Мадонна Литта. Леонардо да Винчи
Первоначальное название картины - «Мадонна с младенцем».
До поступления в Эрмитаж в 1865 году «Мадонна Литта» находилась в фамильной коллекции герцога Антуана Литта в Mилане, отсюда и происходит ее название. Сохранность картины была такой плохой, что ее сразу пришлось переложить с дерева на холст. Эта уникальная технология, которая позволила спасти полотно, была придумана эрмитажным столяром Сидоровым, за что он получил серебряную медаль
В 1864 году герцог Литта обратился в Эрмитаж с предложением продать её вместе с несколькими другими картинами. В 1865 году вместе с другими тремя картинами «Мадонна Литта» была приобретена Эрмитажем за 100 тысяч франков.
Мать кормит ребенка грудью, устремив на него задумчивый нежный взгляд; ребенок, полный здоровья и бессознательной энергии, двигается на руках матери, вертится, перебирает ножками. Он похож на мать: такой же смуглый, с таким же золотистым цветом полос.
Она любуется им, погруженная в свои мысли, сосредоточив на ребенке всю силу своих чувств. Даже беглый взгляд улавливает в «Мадонне Литта» именно эту полноту чувств и сосредоточенность настроения. Но если мы отдадим себе отчет в том, как добивается Леонардо этой выразительности, то убедимся, что художник зрелого этапа Возрождения пользуется очень обобщенным, очень лаконичным способом изображения.
Лицо мадонны обращено к зрителю в профиль; мы видим только один глаз, даже зрачок его не вырисован; губы нельзя назвать улыбающимися, только тень в углу рта как бы намекает на готовую возникнуть улыбку, и в то же время самый наклон головы, скользящие по лицу тени, угадывающийся взгляд создают то впечатление одухотворенности, которое Леонардо так любил и умел вызывать.
Яркая образность произведения раскрывается в мелких деталях, которые много рассказывают нам о матери и ребёнке. Мы видим ребёнка и мать в драматический момент отлучения от груди. На женщине красная сорочка с широкой горловиной. В ней сделаны специальные разрезы, через которые удобно, не снимая платье, кормить младенца грудью. Оба разреза были аккуратно зашиты (то есть было принято решение отлучить ребёнка от груди). Но правый разрез был торопливо разорван - верхние стежки и обрывок нити отчетливо виден. Мать по настоянию ребёнка изменила своё решение и отложила этот нелёгкий момент.
Слабый свет, падающий из окон, почти не освещает фигуры, но зато делает более темной стену. На ее фоне особенно четко моделирует эти фигуры свет, идущий от куда-то спереди. Над созданием таких комбинаций освещения, которые давали бы возможность подчеркивать нежной игрой света и тени объемность, реальность изображаемого, много и упорно уже с юных лет работал Леонардо.
Есть и друнгая версия О ПОСЛЕДНИХ ВЛАДЕЛЬЦАХ КАРТИНЫ.
Граф Джулио Ренато Литта вел свою родословную от правителей Милано, Висконти. При Павле 1 был постоянным представителем Мальтийского ордена в Петербурге. Влюбился и женился на графине Екатерине Васильевне Скавронской, в девичестве Энгельгарт, любимой племянице князя Потёмкина.
Её внучка - известная графиня Юлия Самойлова, которую многократно писал Карл Брюлов. В 1839 году граф Литта умер и все свои несметные богатства в Италии и России завещал любимой внучке Юлии (в свете ходили слухи, что она является его внебрачной дочерью от патчерицы Марии, одной из дочерей Е.В. Скавронской).
Графиня Ю. Самойлова вела раскошную светскую жизнь и к шестидесяти годам вынуждена многое распродать из богатств семьи Литта, это был период 1863 - 1865 гг., что совпадает со временем преобретения картинны да Винчи Эрмитажем.
Я не раз писал о своей любви к старым фотографиям. Почти так же сильно я люблю старые газеты. Одна из приятнейших частей моей обычной работы по подготовке книги - чтение газет описываемой эпохи. В доэлектронные времена, бывало, сидел над пыльными подшивками каких-нибудь «Вдомостей Московской Городской Полици» и всхлипывал да сморкался - от чувств и от аллергии на бумажную пыль.
Теперь получаю всё что нужно от помощников и консультантов в электронном виде и больше слез не лью. Очерствел душой. Но люблю это занятие не меньше, чем прежде.
Сейчас вот штудирую московские газеты 1925−26 годов. Отбираю, что может понадобиться для работы (это продолжение «Аристономии»), а заодно натыкаюсь на массу всего любопытного. Ужасно было интересное время - двадцатые годы. Веселое, страшное, энергетическое, противное - всякое. Невероятный гоголь-моголь из старого и нового, сочетание несочетаемого.
Хочу с вами поделиться тремя сюжетами:
- Про ограбление 112-летней монахини;
- Про ревнивого сапожника-аристократа;
- Про вероятный источник одного из самых известных сюжетов советской литературы.
Уж я искал-искал, не оставила ли экономная долгожительница еще каких-нибудь следов в глубинах Сети - увы. Только вообразите! Эта Платонида родилась раньше Лермонтова и дожила до квантовой теории. Накопила 68 рублей. Удостоилась заметки в «Известиях» - это, видимо, и был хайлайт всей ее биографии. Потом всё, растаяла в сумерках Времени.
Волнуюсь за старушку: пережила ли она потрясение? Поймать-то мазуриков поймали, но не зажулила ли милиция деньги? Представляю, сколько лет она их копила (это не шибко много - средняя месячная зарплата). Грустная история.
А следующая - ужасная, но и удивительная. Не столько самим событием (ну зарезал человек от ревности жену, да заодно и тещу, с кем не бывает), сколько фамилией. De Ribassot, насколько я понимаю, старинный французский род из Жиронды. Откуда взялся сапожник-аристократ на Большой Тихоновской улице, дом 35 - загадка. Перековался, что ли, из паразитов в пролетарии? Но галльской пассионарности не утратил, o non!
Может быть, я ломлюсь в открытые двери - тогда прошу простить за невежество, но я уверен, что именно эта одесская афера подала двум писателям-одесситам идею подпольной организации «Меча и орала».
