- Пойдем в бар? - Нельзя в бар. - Поедим на рыбалку? - Нельзя на рыбалку. - Ты не жалеешь, что женился. - Нельзя жалеть. / Рассказал
коллегам. Все смеются. Один не смеется. - А ты чего не смеешься? -
Нельзя смеяться.
.Он и Она… немало лет, они находятся в разводе.
Не виделись давно и вроде на этом можно ставить точку. Имеют, правда, сына, дочку,
но те, семейные, давно. Он и Она - чужие… но жизнь, не свою, легко судить
и невозможно оградить родных и близких от тревог. К грехам людским Всевышний строг -
инсульт свалил, он слаб и плох, вершит его судьбою Бог. Менял за эти годы жен,
чужой любовью окружен, жил для себя, так до седин. Парализован… и один…
Ей жаль его, ведь Он, как овощ, нужна ему забота, помощь, уход, питание, лекарства.
А впереди-то ждут мытарства. Обиды все его забыла, хоть временами горько было.
Обвиняют дети мать -отца к себе не хочет брать. А мать уже не молода, и это лишь его беда. Где те, кого ласкал, любил? ЕЁ любовь к себе он сам убил. Не детям маму осуждать, к себе же не желают брать больного папу, лишний груз…
МОТАЙТЕ, МУЖИКИ, НА УС!!!
Мама только что пришла из магазина, купила громадную пачку кукурузных
палочек, пересказывает диалог с продавщицей. Продавщица (увидев пачку): -
Ооо, мой ребенок без ума от таких палочек! Ваш, наверное, тоже? Мама: -
Мой - тоже, только моему через месяц 20. Продавщица: - Что Вы, моему
завтра 21… Поговорили.
- Бывает так, когда хочется все бросить и улететь куда глаза глядят. Но человек не может быть абсолютно одиноким. У каждого в жизни есть те, кто держит тебя за руку и ты понимаешь, что помимо хотения, есть еще надо… Невозможно делать только то что хочется. В этом и печаль и особое понимание, что первично… Быть нужным, дает ощущение, что не все мечты могут быть связаны с личными желаниями. Желать для кого-то, бывает важней.
- Когда понимаешь, что рассчитывать не на кого, рассчитываешь на себя… Те, кто предавая, пытаются в тебе сломить силу духа, оказывают услугу, делая сильней. Но только тогда, когда ты тверд в том, что делаешь.
- Если хочется поплакать, поплачь. Слезы огорчения или слезы радости говорят, что человеческое тебе не чуждо. Хуже, когда вместо слез огорчения, ты взращиваешь в себе комок обиды и ненависти. Слезы настоящего мужчины - роса. Улыбка со слезами на глазах - ощущение счастья. Счастье тоже плачет.
- Иногда людям необходимо разойтись, чтобы не причинять друг другу боль.
- Если тебе человек безразличен, ты никогда его не поймешь.
- Добродетельность не имеет меры. Даже самая малость ценна.
- Ошибки на письме, конечно же плохо. Хорошо стремиться к грамотности выражения. Но не всегда и не все грамотные тексты имеют смысл.
- Человеческая глупость нуждается в снисхождении.
- Смеяться хорошо тогда, когда смех здоровый и уместный.
- Настоящую цену определяет нищий.
- Женщина у мужчины виновата всегда, где нет мужского достоинства.
- Извращение ценностей - злой умысел. Противостоять злу можно только правдой.
- Заблуждение, не самое страшное, если готов к новому поиску.
- У детей начать с начала возможностей больше, чем у взрослых.
- Сильнее всех только природа. С природой необходимо дружить. Эта та тема, о чем нужно думать всегда.
- Женщина нуждается в мужчине, но зачастую приходится самой. Отдельные мужчины предпочитают быть экспонатом.
- Прав тот, кто любит.
