Возможно, однажды захочешь позвонить,
Но не отвечу.
Возможно, даже захочешь все забыть,
Все наши встречи.
Возможно, будешь проклинать
Меня ночами.
Но это результат, который создал ты
Своими же руками.
Дарил мне одиночество, тоску и слезы
Каждый вечер.
Дарил надежду и манящие мечты,
Что вновь тебя я встречу.
Потом исчез…
Не появлялся месяцами.
Устала я… Конец всему,
Что было между нами.
ЛЮБОВЬ ДЕРЖИТ
Уж десять лет живу с болезнью,
Из них пять, как не должен жить.
Теперь я слег, и, метастазы
Должны в полгода в гроб сложить.
А держит лишь меня любовь,
Любовь к Отечеству и Богу,
Любовь к семье: отцу и сыну,
Указывать, чтоб им дорогу,
Любовь к друзьям, любовь к себе,
Любовь к истории, к науке,
Любовь к природе и Земле,
И, ненависть к греховной скуке!
20 марта 2018 года.
Что такое любовь неземная не знаю.
Видно свыше даётся такая не всем.
Мне ж досталась обычная вроде, земная
Вместе с ворохом счастья, разлук и проблем.
Кто-то скажет — обычная? Что в ней такого?
Все другой посвящают стихи сотни лет.
И никто не описывал чувства земного
Потому, что любви этой попросту нет.
Как же нет? Вот она! В моём сердце ночует.
В нём с рассветом встаёт и не спит допоздна.
И болит, и все раны разлуки врачует
Лучше всех докторов, ведь земная она.
Мне не надо другой. Дорога и такая.
Видно свыше даётся другая не всем.
Мне же послана кем-то в награду земная
Вместе с ворохом счастья, разлук и проблем.
Остановись мгновенье, без прикрас!..-
Вот стайки воробьев
Вот кот на ветке!
Мужчина покупает ананас
и мальчик строит рожи злой соседке.
В багете неба, облака плывут, —
зеркальные —
белесы, многолики…
Усталый пес лакает солнца тушь
из лужи
и разбрызгивает блики…
Законсервировать бы эту красоту, —
цветущую, поющую, живую!..
Засахарить небес голубизну
и листиков «медовку» чумовую!..-
Божественный чарующий купаж, —
невыразимой нежности весенней…
Нам бы успеть напиться про запас
И сохранить до будущих метелей.
Жизнь писал я акварелью
На холсте своей души.
Образ хрупкою пастелью
Твой из сна, грустя в тиши.
Мир кипел весь в ярких красках —
Шум зеленый, ветер синь.
И работа черной ваксой,
Да мечты все золотым.
Время — яркая палитра,
Нес этюдник на ремне.
В сумасшедшем жизни ритме —
К той, что виделась во сне.
Вещий сон, сидим напротив,
Как хронометр капель.
Каждый счастлив очень, очень —
Встретить вместе свой апрель.
мы рядом, любимая — небо и плоть.
полёт и падение. песня и проза.
я вены пытался тобою колоть.
я в сердце твоём приживался занозой.
я плёл свои корни, как дикий пырей,
в садах опылённых тобою гардений.
и видели ночи твоих январей,
как падают камни моих сновидений.
когда ты ещё начинала разбег,
я знал — от земли оторваться не сможешь.
а всё потому, что я прожил в тебе
так много, так нежно, так больно до дрожи,
что крылья твои износились.
и вот,
споткнувшись на взлёте, ты падаешь навзничь
и тело твоё без полёта живёт,
найдя утешение в чувственной казни.
и всё приземлённей твои миражи.
и те, что крылаты, проносятся мимо…
прости мне любовь — это выше, чем жизнь!
и глубже, чем смерть на груди у любимой.
«всё происходит от безумной жажды любви и воздуха».И Вырыпаев
От него пахло небом и молоком, не обсохшим ещё на семи ветрах,
Он реальный пацан и давно знаком с камасутрой в подвалах и чердаках
Ей плевать на его основной инстинкт, а ему на гламурный московский ром,
но когда он касался её руки. в невесомости тела рождался-вдох
Он уверен был в венах её течёт. голубая от неба взрывная смесь
Эта девочка рыжая-кислород, без которого нет ни «сейчас», ни «здесь».
И когда он пил солнце её волос. широко закрывая на всё глаза,
В параллельных мирах остальным жилось, просто так. Не сходя от любви с ума.
А вчера до воскресных-БОГ-отдыхал.И не знал, что кого-то не так поймут
И что в комнате смеха кривых зеркал, Его дети без воздуха-упадут.
Потому что всегда, найдётся урод, нарушающий заповедь-«не убий»
и кого раздражает ваш кислород, кто из букв уважает всего лишь -три.