- Граждане! - сказал Остап, открывая заседание. - Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания - она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем.
В реальной жизни, оказывается, всё было еще смешнее и сильно страшнее.
«Кто ударил папку во время игры в теннис?» - спрашивает заколотый штыком цесаревич расстрелянную великую княжну Татьяну. Автор оригинальной идеи - контрразведчик, лично повесивший четырех рабочих…
Родная отечественная история, как обычно, кудреватей всякой беллетристики.
МЕДВЕДЬ И ДУДА
Когда купили медведю дудку, и попиздил медведь довольный через весь лес к пещере, где жило эхо - еще никто не знал, что прав был дятел, ох, и прав же был старый, как в воду глядел дятел, и как в воде видел.
- Ебнется наш медведь от этой дудки!
Так говорил дятел, и не зря говорил, правильно говорил, мудрый был, дельный, знающий, опытный и разумный, хоть и подтирался не в пример другим редко.
И плакали звери вокруг в предчувствии, и рыдали птицы, и стонали рыбы, и проникся в земле крот слепошарый, и наверх выполз, и так говорил:
- Да и хуй с ним!
Так он сказал, справедливый подземный крот, старый и вшивый, слепой и грязный, но справедливый и подземный.
- Да и хуй с ним, бояре! В смысле, бабы. Ну, то есть, курвы. То бишь… Ну, вы поняли.
- Жалко мишку. Ебнется.
Сказала сова, птица ночная и малоизученная, с виду крупная, но без клюва и перьев крошечная.
- Или, не дай Господь, охуеет.
А охуевший медведь, солдаты:
- это квадратный километр горя,
- это вечная память и ай-люли в одном лице,
- это поминки по оторванным жопам,
- это печальный ветер в опустелом лесу,
- это харя об харю,
- это ногой в живот,
- это мертвая зыбь,
- это пиздец, солдаты…
Маленький хорек на пеньке, глупее пробки, пустее бутылки, весь в маму, весь в папу, нищий духом, на слова убогий, и тот промямлил:
- Да-а-а, блядь… Вот ведь, блядь!.. Теперь все, блядь…
И прав был хорек чахоточный. Не сглупила сова. Не ошибся крот. И трижды прав был дятел почтенный, седой и лысый, беззубый и безрукий.
И, дойдя до самого края леса, до пещеры, где жило эхо, дунул медведь в дудку свою.
Со всей силы и со всей мочи дунул.
И отозвалось из пещеры громкое эхо. И ебнулся медведь. А ебнувшись, охуел тут же.
И сбылось все:
- о чем говорили мудрые и глупые,
- чего боялись смелые и трусливые,
- над чем некому теперь смеяться и некому больше плакать.
Вот так-то, бояре…
ОГРАБЛЕНИЕ
У мудрого Винни-Пуха был свой взгляд на вещи, поэтому Сова со своим взглядом на вещи сразу же пошла на хуй, а Винни-Пух вещи в свой мешок уложил и через маску шерстяную связанного Кролика вопросил:
- А и где говно денюшки прячет?
Кролик фингалом на комод указал, Сова скоростная сразу же туда кинулась и через секунду опять на хуй пошла, а деньги Винни-Пух резинкой скрепил, в положил и под маской черной улыбнулся застенчиво.
Деньги он еб твою мать как любил! Прямо хуй в рот чего другого так сильно любил, как их.
Иной клоун денег не любит, перстней не носит, всю жизнь на говне и хлебе сидит, «Вопросы философии» читает, Жана Люка Годара от пиздодуя болотного с рождения отличает, бреется, сука, одеколонится, жопу независимо от результата бумажечкой промокает…
Винни-Пух - не такой. Винни-Пух, мать его еби, покойницу, сам себе и Господь, и Дьявол, и с начесом.
У Винни-Пуха голова мягкая ежли чего решила - руки-ноги крепкие сразу же сделали. Невзирая на любые трудности, преграды или даже - хуй на нее с большим прибором! - полную невозможность.
У Винни-Пуха на любое дело от лобка до потолка не качаясь встанет, если башка мягкая чего решила.
Если у Винни-Пуха в башке два крючочка один на другой наделись - все, пиздец. Проблемы не будет.
Десять срак любым жлобам оторвет, пятьсот километров на одной мошонке проскачет, Луну в прыжке обоссыт - да хошь чего! Какие к хую проблемы могут быть у медведя, который еще во чреве главную истину уловил: все кругом долбоебы, один ты джигит.
Сова вон семинарию закончила, лицей, суворовское училище и Качинскую летную школу, а медведь простонародный пинка ей от всего сердца въебенил - и лежит Сова, ни жива ни мертва, и полчаса еще лежать будет, если паралич не пробьет, и на хуй, спрашивается, столько лет за партой сидеть?
Жопа, конечно, до последней степени каменеет, но только и всего.
Кролик вон тоже, дипломат, на три цепочки закрылся, пускать не хотел, пидор, в глазок глядел, собакой лаял ненатурально, испугать хотел, хуила. Вот ведь хуила! Да Винни-Пух если по твою кассу спецом пришел, чем же ты ему, упиздень шепелявый, воспрепятствуешь? Разве что от страха геморроем натужно свистнешь, тревогу подымешь, менты бравые на оленях прискачут.
Так ведь менты же не Винни-Пуха, кореша, братку, пацана законного, пиздить будут, а твою ебаную заячью морду о кафель так изотрут, что маман твоя по приезде охуеет в квадрате, на одну вторую опизденеет и всеми четырьмя об пол ебнется.
Да Винни-Пух-то, впрочем, совсем не гондон, не секач лесной, чужие сопли зря лить не будет, он за кассой явился, а не зубы твои вычитать и складывать.
Винни-Пух, конечно, не добрее палки с железным набалдашником, но если ты ему кассу сам накатил, все где что ему показал - хуй с тобой, прощай, вот тебе моя рука, очень долго живи и яйцам твоим многие лета висеть!
А фингал под глазом - это Сова, ее трижды ебаных рук дело, к ней все претензии, проститутке, за этим, собственно, и приходила - связанному Кролику безбоязненно пиздюлей вручить, на ломберный столик насрать да диктору в телевизоре ебало разбить.
