Судьбе изменить нельзя.
Душа у нас теперь такая, любить себя, других пиная!
Не повезло с Везувием.
Отвлекать писателя с дырой его же дырой.
Боль похожа на решения: о них забываешь, как только они перестают мучить.
Я не покупаю счастье. Я откупаюсь от несчастья.
---
В нашей жизни всё просто… Просто сами всё усложняем…
Нет
хуже
ада,
чем
вспоминать
в деталях
поцелуй,
которого
так и не было.
Худшая в мире битва: между тем, что знаешь, и тем, что чувствуешь.
Ходила с трехлетним внуком в гости к его прабабушке. А на столе в комнате у неё стоит вазочка с конфетами. Взял одну. Съел. Ладно. Походил кругами. Потянулся за второй. Последняя — говорю — больше — нельзя! Съел. Походил, походил. Подходит к столу. Видит, что я наблюдаю и, предупреждая мой запрет, говорит:
— Мне надо есть конфеты, потому что я болею…
Вооот! Логика…
я её ещё не теряю
но она с каждым днём
всё меньше
и меньше
Глаза протираю сурово (и снова и снова) —
И в «даль» устремляюсь, бездумно и часто дыша.
Мне так не хватает высокого вольного слога,
Что воет и ноет от горечи чёрной душа.
А там — суета, пестрота и бездонность и сладость,
Ведь горькие ягоды падают молча с небес,
Теряя в полете всю горечь и спелую алость,
Но мне не довольно и этого, нынче и здесь.
Наверно, я встречу его в беспечальности светлой —
Напевность и бархат, и взор, и сердечность основ
Нечаянных строк, приходящих под шорохи ветра
Из бреда чьего-то, из дымчато-сумрачных снов…
Христос Воскрес — и солнышко сияет,
Христос Воскрес — открыты небеса,
Христос Воскрес — и каждый понимает,
что не напрасна вера в чудеса!
Выход из проблемы прямо противоположен входу.
Симулировать оргазм проще, чем болезнь.
Человек настолько хорош…
Насколько хорошо его любят…