Кто сумел мне в душу заглянуть?
Кто там посчитал былые раны?
Кто решил, что в ваших мыслях суть,
А в моих абсурдность постоянно?
Кто со мною плакал по ночам,
Днем следы от слез прикрыв очками?
Кто бы вслух сумел не закричать,
Если разрывает сердце память?
Кто искал, хоть капельку тепла
В тех, кто побольней ударил словом
И со мною глядя в зеркала,
Повторял, что зло, как мир, не ново.
Кто не мог согреться в летний зной,
Если по душе гуляла стужа
И шептал: За что так жизнь со мной?
Сколько можно душу-то утюжить?
Кто со мною шел, как наугад,
Где земля качалась под ногами?
Кто прощал всех гадивших подряд
Душу приоткрыв, как двери в храме?
Кто не мог, порою, продохнуть,
Если навалились беды глыбой?
Выбран вами праведный был Путь?
Вы святые? Жили без ошибок?
Кто сумел мне в душу заглянуть?
Что же вы молчите все, как рыбы?
По Господней Высшей воле,
Тело Родины в мозолях.
Пальцы павших от курка -
Руки в кровь от топора.
От Креста и от Иконы,
От веревки в купол с звоном.
В мясо с потом от сохи -
И на морде от руки.
От Столыпинской реформы,
От столетий службы в форме.
Да от ложки деревянной -
И от рюмки в рот стеклянной.
И терпение в мозолях,
В сути сильной женской воли.
И от слез, что на щеках -
И от дум, что в головах.
У скворца гнездо скворечник,
У лягушки на болоте.
В церкви плавится подсвечник -
Воск слезой течет все годы.
Мы смеясь играем роли -
Русь обитель Божьей воли.
«Понимаешь, я себе представил, как маленькие
ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи.
Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного взрослого,
кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью,
понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не
сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут,
а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа.
Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это
единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.»
/Джером Сэлинджер, «Над пропастью во ржи"/
Детка, остынь - сядь в сторонке и отдохни; хватит драться - костяшки не успевают заживать; да, жизнь бывает на вкус стрихнин - так ведь всё-таки не убивает; ну, давай - полной грудью сейчас вздохни, воздух мартовский согревает.
Да, эта девочка въелась под кожу так, что не выйдет без ампутаций, но ведь стих подойдет тебе вместо жгута, нужно просто сейчас собраться - и отсечь всё лишнее, лишь тогда с этой хворью получится разобраться.
Да, конечно, бывает страшно, ну, а кому
не бывает - таких давно уже не встречалось;
если жить столько времени одному -
то любое сердце давно б скончалось;
но любовь, малыш, это всё-таки не хомут,
как бы она, ладони свивая в жгут,
у тебя на шее тоненькой не качалась.
Ну, иди вперёд, нападай весной - и не важно какое здесь время года; будь мужчиной, пожалуйста, и не ной - накрывает девятым валом, шальной волной, тонет мир под крышкою небосвода, после каждой любви - ты как будто Ной, ты выходишь на берег, весь мир - иной: пустота, тишина, свобода.
После каждой любви наступает страх - всё, приплыли, кому ты нужен? Детка, слушай, какой тут крах?! Океан отступит, оставив лужи, из ковчега сердца на всех парах жизнь вываливает наружу - заново изобретает велосипед, обживает пространство и строит планы; да, за этим приходит время для бед - да, твои возвратятся раны, просто с ними придёт и черёд побед - будут новые люди, слова и страны:
Боль - лучший признак того, что жив,
так что радуйся - ты нынче живее многих,
просто выспись - и отправляйся новые рубежи
покорять, а когда на твой дороге
вдруг покажется пропасть, и задрожит
всё нутро, заходясь в тревоге -
притаись тихонечко на межи,
вспоминая простые строки:
«Тот, кто служит ловцом во ржи -
никогда не окажется одиноким».
Влюбленная женщина радостью светится,
И дождь ей - не дождь, а святая вода;
Метель и поземка - игра и безделица,
А грома раскаты - пустяк, ерунда.
Обыденность буден - награда и празднество,
Не «серые дни», а ваянье небес,
А если жена и любима окажется,
То женщина - дива, вершитель чудес:
Всё спорится в маленьких ручках, всё ладится,
Улыбка не сходит с коралловых губ
И детская шалость весельем покажется,
Поверьем любви - пересоленный суп.
Ворчанье и лень не знакомы сударушке,
Ночами её «голова не болит».
На печке борщок, и гуляш, и оладушки.
И муж при делах: детям шкаф мастерит.
Утюг отдыхает, всё чисто, наглажено,
Есть время семье - в парк, да в лес за рекой,
В театр иль на дачу, где в грядках посажены
Картошка, томаты, да лук со свеклой…
«Иллюзия, - скажет читатель, - фантазия,
Любовь - не на век, лишь на сотню ночей,
А дальше сердца облегчит эвтаназия.»