Сволочь она, конечно. И как птица - говно. Но наводчица классная, рукомойник у нее на плечах в темноте все видит, бачит и зрит: у кого золото в ушах сверкает, у кого хрусталя пуд в серванте, кто деньгами сортир обклеил. Для Винни-Пуха она как ручной дятел за неимением сокола - влет не бьет, но целеуказание даст.
Винни-Пух ее во-о-от такусеньким яйцом из гнезда вытащил, мамаше совиной об лобешник хотел расхуярить, как и все остальные, хулиганил тогда частенько в лесу. Да чего-то пожалел с бодуна, долгими вечерами в высиживал, пока не запищало и в жопу не клюнуло.
Теперь она ему верой и правдой служит, не за совесть, которой ей Бог не дал, а за страх, который ей Винни-Пух в тупую башку кирзовым сапогом вколотил.
За братьев и за сестер пепел ей никуда не стучит, маму свою старушку она Винни-Пуху с картошкой пожарила, клюв вечно в дерьме, к мылу не прикасается, порошок зубной презирает, какому-то воробью городскому на помойке дает за деньги, причем вдвойне платит, потому что у всех путных птиц при одном только взгляде на такое уебище пестики с тычинками отнимаются.
- Ну, хуй тебе в рот, барыга…
Ласково сказал Винни-Пух и подвинул Кролика к батарее.
- Хуй тебе в нос, браток. Не болей. Не жопься. В следующий раз отпирай сразу. Не кашляй. На лысый череп тебе тоже хуй. Пока. Два хуя тебе также в ухи. И один на твое усмотрение. Бывай. И один тебе в холодильник на завтра. Будь.
И они съебались так же быстро, как и припиздили. По дороге домой Винни-Пух что-то под нос исполнял, фальшивя и не помня ни единого слова.
Крылатая хуйня летела молча, пугая окрестности своим сходством с пиздопроушиной.
Все было в порядке. Дело было сделано. А когда дело сделано, не идет ли все на хуй к ебаной матери да через тридцать три залупы ебливому коту под муда?!
Сказка 2
В этот день, как и во все остальные, у царя не было слишком важных дел. Поэтому на утренней думе было решено, что царь, группа бояр и шут по испитии медов примут и обласкают ходока с окраины.
За ходоком полетел гонец, а семеро государственных мужей степенно спустились в погреб, где проворный шут уже хлопал пробками и раскладывал маслины.
- … Вино - оно не просто напиток, бояре!
Говорил наполненный до краев царь, твердой волей одновременно сдерживая самые разные желания организма.
- Вино - это ить государственное дело!
- Твоя правда, батюшка! Как в воду глядишь, цельно мыслишь.
Подтвердил один из бояр, не родовитый, но с большими планами.
- Дак! … Да … Это … Кака мысль-то была?
Икнув, повернулся к шуту соловеющий царь.
- Дурляндия!
Не задумываясь, отвечал шут.
- Незнамо чего о себе возомнили! Вот бы войском им на голову свалиться!
Царь напрягся. требовала взвешенных слов, а их надо было еще вспомнить и выговорить.
- Гекзаметром их, сволочей!
Хрипло выкрикнул маленький пучеглазый боярин, грамотный и потому незаменимый. Виртуозность, с которой из деревянной азбуки он складывал слова и целые фразы, приводила царя в восторг.
Двадцать два года учебы за границей дали поразительные для боярина результаты, не приведя, однако, к ненужному вольнодумству.
- Это надо бы … Это бы да …
ткашлявшись, сказал царь.
- Враз бы сокрушили этим-то вот. Ага. Но не время пока. Моменту у нас нету, а то бы вдарили. Англия заодно с ими, тут мудро подходить приходится, баланец можно порушить.
- Я бы ихнего царя лично отрепетировал!
Воодушевленно дернулся пучеглазый.
- Схватил бы за пейсы - и об трапецию, об трапецию! Всю бы хрюкалку католическую ему дезавуировал!
- ВОИСТИНУ!
Сказал самый старый и почтенный из бояр. Он был так стар, что помнил и употреблял только два слова. Вторым было «ДОКОЛЕ».
Царь вытер усы и поднял палец. Все умолкли.
- Ты, Ваня, конечно, патриот.
Он похвально хлопнул ладошкой грамотея.
- Ценю я тебя. Однако подход завсегда метода требует. Как мы есть держава континентальная…
Царь обернулся за смысловой поддержкой к шуту.
Тот, залезши нечаянно головой в бочку, бросил безуспешные попытки высвободиться и отдыхал, поджав ноги, с бочкой на голове. Царь не узнал его.
- Кто таков?
Сурово спросил он, оглядев странное существо.
- Шпион!
Привстав на коротеньких пьяных ножках, крикнул неродовитый, но с большими планами.
- ДОКОЛЕ?!
В меру исступленно вопросил же старый, сколь и нетрезвый уже боярин.
- Повели, батюшка, саблю принесть!
Попросил неродовитый, на почтительных четвереньках обращаясь к царю.
- Не могу твоему царскому величеству угрозы допустить!
С трудом двигая непослушными членами, его величество подобрался к лежащему в непринужденной позе незнакомцу и внимательно его осмотрел.
- Не наших кровей будет.
Заключил он и постучал жезлом о бочку.
Шут задергал ногами.
- Не любишь!
С удовлетворением сказал царь.
- Явки давай, стерьва, пароли, а не то …
- Задекламируем!
Злобно крикнул грамотей.
- Ду-ду! Гу-гу!
Донеслось из бочки.
- Переводи!
Обратился к грамотею царь.
- Врет!
Доложил тот.
- Отпирается! Вели, батюшка, саблю!
Неожиданно в дверь постучали.
- Кто бы это там!
Недовольно отозвался царь, путая по пьяни вопросительную интонацию с утвердительной.
- Ходока привезли, величество!
Доложили из-за двери.
- Истинного хлебопашца, как приказывали.
- Вот альбиносы!
В сердцах выругался царь.
- Вечно они не вовремя! Скажи, чтоб в конюшне обождал. Заняты мы ноне.