Если мысли совпали, значит ты не одинок в авторстве :)
Оба корабля прошли через пояс потухших звезд, захваченных пиратами и всяким сбродом, в малоисследованную область пространства. По слухам, тут вечно шлялись эти пьяницы и придурки-клантланы.Ему припомнились рассказы о планетах сплошь в развалинах и руинах, легенды об астероидах, заваленных обломками сотен космических кораблей. Болтали всякие небылицы про дракона, который странствует здесь, отлавливает космические корабли и разрывает их на части своими мощными челюстями, про заброшенную планету, на которой живет отшельник и, подобно Господу Богу, творит миры для своего удовольствия.
А я поняла - он действительно лучший. Спокойно, уютно, как в мамином доме. И в нашей любви миллионы созвучий, И самые теплые в мире ладони.
А потом появился Он.
Какой-то не такой, как все. Другой. Взбалмошный.
Сумасшедший по всем воздвигнутым обществом глупым критериям оценки трезвости ума.
Чокнутый и такой близкий по духу. Родной.
Неправильный и самый правильный одновременно.
И ей напрочь снесло крышу. Разум перестал быть её другом.
Диагноз: шизофрения на последней стадии нахлынувших чувств.
Прошлое обесточено. Растворено. Убито.
Сожжено до тла, но не развеяно над бесконечностью океанных глубин.
Хоронить его принципиально жаль стремительности мгновений настоящего.
Да и чересчур тривиально к тому же.
Неожиданно без единый доли пафоса утрачен весь временно разделительный смысл.
Все вдруг стало абсолютно едино. Безграничная атмосфера органики.
Все моральные и жизненные нормы и принципы,
столь тщательно и аккуратно возводимые ей, полетели в тартарары.
Скомканные в порыве чувств. Навсегда безоговорочно изгнанные.
Четкая детально-продуманная конструкция мыслей и установок,
выполняющих баррикадную функцию от всевозможных сердечных заморочек и ухищрений,
рухнула как карточный домик в руках неопытного новичка.
-
Она, словно вновь родившись, стояла нагая. Чистая. Пустая.
Белоснежный лист в руках своего наконец-то нашедшегося Создателя.
Мамами не рождаются, мамами становятся вместе с детьми. Рождается ребенок - рождается мама. Ребенок делает первые шаги - его мама учится слышать не только своё сердце, но и сердце своего малыша, интуитивно понимая, что в детском сердечке порой гораздо больше любви и мудрости, чем во взрослом. Растут дети, а вместе с ними становится взрослой их мама. Мама учится принимать решения своего ребенка, идти наперекор всему миру, защищая сына или дочь.
Когда впервые появились туфли на шпильке?
По одной из версий, первым все-таки был француз Роже Вивьер. В 1953 году для коронации Елизаветы Английской он создал босоножки на тонких и высоченных по тем временам каблуках, усыпанных рубинами. В них английская королева впервые поднялась на престол. Модель была настолько необычной, что модницы Одри Хепберн, Джекки Кеннеди и Мария Каллас сразу же обратились к маэстро с просьбой создать и для них нечто подобное.
В 1955 году Вивьер придумал туфли на шпильке, их высота составляла 7 - 8 см. Миллионы женщин быстро смекнули, что дама на высоких каблуках и с волнующей походкой не знает себе равных. Затем появилась шпилька-«шок». Она была такой тонкой и скошенной вовнутрь, что журналисты немедленно сравнили ее с Пизанской башней.
Создание шпильки приписывают и другому королю дамской моды - Раймону Массаро. В его мастерской до сих пор хранятся концертные туфли Марлен Дитрих, которые актриса заказала ему в 1960 году. Но сам мастер утверждал, что он придумал эту модель гораздо раньше.
Поднять шпильку на высоту более 10 сантиметров догадался Сальваторе Феррагамо. Нельзя сказать, что дамы были в восторге от задумки итальянца: шпильки были деревянными и легко ломались. Зато после того, как Феррагамо насадил высокий каблук на металлический стержень и обернул его кожей и пластиком, к мастеру выстроилась целая очередь из звезд и царствующих особ. Одной из первых была Мерилин Монро. Туфельки, созданные итальянцем, украсили ее стройные ножки в знаменитом эпизоде, где ветер из нью-йоркской подземки заманчиво развевает платье красавицы.
