Венере не хватает не только рук.
Кентротас нашел фрагменты рук, когда он обнаружил статую в руинах, но после того, как их реконструировали, их сочли слишком «грубыми и неизящными». Как руки, так и оригинальный постамент были утеряны при перевозе статуи в Париж в 1820 году.
Она была первоначально украшена ювелирными изделиями, в том числе браслетами, серьгами и тиарой. Эти украшения пропали давным давно, но в мраморе остались отверстия для крепления.
Все привыкли считают греческие статуи белыми, мраморные скульптуры были окрашивали в естественные цвета кожи. На сегодня же не сохранилось никаких следов оригинальной краски.
Ребенок — не смысл жизни. Это просто еще одна работа, которую надо исполнить на совесть и с умом. Да, она важнее других работ, но это всего лишь одна из них. Даже на каторге бывает обеденный перерыв. Начните с него. А там само пойдет.
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне, но не каждый хочет быть на стороне правды.
Если у нас чего-то никогда не было, нам неоткуда узнать, насколько нам это нужно. А если нам что-то нужно, нам всегда кажется, что нам этого нужно очень много. Когда вы в жару дорываетесь до лимонада, вы заказываете самый большой графин и сомневаетесь, не мало ли будет. А потом оказывается, что вам хватило полстакана.
Психология циника легко трансформируется в психологию ценника.
Нет такого подлеца, который бы, совершая подлость, не говорил, что это ради детей. К черту детей! А если речь идет о детях, то извольте думать не только о своих.
Я не была твоей наградой. Скорее тебе меня дали в наказание. Чтобы ты понял, что «такие» тоже бывают. Сказать, что я непонятна — не сказать ничего. Ты никогда не сможешь объяснить ни один мой поступок, да и я тоже не смогу. Надо ли? Если я что-то сотворила, значит считала единственно верным решением. Иначе не бывает.
Ты рационален — я живу в мечтах. Ты экстра — я интро. Ты пьёшь виски — я предпочитаю красное сухое. Такие далекие, непонятные, но никогда не станем чужими, потому что принадлежим друг другу. Мы как день и ночь, вроде бы бесконечно близки, но все же не вместе. Наверное, это к лучшему для нас обоих. Не знаю. По крайней мере, не придётся ломать себя ни тебе, ни мне.
Только хотелось бы понять — ЗАЧЕМ? Зачем сталкивать людей с совершенно противоположными характерами и взглядами на жизнь? Очевидно же, что будущего у них нет. Зачем? Вселенная ответь!!!
Хочется жить — просто,
Ночью летать — в небо!
В ладонь собирать — звёзды,
Летом купаться — в снеге!
Хочется счастья — до дрожи,
Яркой любви — мне бы!
Нежности сладость — под кожу
И раствориться — в неге.
В омуте глаз — затеряться,
Больше уже — не выплыть,
Там навсегда — остаться,
Только любовью — выжить.
Человек — карета; ум — кучер; деньги и знакомства — лошади;
чем более лошадей, тем скорее и быстрее карета скачет в гору.
Слёзы для того и существуют, что не любое состояние Души можно передать глазами и словами.
Наши мысли, взгляды, вкусы обусловлены биологически настолько, что человек явно погорячился, назвав себя «разумным».
А ты беги от нее… ну же, беги…
Закрой у себя все дверцы…
И ластиком запах её сотри,
Что жжёт на коже перцем.
Сказал — уйдёшь. Так уходи.
И не мотай ей нервы.
Кто знает, что там впереди,
Ведь раз уже не первый.
Я родилась со взрослою душой,
Но не утратила доверчивость ребёнка.
Я до сих пор могу смеяться звонко,
Особенно, когда моя любовь со мной.
Когда горячим ярким факелом внутри
Любовь всю согревает, не сжигая,
Я слышу звуки радостные рая
В лучах прекрасной утренней зари.
И рай, и ад мы носим лишь в себе,
Там каждый день идёт борьба без края.
Душа — святая, вечная, живая
Дана для испытания нам всем.
Познаешь ты и радости, и муки,
Полёты к небесам и пропасть гор,
Научишься не ввязываться в спор,
Постигнешь все печали и науки.
Ты можешь не остаться тем, кем был,
Но не теряй души своей богатства,
И не меняй ни на коня, ни царства,
Своих прекрасных белоснежных крыл.
И нет ничего загадочного в том, что правда у каждой женщины и мужчины одна и та же, но есть у них своя особенная ложь, которую всякий из них принимает за истину.
«Что курил автор?» — Читали в интернете такую фразу, и не раз, правда? Говорит она о том, что в нынешнем мире, избалованном химией и напичканном этноботаникой, стало слишком уж легко заподозрить креативного человека в употреблении каких-либо веществ для вдохновения. В советские годы шаблонное сомнение в трезвости таланта звучало чуть иначе: «Это ж сколько надо было выпить, чтобы такое написать (изваять, снять, накалякать)?»…
А все потому, что ежедневная жизнь читателя, протекающая бурным потоком формальностей среди стекла, бетона и кабелей, замусорена стрессами. Они не дают задуматься о музах и поискать в себе те брошенные природой зерна, из коих могли бы вырасти цветы жизни — нет, не дети, а шедевры творчества.