- Так ить посевная, государь!
Вкрадчиво сказал голос за дверью.
- Злаки сеять пора. Сеятель он, кабы ему не запоздать бы …
- Зови!
Велел царь, неверной рукой поправляя корону.
Она была повседневная, жестяная, но аккуратно надетая производила впечатление даже на ювелиров. Вкупе с лысиной самодержца корона давала такую игру отблесков, что выписанный для царской потехи павлин смертельно позавидовал, отказался от гороха и в неделю зачах.
Сразу же выписанный второй павлин на корону смотреть поостерегся, но наслушался столько, что нервный и больной уехал за море, где издал два тома горестных восклицаний.
Оба павлина не имели никакого отношения к крестьянину, который, широко улыбаясь лицом истинного хлебопашца, спускался в погреб.
- А, это ты, Федот!
Приветливо качнулся сразу повеселевший царь,
- Заходи, заходи, люблю, люблю!
Бойкий Федот соскочил с лестницы и поклонился так низко, что заметил прореху у себя на заднице. Кланяясь второй и третий разы, он успел вставить в нее трубку и поджечь, чем насмешил царя до слез.
Этого ходока при дворе любили. Царь и бояре жаловали его, а шут называл коллегой и одаривал табачком. Его вызывали всякий раз, когда у царя возникала необходимость посоветоваться с народом.
А пил государь изрядно, поэтому такая необходимость возникала у него часто. Когда меды попадались крепкие, и приглашенные бояре немели устами, либо падали под стол всей шеренгой, говорливому царю нужен был собеседник.
Вот и сейчас секунду назад воинственные собутыльники спали, пуская друг другу в бороды одинаковые пузыри.
- Ишь, выпивохи!
Царь ткнул корявым, но благородным по сути пальцем в храпящую знать.
- Родословная на родословной, а желудки у всех куриные. Ни тебе одесную, ни ошую напарника. Садись, дозволяю. Два выпей и не закусывай, разговор серьезный
(ни одесную, ни ошую - 1. Ни справа, ни слева. 2. Ни в рай, ни в ад.
Даль. Толковый словарь. прим. нивикон).
Привычный Федот с улыбкой осадил два ковшика, молодцевато икнул и уставился бородатым своим лицом в не менее бородатое царское.
Последнее шевелило бровями и отчасти носом, концентрируясь на проблемах законодательной власти.
- Ну как?
Спросил царь, непонятно что имея в виду.
- Так ить ежели вразрез пойдет - завсегда справимся!
Бодро отвечал многоопытный крестьянин.
- Молодец! Плетей бы тебе всыпать! Да не за что, потому как молодец!
Царь всхлипнул, содрал с себя орденишко попроще и шлепнул Федоту в ладонь.
- Носи, мерзавец!
- Премного, надежа-батюшка!
Еще бодрее крикнул ходок и налил царю и себе сразу по три.
Царь бессмысленно окинул взглядом ковшики и отодвинулся. Затем повернулся к ходоку, поднял палец и долго-долго махал им перед его носом, прежде чем готовая фраза вышла наружу.
- А конституция-то поди снится?. А? Правишки-то заиметь желаешь? Выборы там … Хочешь по конституции, как кельты немецкие?
- Обижаешь, государь!
Отвечал мужик.
- Что-ж ты так-то? Али мы свиньи какие? Кто-ж по бумажке, без твоего духа могучего, жить захочет? Обидел, государь …
Более трех минут царь сидел недвижно и смотрел на пламя свечи. Когда первая слеза поползла по его щеке, бывалый ходок осторожно вытер ее рукавом и положил царскую руку себе на голову.
- Молодец! Почвенник!
Растроганно говорил царь, гладя обессиленной рукой бугристую голову народного представителя.
- Уверенность ты во мне рождаешь. Стоим и будем стоять! Молодец! Кость крепкая. Добрый конь.
Государь быстро засыпал и немного путался в разговоре. Заснув окончательно, он навалился на стол и тихонько захрапел над блюдом с редькой.
Отработавший свое ходок почесал грудь, перекрестился, долил бочонок в ковшики и продолжил в полном безмолвии.
Недолюбливаю Интернет, в частности, социальные сети. Когда я пытаюсь удалиться оттуда, то понимаю, что есть люди, которым я небезразличен. Конечно, это все бред собачий. И, само собой, ты им всем безразличен, но эти поганые сети внушают тебе, что вроде как у тебя немало друзей, ты очень остроумен и ты всегда в центре внимания. Я не люблю быть в центре внимания, но, когда, уставший, вечером заходишь в сеть, а там тебе пишут или песенки кидают на стену, вроде как приятно. Хотя это скопище тех еще лицемеров, и я непременно оттуда свалю.
История - это медуза Горгона; под её пристальным взглядом всё обмирает и окаменевает. Живые лица, способные когда-то выразить боль, радость, страсть, страх - застывают с одинаковой героической гримасой. Настоящие цвета - розовый, зелёный, голубой, карий, рыжий, пшеничный - пропадают, уступают место двум мёртвым: слепяще-мраморному - для вождей, гранитно-серому - для исполнителей их воли.
Раскиданные по всей нашей стране окаменевшие бойцы Великой Отечественной - как наколотые на булавки засушенные бабочки. Одни призваны уберечь от тления красоту и изящество, другие - спасти от забвения героизм и самопожертвование. Но состояние души нельзя сохранить в формалине. Дети, приученные говорить «Слава героям», плохо понимают, о чём речь. Подлинная память о любой войне живёт всего три поколения: чтобы чувствовать, что она значила для тех, кто её пережил, нужно слушать об этой войне от них самих - сидя у них на коленях. Для праправнуков солдат, не заставших уже их в живых, останутся только скучные учебники, слащавые, однобокие фильмы и грозно смотрящие в вечность пустые глаза без зрачков, выдолбленные в граните статуй.