ЛЮБОВЬ - ЭТО ТРУД! БУДЬТЕ, ЛЮДИ, МУДРЕЙ!
Пусть в ваших домах ЛАСКА, НЕЖНОСТЬ поселятся,
ТЕРПЕНЬЕ, ЗАБОТА, УЮТ и ПОКОЙ,
ДАРУЙТЕ СЕБЯ! Ссоры в прах перемелятся,
Когда все дороги приводят домой.
Ты полюби меня со всеми заморочками,
Со всей той путаницей, что в голове.
И вместе мы разложим все по полочкам,
Покажем, что быть можем вместе мы судьбе.
Ты полюби меня с моим тяжелым нравом,
Все говорят - не сахар, ну и что же?
Лишь ты будешь обладать законным правом
Любить меня и прикасаться к коже.
Ты полюби меня и прикасайся нежно,
Так, как сможешь только ты.
Ты полюби меня как будто это неизбежно
И забери меня из пустоты.
Декабрь в этом году особенно холодный.
Возможно, дело в том, что в сердце лёд.
Ведь вроде радоваться надо, что от тебя свободна,
Но почему-то не выходит двигаться вперёд.
Как будто замерла и нет движения,
Все вдруг исчезло, мира нет.
Чтоб измениться, надо лишь принять решение,
Поехать на вокзал и в счастье взять билет.
Сесть в поезд и проехать долго-долго
Туда, где лица новые и незнакомые места.
Поверь, там не почувствуешь себя ты одинокой,
Наполнишь жизнь свою, чтоб не была пуста.
«Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде»,
Так я ухожу от людей, чтоб голос фальшивый не слышать…
Сегодня тепла не найти на чёрной от горя земле -
Под утро скребутся в углах голодные серые мыши…
А Птица, желая пропеть последний под небом Псалом,
Не ведая фальши земной, выводит на коду Прощанье…
Потеряны нынче совсем вчерашние дни-обещанья
И, кажется, нам никогда не выйти из схватки со Злом.
Оставив на память дождю из перьев рассыпанных- грусть,
У Музыки взяв перед сном озябших акаций тональность,
Уйду навсегда за звездой в реальную дней нереальность…
В котле выкипает уже забытое варево Слова,
Но верится, что-то ещё осталось на дне неземного, -
И я собираю со дна кораллы рассыпанных бус…
«Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде» строка Сонета Цурэна
Скажи мне сразу, что тебе я не нужна,
С душой ты не играй и не испытывай мне нервы.
Я все перенесу, смогу я быть одна.
Подумаешь, уходишь. Ты ж не первый…
Не первый, кто безжалостно играл со мной.
Неопределённость - это ваше кредо.
А я, если когда-то и пошла с тобой,
В решении своём уверена я твёрдо.
Понять ты этого не сможешь,
Как это ждать звонка и думать лишь о нём,
Как тяжело надеяться, когда молчать не можешь,
Лишь вспоминаешь эти встречи день за днём.
Скажи мне сразу, что тебе я не нужна,
Не делай больно мне, ведь и ты однажды,
Когда полюбишь ту, что так нужна,
Переживёшь, что я сейчас. Проходит через это каждый.
«Когда-нибудь всё будет хорошо», -
ты говоришь, и я, конечно, верю
и не боюсь терять…
Мои потери -
вчерашний снег, который ночью шёл
и будущего выбелил холсты,
и цвета не оставил ни полтона…
Та ночь,
казалось нам,
была бездонна
средь густонаселённой пустоты,
в которой утонула тишина…
Сегодня не сбывается, что снилось…
Когда-нибудь
пошли нам эту милость,
лукавый Бог, -
подобьем лёгким сна.
ОКНА ОТКРОЙТЕ…
***************************
Скоро тепло к нам придёт,
надо приободриться,
вот и апрель у ворот,
небо лучами искрится…
Снова надежды влекут
и ворожат на удачу,
радостней станет труд -
начнём обустраивать дачу…
Всех осчастливит ВЕСНА,
люди, хандрить прекращайте,
хватит нам зимнего сна -
окна откройте, встречайте…
Молод ты, стар или мал -
будет Любовь «править бал»…
-----------------
Маргарита Стернина (ritass)
Забыть
я стараюсь,
но всё же…
О Господи,
Боже ты мой…
Ты помнишь,
мы были моложе
той ранней цветущей весной,
когда из грехов - только строчки
просились наружу впотьмах…
Познавшие плен многоточий,
мы выжили…
Но на губах -
лишь тень п о с л е в к у с и я…
Тише…
На цыпочках…
Еле дыша…
- Ты чувствуешь музыку?
- Слышу…
Как искренне плачет душа…
Ты грел озябшие ладони
И целовал их, целовал.