Арнольд Бёклин. Художник-символист
Швейцарский художник Арнольд Беклин родился 16 октября 1827 году в городе Базель. Обучение Беклина проходило в Академиях художеств городов Дюссельдорф и Мюнхен, позже художник для самообразования отправился в путешествие по Франции, Нидерландам и Швейцарии. Во второй половине 19 столетия Беклин несколько лет работал в Риме, где кроме живописи, увлекся также графикой и скульптурой.
Картины Беклина, отличающиеся яркими и резкими цветами, являются замечательными примерами такого направления в изобразительном искусстве 19 столетия, как символизм. Писал Беклин картины в большинстве темперными красками, которые прекрасно подчеркивали таинственный и зачастую вымышленный мир с мифологическими героями или фантастические сцены, создаваемые художником на своих полотнах. Картина «Остров мертвых» (1880) была необычайно популярна в начале 20 столетия, множественные репродукции с нее расходились по всей Европе. Эта картина в числе последних композиций Беклина оказала значительное влияние на формирование в Германии таких направлений, как югендштиль и немецкий символизм.
«Картина должна о чем-то повествовать, побуждать зрителя к размышлениям, подобно поэзии, и производить впечатление, подобно музыкальной пьесе» - эти слова известного швейцарского художника-символиста Арнольда Бёклина стали лейтмотивом его творчества. Среди мастеров европейского символизма конца XIX столетия он был, несомненно, одной из самых ярких фигур, и его творчество оказало влияние на Х. фон Маре, А. Фейербаха, Ф. фон Штука, а также многих живописцев других стран.
Бёклин учился сначала в Базеле, затем - в дюссельдорфской Академии художеств у скульптора и теоретика искусства А. фон Хильдебрандта и пейзажиста
Большую роль в его становлении как живописца имели две длительные поездки в Италию в 1850 - 1857 и 1867 - 1877 годах. Он с юности мечтал попасть туда, вдохновленный рассказами Ширмера, знатока итальянской культуры, прекрасного мастера пленэра. Итальянские впечатления стали определяющими в последующий период творчества Бёклина, когда он часто менял место проживания, работая в Базеле (1857 - 1859), Мюнхене (1859 - 1860), Веймаре (1860 - 1862, где преподавал в Высшей художественной школе), Цюрихе (1886 - 1894). Ностальгия по Италии всегда была столь сильной, что последние семь лет жизни он провел в окрестностях Флоренции, где и скончался. Бёклин был человеком, любившим новые впечатления, которые давали ему путешествия и встречи с интересными людьми.
Романтический дух избранности, приподнятости чувств над прозаическим окружением присущ автопортретам Бёклина. Полотна «Автопортрет со скрипкой смерти», «Автопортрет с бокалом воды» (оба - 1872, Берлин, Национальная галерея), «Автопортрет у дерева» (1875 - 1876, Гамбург, Кунстхалле) композиционно эффектно срежиссированы, выразительны в цветовых сочетаниях, что заставляет вспомнить автопортреты Рембрандта и Ван Дейка. Портреты художник создавал на протяжении всей жизни; в каждом образе всегда выявлено эмоциональное начало, он имеет характер импровизации, подчиненной видению художника.
Произведения Арнольда Бёклина, действительно, говоря словами самого художника, «побуждают к размышлениям». Но не усложненная интеллектуальность и холодная потаенность чувств, а открытая эмоциональность лежит в основе его видения мира. И, по-видимому, именно поэтому его искусство оказалось столь близким многим мастерам символизма, выделившим для себя именно эту грань таланта Бёклина, подлинного романтика по духу.