У меня, как и почти у всех, наверное, наворачиваются на глаза слёзы, когда заслуженный артист сочным баритоном выводит «Этот День Победы…». Я тоже рос на фильмах о танкистах и о подвиге разведчика Кузнецова. Нацарапать свастику - символ зла, и звёздочку - герб «хороших» - на флаге или башне танка, до сих пор умеет каждый мальчишка, малюющий что-то в своей тетрадке, и я лично перевёл на эту непреходящую тему не меньше десятка детских альбомов для рисования. Раз в год, увидев старика с орденской планкой, я испытываю желание сказать ему «спасибо», хотя в остальное время его занудство и ставший с годами невыносимым характер заставляют меня пожелать ему самого страшного. В конце концов, я пишу слово «Победа» с большой буквы.
Видимо, я чувствую по поводу той войны и людей, которые в ней победили, то же, что и большинство. Но я не понимаю, почему с каждым годом она становится всё важнее, а остальные, кажется, этому совсем не удивляются.
Памятники и мемориальные доски на каждом углу кажутся мне своеобразными урнами - но не для праха, а для отлетевших душ умерших стариков с орденскими планками. Ваяющие героев Великой войны скульпторы просто отрабатывают гонорары, политики, произносящие речи на церемонии открытия монумента, на самом деле думают о своих любовницах, а дети, кладущие цветы у подножья, волнуются, как бы не споткнуться, идя обратно, ведь это очень важный праздник, хотя и непонятно, почему. Узнать в граните и мраморе отголоски знакомого лица, в последний раз виденного перед боем шесть или семь десятилетий назад, и заплакать могут только ветераны. Скоро их не останется совсем, а город окончательно превратится в бессмысленный и бесполезный сад камней…
Первым из европейских президентов, кто поставил на место посла США стал президент Чехии Милош Земан.
Не важно, что американцы ему этого не простят (одним прегрешением больше), важно то, что президент Чехии демонстративно поставил зарвавшегося «гостя» на его шесток. Он посол, а потому пошёл посол США …
Чешский президент Милош Земан отчитал посла США ЭНДРЮ Шапиро за высказывания, которые тот позволил себе, критикуя поездку Земана на празднование Дня Победы в Москву.
«Не могу представить, чтобы чешский посол в Вашингтоне советовал американскому президенту, куда ему ехать», - сказал Земан.
Он добавил, что такие действия непозволительны ни одному иностранному послу.
Земан жёстко заявил о том, что теперь двери Пражского града (резиденции чешских президентов) для американского посла закрыты. Он даже не хочет принимать Шапиро для дачи объяснений.
Посол США в Чехии Эндрю Шапиро на днях заявил о том, что присутствие чешского президента в Москве 9 мая приведёт к дискредитации позиции стран Запада по украинскому кризису.
Это позиция, которой можно гордиться народу. Причём не важно какому послу он это сказал. Посол должен знать, что он гость, а не хозяин. Американские послы к этому не привыкли. Ничего пусть привыкает. Мир меняется.
Ты мое утро нежное. Ты мой день ясный. На закате дня, целую всю тебя. Ты мой вечер уютный. Ты моя ночь страстная. Ты мой рассвет сумасшедший. Ты мое счастье безумное.
Положите руку на сердце и признайтесь честно самому себе, сколько раз вам приходилось играть чужую роль, БЬIТЬ не тем человеком, изменять себе, своим принципам, своей сути, сколько раз ВЬI лгали, чтоб только понравится другим, произвести на них впечатление, чтоб человек не думал о вас плохо, сколько раз приходилось говорить совершенно не те слова, сдерживать свое истинное Я… У вас такого НЕ БЬIЛО?
Скажу честно, у меня такое случалось. Но вовсе не потому, что мне хотелось обмануть человека, нет, просто, хотелось казаться немного умнее, немного вежливее… А потом я подумала, зачем мне казаться кем-то, если Я ето Я. Зачем мне уважение людей, КОТОРЬIЕ не имеют для меня никакого значения, зачем мне нравиться им, ПЬIТАТЬСЯ УГОДИТЬ? Зачем мне думать над тем, что сказать и что ответить? Ведь, тогда Я буду не Я. Иногда я матерюсь, говорю разную чушь, глупости, пошлости, но остаюсь собой. Зачем мне уважение
абсолютно чужого человека? Ведь, близкие и друзья принимают меня такой, какая я есть. И им не нужно ДОКАЗЬIВАТЬ ЧТО-ТО, переубеждать, они любят и ценят тебя, независимо от того, что ТЬI думаешь и говоришь. Они воспринимают тебя как личность, с твоими слабостями, глупостями, заморочками. Сущность человека не меняется. Он может долгое время СКРЬIВАТЬ свое Я, но рано или поздно, ему просто, надоедает БЬIТЬ не тем человеком, от которого чего-то ждут. Надоедает ВПИСЬIВАТЬСЯ В РАМКИ других людей. Когда человек перестает БЬIТЬ СОБОЙ, ОН ТЕРЯЕТ СЕБЯ. Трудно БЬIТЬ не тем, кем ТЬI являешься на самом деле. К чему я веду? Я лишь хотела сказать, что не стоит подстраиваться под других людей, не нужно ПЬIТАТЬСЯ ИМ УГОДИТЬ И ПОНРАВИТСЯ. Если человек любит и уважает тебя, то он будет воспринимать вас таким, какой ВЬI есть! С вашими странностями, возможно, недостатками, вашей манерой разговора и общением.
НЕ ТЕРЯЙТЕ СЕБЯ! ВЬI УНИКАЛЬНЬI!
Такого другого человека, больше нет! Любите себя таким, каким ВЬI есть! Не позволяйте другим диктовать вам правила вашего поведения! ОСТАВАЙТЕСЬ ВСЕГДА СОБОЙ!
История создания песни
«Письмо в редакцию телепередачи „Очевидное - невероятное“ из сумасшедшего дома»
Хотелось бы поведать миру об истории появления одной из самых, по мнению автора, популярных песен
У этой песни существует несколько названий, тут: и «Бермудский треугольник», и «Канатчикова дача», но наиболее часто повторяемое, и правильное - это «Письмо в редакцию телепередачи „Очевидное - невероятное“ из сумасшедшего дома».
Однажды, во время объявления песни, Владимир Семенович потом сам себя поправил: «Сумасшедший дом… называется «Канатчикова дача».