А у бога любовь-основной инстинкт, Но возможно проспал и любил -не тех,
И когда он коснулся моей руки,
В безвоздушном пространстве
родился-смех…
Не паникуй, не надо, лучше запрись от улицы.
Жизнь — это просто плата грязной людской распутицы.
Солнце — не только лето. Солнце — зимы условия.
Минус и плюс — ответы нашего послесловия.
Стол, стул, кровать и стены. Окна — вот света видимость.
Кухня здесь с туалетом — это твоя недвижимость.
Сумерки коридора. Дверь на замке для выхода.
Счётчики — наши воры. Газ, свет, вода — их выгода.
Не вызывай машины — помощь врачей, милиции.
Не вызывай пожарных, если живёшь в провинции.
Помощь других не надо, если не изувеченный.
Если живой, не мёртвый — радуйся же отмеченный.
Женщин одетых тоже не привлекай внимание.
Трение вашей кожи — похоти основание.
Незачем делать блики, если живёшь безвыходно,
Даже когда на миги всё это будет выгодно.
Хочешь танцуй раздетый, это возможно в комнате,
Внешние все запреты здесь взаперти — условности.
Пусть неизвестен многим, всё же ты здесь в реальности
Участью для двуногих движешься к идеальности.
В комнате малый космос, жизненный путь от хроноса.
Не выходи так просто из своего, брат, корпуса.
В мире ты будешь ими, с штаммом того же вируса.
Лучше сиди в квартире за окруженьем плинтуса.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2018
Лежат снега куда ни глянь
Под серой коркой и не сходят.
Уже апрель, а дело дрянь.
Нас стороной весна обходит.
Снега, как стражники зимы
Верны такой своей работе.
И стойки снежные холмы
В ответ на солнце в позолоте.
И сколько не трудись оно
В попытках совладать с зимою,
Снега лежат, и всё равно
Зима глядит с улыбкой злою.
Как незаметно день за днем год пролетает
Вот уж и март за февралем скоро растает
Будто вчера мела пурга выли метели
А на полях уже снега вдруг потемнели
Эта зима от нас совсем ушла
Да и весна уйдет с дождем с новой листвою
Солнце зальет своим огнем небо седое
Только слегка махнёшь рукой вспомнив случайно
Как над разбуженной рекой птицы кричали
Эта весна уже от нас ушла
Так незаметно день за днем жизнь пролетает
Вот уж и март за февралем тихо растаял
Только вчера мела пурга выли метели
Что же понять давно тогда мы не успели
Жизнь словно сон была и нет была
Александр Суханов
У ранней весны ещё нет никакого особого цвета.
Её изумрудная зелень запрятана где-то внутри,
Невзрачность, размытая серость в весенней палитре портрета,
Где грязный и тающий снег ручейками стекает с горы.
Лишь алость зари на востоке чарует невинным рассветом
И с каждым мгновением ярче на сумрачном небе горит.
В полуденном солнце всё больше тепла и лучистого света,
А в воздухе запах знакомый, бодрящий, весенний парит.
Погода ещё холодна и природа совсем не одета.
Морозец пока по утрам тонкой коркой, хрустальной звенит.
Обнявшая берег река, с водою как цвет амаретто,
Несётся стремительно вдаль мимо согнутых ив и ракит.
На клумбе росточки тюльпанов так крохотны, еле заметны.
В саду уже слышится чёткий, скворцов переливчатый свист.
Весна наступает неспешно, везде оставляя приметы.
Так хочется всё же быстрее увидеть зелёненький лист.
Мария Синичка
Опять всё впустую… Нельзя возвращатся к п (р)ошлому…Я больше не позову… Я останусь гордою… Но, почему не с тобою??? Всё было ошибкою… Я верую, что стихи только правдою… так и помру дурою… Я расцвела ведь розою… а теперь я вою… Сколько же можно прощать… И каждый день умирать… Лепестки опадают… Только Лису плевать… Белую Розу ему не понять… Я хочу любви… Я хочу опять испытать… По Принцу… По Маленькому…
Они спрашивают: мол, зачем тебе те друзья?
Их нельзя конвертировать в капитал,
С них доход никакой получить нельзя,
Их ни в кэш перечесть нельзя, ни в безнал…
Так зачем — непонятно совсем — тебе те друзья?
Они советуют: мол, забудь и оставь ты их,
Беги вперед, не оглядывайся назад,
А иначе высот не достигнешь своих,
А иначе своих не получишь наград…
Так забудь — сколько можно? — оставь ты их!
Они думают: все это чушь и блажь — фигня!
Здравомыслящий вроде бы человек.
Нет, ну ладно еще бы была родня…
Но ведь знает любой — дружбы короток век.