Олег Митяев. Лето-это маленькая жизнь
Митяев Олег Григорьевич родился 19 февраля 1956 в Челябинске, живет в Москве. Окончил Челябинский монтажный техникум (1975) по специальности «монтаж электрооборудования промпредприятий», служил в армии, окончил Челябинский институт физкультуры (1981). Работал монтажником, тренером по плаванию, художником, завклубом, дворником. Hесколько лет был артистом Челябинской филармонии. Окончил Российскую академию театрального искусства. Снялся в нескольких фильмах: д/ф «Два часа с бардами» (к/с «Мосфильм»), х/ф «Игра с неизвестным» (к/с им. А. Довженко), х/ф «Сафари номер шесть» и «Убийца» (Свердловская к/с). Песни пишет с 1980 на свои стихи. Вышли пластинки и книги песен. В 1987 познакомился с Константином Тарасовым, с которым выступает вместе.
Какой сабантуй с гитарой обходится без хорового пения «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»? А кто не знаком с песней в исполнении Михаила Шуфутинского «Соседка»? Это где «пустяк, что не наточены ножи». Все это и многое многое другое дело рук Олега Митяева. Многое другое включает в себя и CD Лето - это маленькая жизнь.
Олег Митаев - это опопселый, в хорошем смысле этого слова, бард. То бишь, слова его по прежнему трогают сердце и заставляют насупиться чувства, но музыка уже далеко не ритм гитара, а строгие поп куплеты, с долгоиграющими припевами.
Константин Тарасов - виртуоз. Его гитара подзвякивает, и как в мультиках, подкрашивает где надо митяевские сказки для взрослых детей,
Большинство песенок Олега Митяева - это маленькие сценки. Зарисовки. Вот влюбленные. Глупеющий от любви юноша пишет на асфальте «С добрым утром, любимая!» Здесь папа и дочь. Она еще маленькая, но он уже видит ее врослой, еще взрослее, вот она уже мама, и ждет сына ночью, а сын, как водится где-то шатается, девушек он видите ли провожать увязался, а она волнуется, как папа сейчас. А вот любовь немолодой пары. Он полярник, она актриса. У обоих дети. Любовь - злая штука. Развелись, поженились. Вроде все хорошо, но у нее шуры-муры. Актриса, знаете ли. А он на льдине. И по новой. Тут муж уехал в Африку на заработки в командировку. Ему заказов надавали. А уехал он надолго. Он скучает, жена скучает. Черт с ними с заказами, лучше бы дома сидел. А вот и лейбмотифффф компакта. Лето - это маленькая жизнь. Разругался мужик с женой, ключи выкинул в мусоропровод, и спивается. Спит то в открытом театре, то на вокзале. И апофеоз песни, это то, что он пьет пиво из полиэтиленового кулька. Попробуйте объяснить иностранке или своему послеперестроечному ребенку, зачем пить пиво из кулька. Тем паче, что кулек дырявый и из него пиво убегает. Он смотрит из-за угла на свою экс-супругу. Она вернулась с Юга. Нет, лучше быстренько допить пиво с участковым. Попробуйте добавить красок в Ваше объяснение неразумной иностранке или вашему дитяте, что алкаш пьет пиво из кулька не один, а вместе с полицейским. У нас так было принято, скажите. Из кулька, с представителем органов правопорядка.
С того злосчастного вечера Андрей не видел Инну. На звонки она не отвечала, домой не зашла ни разу. Инна появилась в ЗАГСе всего за пару минут до назначенного времени, на приветствие Андрея, чуть заметно качнула головой и направилась в кабинет. Как Инна ни старалась замазать уже успевший пожелтеть синяк, но он выглядывал из-под слоя тонального крема. Сердце Андрея сжалось. Он никогда не думал, что сможет поднять руку на женщину.
Пышная дама в красном не стала уточнять причину развода. Ну о чем тут говорить? Много таких ходят, сегодня зарегистрируйте, завтра разведите… для нее это привычная процедура… только спросила нет ли детей. Зачем? В заявлении все указано, документы приложены. И уточнила, не передумали ли. Андрею хотелось, как в детстве, закатить истерику, топать ногами, и кричать, что он против, против развода… а вместо этого он выдавил из себя еле слышимое: - «Согласен…»
Вот и все. Андрей навсегда потерял свою любимую.