С 1922 года до 1994 года Московская психиатрическая клиническая больница 1 носила имя
Благодаря многочисленным рассказам пациентов о психбольнице, слово «Кащенко» стало именем нарицательным, означающим сумасшедший дом, в быту - психушку.
По всей вероятности, именно в «Кащенке», бывшей на слуху у московского обывателя, происходят события, описанные в романе
Что греха таить, но В. Высоцкий несколько раз лежал в психушках по поводу хронического алкоголизма, поэтому ту же «Кащенку» он хорошо знал изнутри. Эти «ходки» также послужили материалом для песни Высоцкого «История болезни» (в трёх частях). В песне «Жертва телевидения» есть строки, пропитанные болью и духом лечебного учреждения подобного типа:
Ну, а потом на Канатчиковой даче,
Где, к сожаленью, навязчивый сервис,
Я и в бреду всё смотрел передачи,
Всё заступался за Анжелу Дэвис…
Почему-то, с рождения песни, вернее, по мере ее распространения, на территории СССР считалось, что «главврач Маргулис» - это и есть главный врач московской психиатрической больницы 1, персонаж, набравшей популярность, песни «Канатчикова дача».
Сегодня в «Википедии» сделана запись, утверждающая, что
Поэтому, в силу сложившихся обстоятельств, фамилия академика
С 1964 года по 1987 г. знаменитую больницу возглавлял Валентин Михайлович Морковкин, подполковник медицинской службы. Это был известный человек в мире науки, в будущем: доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач СССР, академик АМН СССР, автор множества научных публикаций в «Журнале неврологии и психиатрии».
Однако поговаривают, мол, Валентин Михайлович довольно часто жаловался на тот факт, что популярность в Советском Союзе ему принесли не его заслуги на научном поприще, а безнадежный пациент, которым оказался Владимир Высоцкий: «Сколько всего сделал в области психиатрии, а попал как-то к нам один алкоголик лечиться и прославил меня на весь мир».
Читатель, ты когда-нибудь бывал в психушке? Не довелось? А вот В. Высоцкий впервые стал пациентом данного заведения в мае 1964 года. И это в 26 лет? Отчего так рано?! В то время, в творческом багаже артиста еще не было ни одной значимой театральной роли, а более-менее серьезная песня - «На братских могилах не ставят крестов» только еще пробивала себе дорогу, но и ее нельзя назвать шедевром барда.
Это уже потом (после чистки организма, и реабилитационного периода) будет роль радиста в фильме «Высота» (1967), и песня «Если друг оказался вдруг», написанной под впечатлением душещипательного рассказа Леонида Елисеева о трудных буднях альпинистов.
Конечно, спустя десятилетия, позицию медицинского светила отечественной психологии трудно оспорить. Валентин Михайлович, как профильный специалист, прежде всего, рассматривал Высоцкого через призму пороков тяги к зеленому змию. Шутка ли сказать, но во второй раз актер попадает пред светлые очи доктора с промежутком чуть менее полтора года (ноябрь 1965 г.)! Тут и у несведущего человека сложится объективное мнение о настойчивом пациенте, не говоря уже о бывшем командире разведчиков (имеется в виду Морковкин В. М.). Он говорил то, что всегда полагал нужным озвучить, и врачевал так, как считал нужно было лечить. Однако кандидат медицинских наук не мог предугадать, что молодой алкаш-певец, взлетит на гребень народной славы, не мог оценить ситуацию, которая со временем сложится вокруг имени артиста, сыграющего роль Гамлета в главном театре страны Советов.
Во время своего очередного скитания за регрессом, я обследовался в областной клинике профзаболеваний. Со мной, в одной палате, находился человек из города Снежное (шофер, возивший тамошнего угольного «генерала»). Именно он вкратце рассказал историю создания «Канатчиковой дачи». Правда, стоит заметить: цитаты этой песни В. Высоцкого охватывают довольно большой период истории государства, что само по себе удивительно, если учитывать те условия, в которых она была написана…
По окончании гастрольного концерта В. Высоцкого в городе Енакиево, несколько человек, в том числе: и певец, и рассказчик, собрались в одной квартире, расположенной в центре города, по случаю окончания турне по Центральному району Донбасса. Но так как от фанатов скрыться было невозможно, поэтому перед этим домом собралась большая толпа, скандирующая приветствия в адрес кумира. Высоцкому ничего не оставалось делать, как выйти на балкон (второй этаж) и исполнить несколько песен. После бурных аплодисментов благодарной публики, он откланялся, и вернулся в комнату, где вот-вот должна начаться трапеза, что и было-то естественно: в кои веки Владимир Семенович впервые посетил город, быть может, и в последний раз. Присутствующие с нетерпением ждали начала ужина, ведь в суете и ожиданиях прошел весь день. На улице, несмотря на то, что дело близилось к вечеру, поклонники все равно не расходились, а как раз наоборот: толпа медленно увеличивалась, начиная скандировать его имя, в надежде еще увидеть воочию всеобщего любимца…
Неожиданно отказавшись от предложения занять почетное место за столом, Высоцкий из своего походного саквояжика взял: бумагу, ручку. Усевшись удобнее в уголке дивана, закурил и начал что-то писать, время от времени беря гитару, и подбирая аккорды. Прошло около часа, быть может, чуть более. В квартире соблюдалась тишина, а ее хозяин, выйдя на балкон, попросил народ не гомонить, объяснив ситуацию, что и было сделано. К столу никто не прикасался. Взгляды гостей лишь скользили по заблаговременно налитым рюмкам и нехитрой снеди; они ничего не спрашивали, лишь иногда выходили на балкон покурить. Чего уж тут неясного? Понятно: Володя сейчас что-то отчебучит. Но что именно, никто не мог даже и предположить. На улице толпа уже увеличилась в два-три раза, покорно ожидая изюминки нештатного выступления Высоцкого.
И вот Володя наиграно глубоко выдохнул, обвел взором гостей этого дома, и, произнеся: «Мужики, сейчас…», вышел на балкон, а «Канатчикова дача» впервые прозвучала, но перед жителями ЦРД. И это факт!