Внезапно, покурив марихуаны или булькнув какого-нибудь абсента, «захлопотанный» гражданин обнаруживает в себе дар писать стихи или рисовать картинки. Просыпаются таланты детства, затертые шершавым туманом будничной суеты. Вместо того чтоб порадоваться «ай да, имярек, ай да, сукин сын», заурядный человечек лелеет убежденность в том, что все парадоксально красивое в искусстве, музыке и литературе создано под кайфом. И, надо сказать, иногда оказывается прав. Кот товарища Хемингуэя не даст соврать:
С древнейших времен писатели были и остаются лекарями собственных душ, добавляя в рацион свой под видом пищи духовной различные вещества. Так таланты борются с дурными мыслями и скукой, дефицитом идей и падениями самооценки.
Еще в Библии, которую писали живые люди, упоминается пылающий куст, с которым под воздействием какой-то кислоты разговаривал Моисей. Между одурманиванием ради вдохновения и реальной проблемной наркозависимостью лежит очень тонкая грань. Несколько удачных книг, написанных под кайфом — и начинаются семейные проблемы с разговорами о том, что кое-кому пора ложиться в клинику.
Если до огласки и несчастья не доходит, то романы и поэмы, музой для которых послужили наркотики,
Вот мы и подобрались к необходимости раскрыть досье наших героев — великих литераторов, которые творили под кайфом. И пусть их случаи не станут примером для бездарных людей, которые подумают, будто гашиш и кислота вознесут на вершину славы и финансовой свободы.
1. Шарль Бодлер
Если не типичный либертарианец, то уж точно либертин, Бодлер был членом Гашишного Клуба, который существовал с 1844 по 1849 год. В то сладкое время полиция за марихуану не наказывала — государству не было дела до подобных клубов.
Бодлер писал оды гашишу, одну за другой, затем к конопле подключился опиум. Шарль называл каннабис веществом удобным и в употреблении, и в транспортировке. Чего нельзя сказать о гашише сегодня, если вы живете не в Нидерландах, Уругвае или Бангладеш.
2. Жан Кокто
У поэта, новелиста и драматурга Кокто был любимый друг, 20-летний Родригес, который взял и помер. Горе от утраты Жан Кокто попытался искоренить с помощью опиомании, которую возвел в ранг добродетели. Но скорбь никуда не делась и опиушный мрак помог Кокто лишь в поисках тем для творчества — таких как смерть, скажем.
Самое худшее из своих произведений «Ужасные дети» великий француз, предвестник сюрреализма, написал за одну неделю в состоянии ломки, сквозящем из каждой строки.
Когда Кокто решил завязать, он, не жалея красок и метафор, описал свои старания в книге «Опиум, дневник наркомана», показав собратьям по беде, как это важно — ежедневно делать записи, если искренне пытаешься избавиться от вредной привычки.
3. Стивен Кинг
Еще один любитель веществ, Кинг имеет репутацию чересчур продуктивного писателя, который о любой страшной ерунде пишет на 1000 страниц больше, чем надо. Но «пипл хавает». С 1979 по 1987 годы, время своего подъема в глазах и умах мирового «читательства», Стивен Кинг сидел на кокаине, который действительно подстегивает к графомании.
В каждой из страшных «кинговских» историй присутствуют сумасшедший, плюс очень общительный человек, плюс тот, кому требуется сострадание и поддержка. И все эти люди — это, в сущности, один и тот же Стивен Кинг, то под кокаином, то на «отходняке», разбавленном пивом.
4. Филлип Дик
Этот великий мастер научной фантастики был неестественно продуктивен в 1963−64 годах. Галлюциногенные и стимулирующие препараты, такие как Семоксидрин (гомолог амфетамина, в те годы — рецептурное противотревожное лекарственное средство) перевели мозг Дика в турбо-режим, что привело к рождению 11 романов, нескольких эссе и рассказов.
Наркотики на время отбили у Филлипа любовь к выпивке, то есть можно сказать, что книги, написанные под стимулятором, были созданы фантастом «на трезвую голову».
5. Олдос Хаксли
Вот бы этот необычный писатель и любитель мескалина удивился, узнав о том, как его творчество вдохновит самого яркого гедониста в истории рок-музыки — Джима Морриссона. Ведь само название группы «Дорз» взято из имени книги Хаксли «Двери восприятия».
В этом эссе Хаксли рассказывает от своих переживаниях и умозаключениях под воздействием мескалина. Того же, который позднее завуалировано отрекламировал Кастанеда, пробудив в маргиналах интерес к кактусоводству.
Книга изобилует вновь придуманными Олдосом Хаксли психофизиологическими терминами и заканчивается мыслью о том, что мескалин полезен людям, занимающимся интеллектуальной деятельностью.
А в антиутопии о «Дивном новом мире» Хаксли мечтает о наркотике «сома», который не вредит здоровью и не вызывает привыкания". С некоторых пор эта мечта стала главной внутренней идеей писателя, который уже и навредил, и привык…