Покончив с формальностями, Инна направилась к выходу, даже не взглянув на Андрея. Догнав ее в дверях, он почувствовал, как Инна вся внутренне напряглась и сжалась, от прикосновения к ее плечу.
- Подожди, Инна, - отдернул руку Андрей.- Всего пять секунд. Вот ключи от квартиры, возьми. Сегодня я уезжаю к родителям, я забрал свои вещи. Нужно заехать в ЖЭК, меня не выписывают без твоего согласия.
- Я сейчас не могу.
- Впереди выходные, Инна, а я попросил у отца машину всего на пару дней, пожалуйста?
- Это твои проблемы.
-Пойми, я уезжаю из города, мне нужно сняться с учета.
-Как? Совсем? А работа? А косметические операции?
- Я уволился, еду к родителям.
- Но у тебя подходит очередь на косметическую операцию? Если ты выпишешься, тебя могут снять с нее?
- Вероятно…
- Так зачем выписываться сейчас? Выпишешься после операции.
- Я столько наворотил за последние полгода, и чем дальше, тем хуже.
Пойми, так будет лучше для тебя.
- Ключи пока оставь у себя, а свое согласие я дам только после того, как тебя прооперируют, раньше даже не пытайся меня искать. До свидания. Да, можешь пока жить дома. В смысле в нашей квартире. Я пока не собираюсь туда возвращаться.
- Но…
- Никаких но, после операции позвонишь Галке.
- У мамы юбилей. Они ждут тебя. Нас…
- Да, я помню, но пока ничего еще не решила. Прощай.
Инна выскочила на улицу, даже не дав сказать Андрею «до свидания».
Он замешкался в дверях. Ревность полоснула по сердцу, когда он наблюдал, как статный парень открывает ей дверцу такси, помогает усесться на заднем сидении, а сам идет за руль. Внутреннее чутье подсказывало, что тот, что подвозил ее частенько последнее время к подъезду на АУДИ и этот таксист - одно и то же лицо. Да ладно бы еще кто достойный был… а то какой-то таксист… мелькнуло в голове Андрея. А впрочем… и правда последнее время с определениями не важно получается… нужно сказать не «было бы на кого менять», а, если быть откровенным, то пожалуй фраза «посмотри на себя, ты уже опустился ниже водителя такси, дорогой» была бы тут уместней… Хотя… какая разница кем работает избранник Инны… главное она с ним счастлива… пусть будет счастлива. Сам виноват. Не сберег свое счастье. Андрей побрел к своей машине. Пора и честь знать. Поживет до операции у родителей, зря не отдал ключи, все равно он уже не переступит порога этой квартиры. Впереди нелегкое объяснение с родителями, только ведь сколько не тяни, а придется все рассказать… мама расстроится… да и отец всегда был горой за Инну… достанется от него, опять как в детстве защемило под ложечкой… ну ладно, будь что будет. В тысячный раз Андрей повторил себе «сам виноват!»
Мне без него плохо… Как только за ним захлопнулась дверь, я поняла это настолько отчетливо, как-будто с его уходом погасили свет. Все осталось тем же: люди, лица, меня окружали те же предметы, что и пять минут назад, но исчезло некое волшебство, придающее этому вечеру особое очарование. Конечно, эйфории от того, что я его увидела, хватило еще на какое-то время, все было столь же красочным и ярким, внутри еще все пело и плясало от удовольствия, глаза по-прежнему были подернуты мечтательной дымкой и сохранили свой блеск, сердце не замедлило свой темп, а вот что-то волшебное ушло вслед за ним. Так было всякий раз, как только за ним закрывалась дверь. Уходил один человек, а вместе с ним уходил целый мир, который успел стать моей частью. Я уже не знаю, где начинался мой мир, где его, где они заканчивались, в какой точке пересеклись, но совершенно уверена в том, что они оба стали одним целым. Своим уходом он не только выключал свет, лишая волшебства, но и забирал огромную часть меня, что надолго выбивало из колеи, заставляя всеми мыслями и чувствами тянуться вслед. Даже в голову больше ничто не шло, мысли переживали потерю столь же остро, как и мое сердце, из-за чего я ходила сама не своя, тщетно пытаясь как-то восстановиться за счет невидимых резервов организма.