Оказалось, что фамилия хозяина квартиры была - Маргулис. Именно обладатель этой фамилии обязан устоявшейся цепочке: «Кащенко» - главврач Маргулис - «…змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет». Так Владимир Высоцкий шутливо увековечил имя радушного енакиевца за хлеб-соль, а мир обрел случай (возможно, единственный), когда, благодаря различным СМИ, строки из фольклора превратились в аксиому.
А если бы Высоцкий нашел нужную рифму, и озвучил настоящую фамилию доктора?.. Да, «доктор Морковкин» - звучал бы как откровенное издевательство над советской медициной, что, в принципе, соответствовало тематике песен, на всех этапах его творчества. Но озвучивание истинной фамилии врача - свидетельствовало бы о полном распаде внутреннего мира личности автора песни. Ведь тогда нужно быть каким?.. какой?.. чтоб сечь руку, вытянувшую певца с того света и подарившую ему еще почти 15 лет жизни служения музе и… Бахусу - жестокой цене за свой талант?
Был ли талантлив Высоцкий? Безусловно! Кто может писать в любых условиях души и тела? Случай с «Канатчиковой дачей» подтверждает: песня была написана на одном дыхании, несмотря на окружающую суету, и редкий шепот по углам - что может быть страшнее для пера?! И кто сможет написать песню иль рассказ за час с небольшим, и так, чтоб более не возвращаться к затронутой теме? Только одаренный человек! Правда, талант его может двояко использоваться…
Есть шансы на то, что данная версия появления на свет этой песни приемлема и имеет право на жизнь, потому как иной нет, а человек, рассказавший ее, внушал исключительное доверие.
- Мы не сделали скандала - нам вождя недоставало,
Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков…
Пришла весна ! Открылся сезон… кустотерапии!!!
Загадки манускрипта Войнича
В начале ХХ века Уилфрид Войнич, муж Лилиан Войнич, известной по роману «Овод», успешно занимался торговлей антиквариата. В 1912 году у Римской коллегии он выкупил книгу, написанную на неизвестном языке. Манускрипт Войнича - самая загадочная книга в истории. Она была создана в XV веке, но до сих пор неизвестно, что в ней написано и изображено. Вы также можете попробовать разгадать эту загадку…
В хранилище редких книг Йельского университета США находится рукопись, которая на протяжении десятилетий сохраняет за собой звание «самой загадочной в мире». Это знаменитый «манускрипт Войнича», которому посвящены десятки книг и сотни статей.
До сих пор, несмотря на усилия самых опытных шифровальщиков и лингвистов, никто не может прочесть ее текст, а не менее загадочные рисунки не помогают хоть немного углубиться в тайну. Ученые даже не могут до сих пор сойтись на времени его изготовления!
Опять русские
Да, в почти детективной истории самой загадочной книги всех веков не обошлось без «русского следа». Человек, благодаря которому рукопись стала известной, родился в Российской империи в 1865 году. Звали его Вилфрид Михаил Войнич. Его биография была богата на крутые повороты.
В молодости, после окончания химического факультета Московского университета, Вилфрид состоял в террористической организации «Народная воля». Подпольная работа привела к аресту и ссылке в Иркутск, однако через три года Войничу удалось оттуда бежать. И не куда-нибудь, а в Лондон, и не к кому-нибудь, а к своей возлюбленной Этель Лилиан. Той самой, которая позже станет автором романа «Овод».
Справив свадьбу, молодые отошли от революционной деятельности. Войничу предстояло поучаствовать в другой революции - революции в криптографии. Он занялся антикварным делом, открыл свою лавку и принялся колесить по миру в поисках раритетных изданий. В 1912 году судьба привела его к загадочной книге, язык которой до сегодняшнего дня считается неразгаданным.
Показательно, что Вилфрид до самой смерти не признался, у кого именно он купил эту рукопись. Официальной признается версия, что антиквар приобрел манускрипт вместе с ещё 29 книгами у Римской коллегии, которая нуждалась в средствах и потому устроила «распродажу».
Известно также, что одним из владельцев книги был император Священной Римской империи Рудольф II, ещё одним доказанным её хранителем признается пражский алхимик Георг Бареш.
Фальшивка?
Мысль о том, что манускрипт - искусная фальшивка нового времени, была одной из первых, которые приходили в голову всем, кто пытался эту книгу расшифровать. Уж слишком «тарабарский» язык в этом фолианте. Однако против такого заключения говорят следующие факты.
Во-первых, проведенный Грегом Ходжинсом в Аризонском университете углеводородный анализ показал, что рукопись была изготовлена между 1404 и 1438 годами. Во-вторых, текст в книге структурирован, анализ чернил показал, что переписчик знал, о чем писал (буквы писались быстро, 4 секунды на слово).
Лингвистический анализ показывает наличие структур, характерных для известных языковых систем. Наконец, манускрипт написан на пергаменте, тогда как в XV веке уже использовали бумагу. Создавать такую дорогую фальшивку?
Восток?
Французский филолог Жак Ги, один из тех, кто пытается разгадать тайну манускрипта, провел анализ текста книги и пришел к парадоксальному выводу, что структура языка похожа на китайский и вьетнамский языки. Таким образом родилась теория о восточном происхождении манускрипта.
В пользу своей гипотезы Ги также приводит такой аргумент, что некоторые растения, изображенные в книге, произрастали во время написания только в Китае. Например, женьшень. Однако никто из восточноазиатских ученых так и не смог убедительно сказать, на каком именно диалекте написан текст.
Правка
Рене Цандберген из Европейского космического агенства и вовсе считает, что манускрипт неоднократно правился. И мы имеем дело не с одним текстом, а с несколькими. Косвенно эту гипотезу подтверждает компьютерный анализ пергаментных листов, который показал, что да - текст ретушировался. Однако восстановить первоначальный текст и отделить его от более поздних наслоений пока не получилось.
Шифр?
Некоторые ученые считают, что «Манускрипт Войнича» - это шифр. Так считал, например, Уильям Ньюболд, который одним из первых занимался расшифровкой текста книги. Он считался одним из лучших криптологов своего времени.