Моя кружилась голова -
Губами (трепетный художник)
На коже нежность рисовал.
Стояла ночь, шумел вокзал,
И на заплёванном перроне,
Мои ты плечи целовал
И грел дыханием ладони.
Каждый день, отнимая себя у меня,
Говоришь, не приду, но назад возвращаясь,
Не заметишь, что рядом не я, а - иная,
И что меньше тепла от былого огня.
По привычке взял острый словесный топор.
Чувства бросил в костёр, получил пепелище.
Стал свободным? А может быть, может быть - нищим?
Кнопки нет, чтоб поставить судьбу на повтор.
«Потерял, потерял…» - ветер жалобно свищет,
И выносит суровый тебе приговор.
Далёк от Киплинга?
Далёк от Гумилёва?
Другие эра, вера, дух и слово?
Явь, нами воплощаемая в Босхе?
Где ты стоишь один на перекрёстке
Между двадцатым веком, Ренессансом,
И покрываешь строки старым глянцем…
Нет, не певец, скорей, посредник некий
По прихоти судеб живущий здесь,
Где протекают медленные реки
И вдоль дорог шумит осенний лес,
Вернее то, что от него осталось,
Но жив пока всем варварам назло…
Тебе-то что? Ведь ты поешь усталость,
Поскольку сил подняться на крыло
Почти уж нет… взяла страна родная
Здоровье, силы, в общем, что смогла…
И только дух свободен, и летает
Везде, где хочет. Прошлого зола
И прах, и пепел… что ему? Он волен,
В отличие от тела и пера,
От городов и сел, и колоколен
К таким незримым улететь мирам,
Что мне не снились средь земной юдоли,
А только робко грезились вдали,
Когда колышет ветер рожь на поле
И облака плывут, как корабли.
Вернулся, друг мой? Налетался вдосталь,
Застав меня на том же перекрестке,
Где всё одно и тоже: стул и стол,
И лампа на столе, и лист убогий,
Осенний перекресток без дороги,
К которым Дух Святой не снизошёл.
Всё та ж страна: дома, погосты, свадьбы,
Всё те же судьбы, пленники бумаги,
Всё те же души - мёртвых от живых
Не отличить без Гоголя доселе…
Неужто, вправду, из одной шинели? -
То ль питерской, то ль сталинской, увы,
Мы выросли? Извечные калеки!
Не приведи Господь, поднимет веки
Какой-нибудь герой не наших дней!
Я лучше постою на перекрёстке:
Пусть дух летает и шумят берёзки
Уже почти лишенные корней.
Так давят многотонные дома
На сны и душу, что сойти с ума
Легко вполне… и написать стихи
В которых перечислить все грехи -
Свои и мира… иль наоборот.
Иной - поверит, кто-то - не поймёт,
И слава Богу! ибо много знать
Опасней для здоровья, чем писать
Какие-то стишки о том, о сём,
Пред зеркалом игрушечным мечом
Махать и думать: вот он, дон Кихот!
Сойдя с ума, уже который год
Через окно летать пускает сны
Иного века, времени, страны,
Как говорят дворовые волхвы…
Я здесь живу, но не жилец, увы,
Ни их мирков, ни их унылых дней,
Поскольку слышу четырех коней
(Когда совсем уже невмоготу)
Копыт тяжелых топот по листу.
Никого не спасем, просто темной,
Осеннею ночью
Мы итог подведём и поставим
В конце многоточье…
Ибо время душе говорить с Ключарём
Не настало…
Потому не спеши путать в строчке
Конец и начало.
Всё проходит в свой час - и страна,
И дорога, и время.
Мир уходит от нас, вдев сапог
В золочёное стремя
Боевого коня… мы-то думали -
Наш - вороненый!
Остаётся принять -
Ни меча, ни коня, ни короны!
Не жалей, дурачок -
Ты уйдешь, как и все в этом мире:
То ль, нажав на крючок,
А скорей, не проснувшись в квартире.
Мир уходит иль ты -
Это, в общем, не важно, приятель:
Посреди пустоты все равно,
Кто пророк, кто предатель!
Это там, у ворот
Говоря с Ключарём ты узреешь
Кто куда попадёт…
И, быть может, тогда пожалеешь
То ли мир, то ль себя,
То ли всех, чья кастрюля погуще…
А пока, не скорбя:
Что мы знаем про райские кущи?
Вот и весь разговор,
Подводящий земные итоги…
Ни минор, ни мажор -
Поворот на тропинку с дороги…
Все в свой час повернём,
Дай Бог, встретимся в поисках рая…
А пока - подождём,
И в конце многоточье поставим…
…МИР - ЖДЁТ…
…Поднимайтесь - лежебоки!..
Ноги в руки, руки в боки
И вперёд, вперёд, вперёд -
Мир вас с нетерпеньем ждёт!..
(ЮрийВУ)