Удивительно, но эти мысли и чувства не отпускают меня с самой первой встречи. Почему-то с другими все было совсем не так, не было этого волшебства, которое он забирал вместе с собой, не было чувства слияния, какого-то единения, не было чувства такой близости. В этот раз все было совсем по-другому.Меня сначала чья-то невидимая рука выпотрошила полностью, оставив до невозможного пустой и растерянной, но в то же время настолько спокойной, какой я не была никогда в этой жизни, а потом заполнила доверху всевозможными чувствами, мыслями, звуками, всем тем, чего раньше никогда не было, а если что-то и было, то оно было гораздо более низкого качества и не шло ни в какое сравнение с тем, что появилось.
Эта новая Я удивляла меня все больше и больше, мы легко находили с ней общий язык, она была практически всегда всем и всеми довольна, удивительно гармонично вписавшись в мой внутренний мир, заставив меня на многие вещи смотреть совсем по-другому, как будто вместе с ней пришло новое понимание жизни, новый взгляд на ценности, нечто на первый взгляд похожее на равнодушие, но таящее в себе столько чувств, что я каждый раз переживаю, как бы они все не вылились стремительным потоком, опустошив меня опять, но даже эти переживания совершенно другие. Такое ощущение, что я разучилась нервничать, этот процесс протекает теперь совсем в другом порядке, словно не затрагивая большинство нервных окончаний.
Один человек своим появлением, ни разу не прикоснувшись, умудрился изменить меня внутри до неузнаваемости. Только теперь я в полной мере осознала, насколько же сильно на нас влияют окружающие нас люди, сколько одни приносят с собой, а другие забирают. А некоторые забирают часть нас с собой навсегда. И вот без этих людей нам плохо, какая-то часть нас навсегда остается с ними. И лишь возвращаясь назад, они приносят это нечто с собой…
Самые дорогие люди - те, БЕЗ КОТОРЫХ НАМ ПЛОХО, которых невозможно заменить никем…
Однажды утром, зайдя в ванную комнату, Рут обнаружил, что Ландри бреется его бритвой. С каменным лицом Рут вынул ее из рук Ландри. На мгновение тот замер, потом скривился, чуть не выругавшись.
Рут сумрачно улыбнулся:
-Не злите меня, Ландри. Есть разница между бритвой и женщиной. Бритва моя. Это человеческое существо не может быть чьей-то собственностью, а мои личные вещи оставьте в покое.
Тайны подвалов НКВД
Есть упоение в бою…
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной
тьмы…
«Подъем!» - прокричал сиплым голосом за дверью надзиратель. Арестанты встали, разминая затекшие на каменном полу тела. Открылась дверь. «Вынести парашу!» распорядился все тот же человек в коридоре. Двое вынесли парашу, а остальные поочередно направились в умывальник, быстро умылись холодной водой и обратно - в камеру. Вскоре распахнулась кормушка, подали пайки - куски черного полусырого хлеба грамм по четыреста. Это на завтрак, обед и ужин. Кто съел сразу, а кто делил на равные части и бережно хранил до обеда и ужина, несколько раз проверяя свой запас и любуясь им. Даже тут, в неволе, тюремщики не могли лишить человека радости. Пусть такой, ничтожной…
В кормушку подали завтрак в алюминиевых мисках. Это грамм двести жидкой пшеничной каши без признаков жира. Внесли в камеру бачок с чаем из морковной поджарки. Миски и ложки вылизаны до идеальной чистоты. Человек тут, казалось, превзошел природное искусство кошек и собак. Люди в неволе порой ничем не отличались от стаи голодных зверей, готовых разодрать друг друга за лишний кусок. Былая гордость и степенность многих из них - где они?
