Находит на меня порой такое желание сумасшедшее - хочется кому-нибудь принадлежать. Чтобы крепко схватили в охапку, так крепко, что и продохнуть бы не дали, и сказали очень серьёзно и убедительно: «Значит так. Ты теперь моя, никому не отдам. Сиди тихо и не рыпайся, а я тебя любить буду.» Чтобы вцепились так сильно, что шаг влево, шаг вправо - расстрел. Чтобы маниакально от всех берегли и от чужих глаз прятали. Или наоборот, показывали бы с гордостью и говорили всем: «Смотрите какая хорошая! Моя!» А я бы сидела на ручках, или дома, шарфик вязала и никуда бы нос не показывала. Потому что, ну зачем мне это? Бывает, так хочется несвободы, прямо плена даже. Чтобы одну никуда не отпускали, берегли бы и тревожились, чтобы каждый шаг даже контролировали. Но потом отпускает, ибо на деле принадлежать кому-то трудно мне. Утомляет страшно. День-два такого контроля и я в панике. И уже не хочу ничего, кроме как бежать без оглядки. Убегу вот так, вдохну воздуха свободы, а через какое-то время снова хочу сдаться. Ужас, в общем!
Мужчина холостяк… - словно волк голодный
В жизни в его всё не так … - он как пёс бездомный
За один день можно испытать столько разных эмоций, что если этот день нарисовать красками, то получилась бы картина с вопросом:
- Ой, а что это ты тут нарисовал?!
Не носите с собой дурацкие чемоданы обид… Хотя бы потому, что если руки заняты чем-то плохим, то в них невозможно взять что-то хорошее…
Душа в доме важнее, чем ремонт…
Мне не повезло с этой девицей: перепьёт она или перетр@хается - вечно ей плохо.
Улица подыхала со скуки и, пытаясь развлечься, лопалась от тоски длинными причудливыми расщелинами…
Меня раздражают люди, кто говорит, что «тебе не нужен алкоголь, чтобы радоваться жизни».
Чтобы бегать не нужна спортивная обувь, но она блин реально помогает!
Наконец-то кандидат «Против всех» Собчак получила достойного соперника - кандидата «Все за меня».
Волк в овечьей шкуре не так страшен, как овца в волчьей шубе.
Шубу то овца сама пошила…
Девушка была худа как щепка. Наверняка умерла натощак. Что ж, оно и полезней для здоровья.
Постепенно вникая в чужую жизнь, земляне обнаружили странную особенность в передачах всепланетных новостей. Их программа настолько отличалась от содержания общей программы передач Земли, что заслуживала особого изучения.
Ничтожное внимание уделялось достижениям науки, показу искусства, исторических находок и открытий, занимавших основное место в земных передачах, не говоря уже о полностью отсутствовавших на Тормансе новостях Великого Кольца. Не было всепланетных обсуждений каких-либо перемен в общественном устройстве, усовершенствований или проектов больших построек, организаций крупных исследований. Никто не выдвигал никаких вопросов, ставя их, как на Земле, перед Советами или персонально перед кем-либо из лучших умов человечества.
Очень мало места отводилось показу и обсуждению новых проблемных постановок театра, пытавшихся уловить возникающие повороты и перемены в общественном сознании и личных достоинствах. Множество кинофильмов о кровавом прошлом, покорении (а вернее, истреблении) природы и массовых спортивных играх занимали больше всего времени. Людям Земли казалось странным, как могли спортивные состязания собирать такое огромное количество не участвующих в соревнованиях зрителей, почему-то приходивших в невероятное возбуждение от созерцания борьбы спортсменов. Только впоследствии земляне поняли существо дела. В спортивных соревнованиях выступали тщательно отобранные люди, посвятившие все свое время упорной и тупой тренировке в своей спортивной специальности. Всем другим не было места на состязаниях. Слабые физически и духовно тормансиане, как маленькие дети, обожали своих выдающихся спортсменов. Это выглядело смешно и даже противно. Похожее положение занимали артисты. Из миллионов людей отбирались единицы. Им предоставлялись лучшие условия жизни, право участия в любых постановках, фильмах и концертах. Их имена служили приманкой для множества зрителей, соревновавшихся за места в театрах, а сами эти артисты, называвшиеся «звездами», подвергались столь же наивному обожествлению, как и спортсмены. Положение, достигнутое «звездой», лишало ее или его всякой другой деятельности…
Вот почему так несправедливо: если человек тебя бесит, раздражает, любое, сказанное им слово, ты будешь воспринимать, как несусветную глупость, а если ты человеку симпатизируешь, то любая чушь из его уст будет приниматься тобой, как драгоценные жемчужины мысли?
- иz -
- У вас на религию озлобленность маленького мальчика, - сказал он.
- У вас религия маленьких мальчиков, - сказал Вольф.