Ученый считал, что манускрипт написан на зашифрованной латыни, ключ к которой заключен в надписи на последней странице «Michiton oladabas multos te tccr cerc portas». Если убрать оттуда «лишние» символы, а буквы «o» заменить на «a» то выйдет надпись Michi dabas multas portas. («Ты дал мне много дверей»).
Доктор Гордон Рагг из Университета Кили также уверен, что текст книги - шифровка, написанная при помощи решетки Кардано. По его мнению, автор манускрипта вписывал в ячейки латинские буквы, а пробелы заполнял придуманными буквами.
Загадка в загадке
Манускрипт Войнича - это загадка в загадке. Пока что никому не удалось объяснить, на каком он написан языке, неизвестно, что изображают рисунки этой книги. Неясно и авторство. В разное время его приписывали и Роджеру Бэкону, и Джону Ди, и другим алхимикам, но никаких конкретных доказательств ни одной из этих версий также до сих пор не существует.
Из предполагаемых версий происхождения манускрипта хотим отметить ещё две.
Американский криптолог Джон Стейко считает, что текст написан на языке Киевской Руси, без использования гласных. Ученый уверен, что манускрипт представляет собой переписку таинственного правителя Киевской Руси по имени Ора с хазарским властелином по имени Маня Коза. В подтверждение этой версии, можно сказать о том, что в манускрипте изображены стены города с зубцами формы «ласточкин хвост». Такие в XV веке были только в Северной Италии и… московском Кремле.
По ещё одной версии манускрипт имеет ацтекское происхождение. Эту гипотезу выдвинули в начале этого года ученые Артур Такер и Рексфорд Талберт. Они начали изучение манускрипта с рисунков и признали за многими из растений эндемиков Южной Америки. Исследователи выдвинули версию, что текст написан на одном из многочисленных вымерших диалектов ацтекского языка, нуатля, а написал его в XV веке представитель ацтекской элиты, бывавший в Европе.
Кстати, вы сами можете попробовать расшифровать манускрипт.
Михай Мункачи. Венгерский живописец
Мункачи (венг. Mihly Munkcsy, настоящая фамилия Lieb - Либ; 1844−1900) - художник, мастер портретной, жанровой и исторической живописи. Михай Либ родился 20 февраля 1844 г. в семье сельского чиновника в городе Мункаче, тогда находившемся на территории Австро-Венгрии (ныне Мукачево, Закарпатская область, Украина). Первичные уроки живописи Михаю преподал бродячий художник Элек Самоши (1862−1863). Затем Михай поехал в Будапешт и там заручился покровительством известного художника Антала Лигети и получил стипендию, позволившую учиться за границей. В 1865 г. отправился в Вену, где в течение года учился в Академии художеств у Карла Раля. Затем еще около года занимался в Мюнхене, еще год в Дюссельдорфе. В этот период он побывал также в Париже, где познакомился с новейшими достижениями французской живописи. В качестве псевдонима художник выбрал название своего родного города.
В 1869 г. Михай написал картину «Камера смертника», которая была показана на Парижском салоне в 1870 г., получила Золотую медаль и принесла автору известность. Успех художнику принесли многофигурные позднеромантические полотна, экспрессивно срежиссированные, драматичные по колориту и световому строю (Последний день приговоренного к смерти, Ночные бродяги, обе работы - Венгерская национальная галерея, Будапешт). Часто обращался к портрету (Ф.Лист, 1886, там же) и пейзажу, плодотворно работал на пленэре, в частности (в 1870-е годы) в Барбизоне. Его международный авторитет упрочили картины, воссоздающие ключевые эпизоды культуры минувших веков в духе живописного историзма (Мильтон, диктующий дочерям поэму «Потерянный рай», 1878, библиотека Леннокс, Нью-Йорк; Умирающий Моцарт, 1886, частное собрание, Детройт). Обращался и к евангельским темам (Христос перед Пилатом, Голгофа, обе картины - частное собрание, Филадельфия).
В 1890 - 1893 написал монументальное панно Обретение родины для одного из залов парламента в Будапеште (о завоевании вождем венгерских племен Арпадом нынешней территории страны). Другое крупное полотно этого периода - Забастовка (Венгерская национальная галерея, Будапешт, 1895), новаторская по своей социал-революционной теме, впервые представленной столь монументально, но сумбурная по исполнению. Вскоре художник переселился в Париж и долгое время работал там. В 1880 г. Михай Либ посетил родной город и попросил официально предоставить ему фамилию Мункачи. Руководство города, кроме разрешения на это, еще и торжественно предоставило ему звание почетного гражданина города.
В 1890-х здоровье художника пошатнулось - он страдал от душевного расстройства и от сифилиса. Мункачи скончался 1 мая 1900 г. в психиатрической лечебнице в Энденихе (около Бонна).
Он чертовски красив.
Плотного сложения, пышный чуб с проседью, аккуратная бородка - красавец.
Несмотря на то, что с женой развёлся давно, с дочками поддерживает отношения, помогает во всём. Сейчас его дочерям 30 - 32 года, красивые, воспитанные, образованные.
Обеим он дал высшее образование, помог найти хорошую работу. Обе дочери не замужем - сейчас сложно найти хорошего мужа. И они обожают своего папу.
А эта женщина… Обыкновенная тётка, маленькая, худенькая, работает дворником. Муж её бросил давно, свою дочь она воспитала в одиночку.
Трудно было без поддержки. Её дочь всего добивалась сама. Пошла работать, институт закончила заочно, получила повышение, купила автомобиль. Личная жизнь и у неё не сложилась, тоже воспитывает ребёнка в одиночку. К тридцати годам у неё трёхлетний сын. Пока мама на работе, бабушка водит его в садик.
И вы знаете, так случилось, что они поссорились: красавец-мужчина и тётка дворник. Бывает… А в ссоре, как правило, говорят друг другу всякие обидные вещи.
Я против ссор, и против обидных слов… Но у них ссора вышла жёсткая. И, исчерпав всякие аргументы, он стегнул её по глазам:
- Ты даже дочь плохо воспитала, она у тебя без мужа родила! -
Тётка смешалась и тихо ответила:
- Без мужа, говоришь. Родила, говоришь… Так я возьму за руку и поведу. А кого ТЫ будешь водить - я не знаю.