К обеду подавалось еще так называемое «первое», состоявшее из черепка баланды - отвара засилосованной, переквашеной капусты снова без признаков мяса и жира. На второе блюдо опять жидкая пшеничная каша и кусок проржавевшей селедки. На ужин та же каша…
Я подробно описываю «меню» подвалов НКВД еще и потому, что мне пришлось на протяжении полутора лет вкушать эти «прелести» и при этом переносить изо дня в день
- 66 -
неслыханные истязания. Днем спать запрещалось. Надзиратель следил за этим в «очко» и провинившихся наказывали «стойкой». Это один из способов «гуманной» пытки. Человека ставили лицом к стенке, и он должен был выстоять назначенный следователем срок - от нескольких часов до нескольких суток. В ходе пытки боль становилась неимоверной, ноги опухали, кожа трескалась и начинала сочиться сукровица. Многие не выдерживали этого испытания и подписывали любую клевету на себя и на других. Такая же участь, по-моему, постигла и Клоца. Однако арестанты ухитрялись спать полусидя, прислонясь к стене и непрерывно покачивая ногой… будто не спят. «Стойка» - еще изощренный способ выматывания арестанта без сна. Вызывали на допросы в основном по ночам. Ночь на допросе, день на ногах и опять ночь на допросе…
Арестанты в НКВД, как правило, между собой не разговаривали, боялись. За общение в группе более двух человек полагался особый допрос у следователя и наказание. Среди арестантов были провокаторы, доносившие следователю содержание разговоров сокамерников о недовольствах, за что получали передачи с воли и даже угощения у следователя. Они тоже, наверное, думали, что работают на светлое будущее.
В камеру направлялись специально подготовленные секретные агенты - «сексоты» или «подсадные утки». Они легко входили в доверие к новым арестованным, убеждали их не мучаться, не сопротивляться следователю, подписывать то, что он требует. Следователь убеждает, что это нужно партии, стране. Враги социализма заслали к нам много настоящих врагов, которых следует изолировать… Словом, смысл их агитации был вполне большевистским… Втолковывались мысли типа: «Все знает товарищ Сталин, это делается по его заданию. «Готовится война с Германией. Фашизм намеревается поработить весь мир: если что, то вы, заключенные, окажетесь резервом партии в оккупации. Гитлер не тронет советских заключенных, и вы будете работать на Советский Союз…»
Много легковерных, среди них было немало членов партии, партработников, легко поддавались такой обработке, подписывали ложные свидетельства, становились причиной гибели невинных. Действительно, подписавших обвинительное заключение сразу же отправляли в тюрьму. По сравнению с подвалами НКВД тюрьма была как курорт. Там они получали
- 67 -
передачи, свидания, покупали продукты в тюремном ларьке и скоро отправлялись этапом в лагеря ГУЛАГа - в Норильск, Воркуту, Соловки, да и мало ли было тогда подобных мест.
Атмосфера, или как теперь говорят - моральный микроклимат в камерах был далеко не доброжелательный. Чувствовалось напряженно-настороженное недоверие в общении. Иногда слышались перестукивания через стену. Но они были провокационные, следователи специально передавали ложные сведения, чтобы давить на психику арестантов. Так, например, у такого-то обнаружены новые компрометирующие материалы, от такого-то отреклись родители, жена, дети. Вот поэтому общения через перестукивание практически не было, хотя многие из нас знали код. Арестанты в подвале были абсолютно изолированы от мира: ни клочка газеты, даже старой, ни письма, ни радио - как заживо погребенные.
У новых арестантов сразу же брали подписку. Они обязались не сообщать другим о том, что происходит в стране, мире. Их предупреждали, что в камере есть «наши люди», которые донесут о нарушении подписки. «Стены тоже слышат».
Один раз в месяц был душ в самом подвале, со шмоном. Осматривали все, вплоть до интимных мест, давали кусок хозяйственного мыла, верхнюю рубашку и носки стирали сами, белье, полотенце выдавались казенные и после душа менялись. Верхнюю одежду отдавали на санобработку. Страшно было смотреть на голых арестантов, многие из которых за время ареста отощали до крайности и стали похожи на живые скелеты.