Так пойми ты уже: чушь и блажь. Фигня.
Мне, боюсь, не придумать, как объяснить, —
Словами это неимоверно сложно.
То, что связывает нас, — никакая не нить,
Потому перерезать ее никак невозможно…
Не выходит… Предупреждала: не объяснить.
Но представь: у тебя душа, например, нараспашку.
А рядом с тобой — приятель или товарищ.
Ты последние свои штаны и рубашку,
Если надо, снимешь с себя — и ему подаришь?
Наверное, да — у тебя же душа нараспашку.
А представь, что рубашки мало — и штанов тоже.
И все тряпки планеты ему совсем не помогут.
И, пожалуй, что надо уже снимать с себя кожу.
И, пожалуй, что надо уже нырять c головой в омут.
Ты так сделаешь? Ты так можешь тоже?
Вот примерно так мне видится эта разница
Между всеми приятелями и теми, кто больше.
Тот, кто больше, и на рубашку твою не зарится,
Но ты сам все отдашь: больше, тише и тоньше —
Чтобы он не заметил. И в этом вся разница.
И в том, что он — тот, кто ближе и больше, —
Уже видел меня — какие там к черту рубашки —
Уже видел меня без всего. И даже без кожи.
Когда не только душа — нутро нараспашку,
Я к нему приползаю — к тому, кто больше…
И наша не-нить, в которую вы никогда не верили
(Какая там нить? Людей ведь не свяжешь вместе), —
Это, оказывается, такая большая артерия.
Закон сообщающихся сосудов в действии.
Мы это уже много раз проверили.
Атлантических волн паутина
И страницы прочитанных книг.
Под водою лежит Атлантида —
Голубого огня материк.
А над ней — пароходы и ветер,
Стаи рыб проплывают над ней…
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
Не найти и за тысячу лет нам —
Объясняют учёные мне —
Ту страну, что пропала бесследно
В океанской ночной глубине.
Мы напрасно прожектором светим
В этом царстве подводных теней.
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
Век двадцатый, войною палимый, —
Смерть прикинется тёплым дождём…
Кто нам скажет, откуда пришли мы?
Кто нам скажет, куда мы уйдём?
Кто сегодня нам сможет ответить,
Сколько жить нам столетий и дней?..
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
И хотя я скажу себе тихо:
«Не бывало её никогда»,
Если спросят: «Была Атлантида?» —
Я отвечу уверенно: «Да!»
Пусть поверят историям этим.
Атлантида — ведь дело не в ней…
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
1970
Дрожа от внутреннего огня,
Воюя отнюдь не всегда открыто,
Меня ненавидят антисемиты,
И сионисты не терпят меня.
Быть может, за то, что мне наплевать
На пятый параграф в любой анкете.
И кто там по крови отец или мать,
И кем у кого записаны дети.
Смешно сегодня, в эпоху ракет,
Вколачивать в чьи-то мозги тупые,
Что наций плохих и хороших нет.
Есть люди хорошие и плохие!
Нет, шовинисты нигде не народ,
Их мало, и паника тут запрещается.
И все же — пока хоть один живет —
Битва с фашизмом еще продолжается.
А коль зашипит вдруг такой вот лоб
О кровных различьях людей на свете,
Вы дайте немедля ему микроскоп,
И пусть он хоть треснет, хоть ляжет в гроб.
А все же найдет различия эти!
Нельзя, чтобы кто-то, хитря глазами,
Внушал вдруг сомненья иль даже страх
И, спекулируя на страстях,
Стремился везде, ну во всех делах,
Людей бы порядочных стукать лбами!
И встретивши взгляд, что юлит как уж,
Главное, люди, не отступайте,
А сразу безжалостно обнажайте
Всю низкую суть шовинистских душ!
Кто честен — мне друг, а любой злодей,
Подлец иль предатель с душонкой узкой
(Какое мне дело, каких он кровей!) —
Он враг мне. Пускай он хоть дважды евреи,
Хоть трижды узбек, хоть четырежды русский!
И нет для меня здесь иного мнения
Сквозь всякие споры и дым страстей,
Верую я лишь в одно крещение:
В свободу всех наций без исключения
И счастье для всех на земле людей!
Да, просто смешно в эпоху ракет
Вколачивать в чьи-то мозги тупые,
Что наций плохих и хороших нет.
Есть люди хорошие и плохие.
И пусть помогают щедрей и щедрее
(Ужель мы душою мельчиться будем!)
Не финну — финн, не еврей — еврею,
Не русский — русскому, а мудрее.
А выше, а чище, а люди-людям!
Так вспыхни и брызни во все концы,
Наш гнев, наша дружба и светлый разум,
Чтоб все шовинисты и подлецы
Везде, как клопы, передохли разом!