно-серый фон
Безумие тут балом заправляет
А вместо музыки-
Лишь жалобы и стон.
Здесь спуталось былое с настоящим
Часы, минуты-превратились
В бред.
Но никого всё это не волнует.
Ведь понимают-
Будущего нет.
А Золушка пашет, как заведенная пашет.
Какие балы? Там принцессы, поди, со стажем.
Какие волшебники, принцы, кареты, феи?
Она ведь об этом мечтать-то почти не смеет.
Ну разве что ночью, забравшись под одеяло:
Сбегает от принца и туфельку вдруг теряет…
А утром - опять на работу. Чуть ноги тянет.
Мелькает огнями и манит столичный глянец.
Несут ухажеров навстречу ветра столицы,
Но чаще средь них больше гоблины, а не принцы.
А впрочем… Не ждать. Не хотеть. Не ходить по краю.
Хрусталь не слетал с ее ножки. Принц вряд ли знает
О чувстве к нему. И… коль мыслить совсем уж здраво:
Вокруг вьются те, кто со стажем, - имеют право.
Но… сказка могла б быть совсем, ну совсем другая…
И Золушка часто себя за мечту ругает,
Казнит за желанье столкнуться, за веру в шансы,
За жажду коснуться вдруг кожи в невинном танце,
За то, что хотела б быть ближе ему и краше…
И Золушка пашет. Как заведенная пашет.
Если рядом ты - таю горящей опять свечой
И оплавленным воском струюсь на твое плечо,
Вновь попавшись на чувство, на слово и на крючок.
Ты не прожит. Ты мной до конца всё еще не прожит.
Потому, даже если всё то, что к тебе во мне,
Будет рваться наружу отчаяннее вдвойне -
Когда землю накроет зимой непорочный снег,
Осознаю: бежать нет резона, ведь всё равно же Ты останешься смыслом исписанных вдрызг клочков,
Беспричинной улыбки, сжимаемых кулачков,
Новогодних желаний, ромашковых лепестков,
Пальцев, скрещенных за спиной на «сбывайся, может».
Ты останешься. Тем, чем и до’лжно, - судьбой в строке,
С вдохновеньем зажатым мной грифелем вновь в руке,
Слишком жаждущей нежных касаний. Крутым пике
По бумаге и рифмой с надеждой - по безнадёжью.
Всё, что мне нужно - и знать, и в принципе -
Это лишь чувство: угасло? длится ли?
Ну, а из реплик, что вряд ли скажешь ты,
Я слышу каждую. Слышишь? К, а ж д у ю…
В той тишине, что склоняет к грешности,
И в непростительной жгучей нежности.
В теплом дыханье и в пульсе сбившемся…
В том, как, забывшись, во мне ты движешься…
Выпить до дна - лишь одно условие.
Выпить меня до последних стонов. Ведь
Я хочу верить не в сказку с принцами -
Верить тебе. В эту ночь. И в принципе.
Я тебя научусь слушать.
Или лучше не так.
Слы-шать:
Что сегодня для нас лучше,
Что вчера было там лишним,
Где смеяться, а где плакать,
И глаза прикрывать «ужас»,
И когда пошутить «лапа»,
И когда прошептать «нужен»,
Да к чему эта вся нежность,
От которой саднят раны.
А улыбки - лишь вид внешний.
И, конечно, нельзя - в крайность.
И запрятывать боль выше,
Чтоб потом не достать с полки.
Научусь я тебя слышать.
Но зачем это всё только?
Называй-ка меня Ритой.
И не просто. А ТОЙ, Мастер.
И тогда будем мы квиты,
Потому что одной масти.
Звонить тебе не буду первой,
Чтобы услышать оправданье,
Хоть на душе, конечно скверно.
…
И телефон утоплен в ванне…
Люблю тебя, но звать не стану -
Я гордая, наверно, слишком.
Повержена твоим обманом.
…
И на клочки порвала книжку…
С меня достаточно страданий:
Я встреч с тобой искать не буду.
Не стоишь ты моих терзаний.
…
И перебила всю посуду…
Ушел ты, ну и до свиданья!
Твои объятья были жарки -
Оставлю их в воспоминаньях.
…
И выбросила все подарки…
Волк навсегда останется волком
Как не был бы похож он на собаку.
Но вой-не лай и голод, что «в крови»
Бег за добычей вечный и-
Готовность к драке.
Вонзить в добычу острые клыки.
Насытиться.растаять тенью, в мраке.
Петь песни полной, в небесах, Луне
Вернувшись к логову, в каком-то
Буераке.
Жизнь пить взахлёб, до крайнего глотка
Пока бег не прервали
Старость или пуля
Исход принять спокойно, не скуля
Ты получил своё.
Тебя не обманули.
она хотела ночи поутру,
а по ночам- рассвета, Бога ради!
зимой - жары, а в самую жару
мечтала о январском снегопаде.
ей снился суп из диких
черепах,
экзотика мерещилась всё время,
но вот, на Андаманских островах
полцарства отдала бы за пельмени!
она скучала в тему и без тем,
сама не зная толком, что ей нужно:
при муже - по любовнику, а с тем
всегда с тоскою думала о муже.
так это я к чему веду рассказ:
иные ноют при любом раскладе…
(как жарко, кстати, в городе
сейчас,
мечтаю о январском снегопаде…)
Любовь у клоуна случайна,
От дам. что любят развлеченья.
Она сумбурна и печальна,
Нечаянное приключенье.
Любовь у клоуна от боли,
От вечной бедности и скуки.
От состраданья и неволи
Она ему протянет руки.
Любовь у клоуна коварна,
До нищеты, до разоренья.
То утонченна, то вульгарна,
Как забродившее варенье.
Глупа, изменчива, фатальна,
Бывает очень неприлична,
Но где-то в глубине, но в тайне
Нежна, волшебна и трагична.
Ярослав Кауров
(Из цикла «Клоунада расставаний»)
Когда-то у неё был колокольчиковый смех, и солнечные зайцы на стенах весной…
Но, Бог, наверное, знал, что делал…
Когда сломал её встречей с тобой.
Спасибо, родная, за веру и правду!
Спасибо за нежность твоей доброты!
С тобой прохожу сквозь любые преграды,
лелею в ладонях соцветья мечты.
Спасибо за мудрость извечных вопросов!
Спасибо за ласку твою и тепло!
Ведь в эту эпоху нам выжить не просто,
и, кажется, время для счастья прошло.
Но ты снова рядом, как ангел надежды.
Ты веришь и знаешь, что надо и как.
Я - взрослая, мама, но только, как прежде,
покой нахожу я в твоих лишь руках.
У каждого из нас есть Ангел свой,
Оберегает и спасает, Он родной,
За шагом шаг Он ходит за тобой,
Не спит, совсем не ведает покой!!!
У каждого есть Ангел … за спиной,
Не сделай так, чтоб плакал за тобой,
Чтобы ходил с поникшей головой,
Чтобы ломал Он крылья под Луной!
У каждого из нас есть Ангел свой,
Везде и всюду Он всегда с тобой,
В тебя Он верит, за тебя горой,
Не обижай его, ведь Он тебе родной!!!
Copyright: А.Ч., 2012
Свидетельство о публикации 112 120 711 213