После душа опять в каменную камеру. Многие, раздетые, садились на бетонный пол спиной к стене - нога на ногу, покачивали ими, чтобы показать надзирателю, что не спят и дремали. Другие сушили на себе верхнюю рубашку или делали то же самое, но на руках… Вот такова была эта мучительная, ужасная камерная жизнь.
Довольно долго меня не вызывали на допрос. Казалось, что меня забыли в этом каменном мешке. Неизвестность впереди до изнеможения выматывала душу. Тем временем я освоился с камерой, новой жизнью, ее порядком, условностями. Как ни примитивна была арестантская жизнь, существовали свои непростые особенности, связанные с нервно-психическим, трагическим состоянием человека. Одни
- 68 -
вспоминалии переживали последний допрос, другие, как к бою, готовились к очередному допросу. Сломавшиеся страдали за свое падение, укоряли вслух себя за слабость, предательство, лжесвидетельствование и клевету. Были и такие, что колотили себя по голове, покушались на собственную жизнь…
Так, начальник Магнитогорской ТЭЦ Плотников, тридцати двух лет, сын машиниста паровоза, член партии, женился за месяц до ареста, арестован год назад, вынужден был дать ложные показания на отца. Ему угрожали, что арестуют жену. После допроса выбросился вниз головой в лестничный пролет. Остался жив, но получил сотрясение мозга и помутнение рассудка. По камере он ходил приплясывая, с песенкой. Но следователь, как «специалист», приписывал ему симуляцию и не допускал врача.
В таких условиях со слабой психикой недолго было действительно свихнуться. И в самом деле были такие, что подписывали любой бред. Их быстро пропускали через суд и отправляли на золотые прииски или еще куда пострашнее - в закрытые разработки.
Удивительно быстро сдавались казалось морально стойкие - члены партии. На них магически действовала вера в партию, Центральный Комитет и ЧК - «верных стражей» советской власти. Когда упоминалось имя Сталина, - это делается по его установке, - они подписывали любую клевету.
В камере Магнитогорского НКВД мне встретились однако и другие люди. Так, например, Дергайс, начальник горнорудного управления комбината, член партии с 1916 года, один из командиров латышского полка, который 6 июля 1918 года подавил эсеровский мятеж и после этого остался в охране Кремля у Ленина. Он каждый день докладывал Ленину о состоянии охраны.
По словам Дергайса, Ленин и его окружение дважды захватывали власть. Первый раз в 1917 году в Петрограде и второй раз в Москве, арестовав все руководство эсеров прямо на съезде в Большом театре и расстреляв больших и малых руководителей после подавления восстания. На съезде, в ЧК и
- 69 -
других организациях эсеров было большинство. И народ в своей массе доверял им больше, чем большевикам. И только второй захват власти обеспечил большевикам относительную безопасность и диктатуру. После происшедшего в июле Ленин и его малое окружение в Кремле больше не доверяло русским. Кремль охранялся латышской дивизией…
Дергайс рассказал это мне одному, мы были с ним в доверительных отношениях. Уточнять детали, факты я не берусь, да это и не входит теперь в мою задачу. Но все, что рассказал Дергайс, до покушения на Кирова такой обмен мнениями был вполне возможен. История партии еще не была написана твердой рукой «отца всех народов».
…Но все это потом. А пока новичок, томлюсь в тягостном ожидании вызова на допрос.
Следственный конвейер НКВД тем временем работает бесперебойно. Поступают новые и новые арестанты, мало кто задерживается. Сознаются, подписывают обвинительные заключения и этапами отправляются в лагеря, на «стройки социализма». В такой обстановке нетрудно влиться в общий поток, сдаться на милость следователям, чтобы вырваться из подвального ада. Но впитанные с молоком матери моральные устои, понятия о чести, совести и личном достоинстве не позволят пасть.
Я все больше утверждаюсь в своем решении: выдержать все, что бы ни было, лучше умереть, чем нести всю жизнь позор, груз предательства на себе.