Редко кому посчастливилось не слышать или не произносить этих слов: «Не сегодня, дорогой…» Да, многие воспринимают их с такой же легкостью, как отказ партнера от второй чашки кофе
Порой смотришь на дворовых собак, как на братьев.
… иногда ничего не хочется так, как простой минуты тишины и покоя. Это время для отдыха войск, время привести себя в порядок, чтобы утром враги лопались от зависти, видя тебя бодрым и уверенным
Любовь не уходит одна…
Сначала уходит Уважение. Оно молча, с достоинством, собирает вещи, хлопает дверью, и исчезает, не прощаясь.
Потом поднимает голову Разум и толкает в бок ошалевшую Любовь:
— Эй, ненормальная! — негодует Разум, обращаясь к Любви, и не скрывая раздражения. — Сколько можно терпеть? Неужели ты не видишь, здесь больше нет нашего Бога. Так что, валим, валим отсюда, пока Жалость не проснулась. Любовь внимает доводам Разума, тяжело вздыхает, и обреченно начинает собираться.
Тут просыпается Жалость…
У нее истерика. Надо сказать, что Жалость вообще любит паниковать и закатывать истерики.
— Кошмааар! Ужааас! — вопит Жалость, понимая, что пришел лютый пиzдец — Он же погибнет без Любви, сопьется, будет валяться под забором, никому не нужный и неприкаянный. Это предательство.
У Любви трясутся руки и влажнеют глаза. Разум продолжает невозмутимо собираться. Он вообще всегда относился к Жалости с презрением, не считая ее за важное чувство. Так, помеха какая-то, вечно путающаяся под ногами. Еще и манипулятор. Порой Любовь, находясь под влиянием Жалости, вообще не внимала доводам Разума. Но тут вовремя свалило Уважение, и Любви стало деваться некуда. Любовь без Уважения долго не протянет. Это понимали все.
Любовь с тоской посмотрела на Разум, боясь обронить лишнее слово. Она знала, что и без Жалости она тоже долго не протянет. При самом благоприятном раскладе ее под свое крыло возьмет Одиночество, самый частый спутник разбитой Любви. При неблагоприятном — болезненная трансформация в Ненависть. Что тоже не редкость.
Во взгляде Разума без труда можно было прочесть окончательный приговор. Он принял решение — Жалость должна быть убита. Но Разум был чистюлей и перфекционистом, ему совсем не хотелось пачкать руки о какую-то там убогую Жалость. Видимо, придется вызывать в помощники испытанных палачей — Гнев, Месть и Равнодушие.
Первым откликнулся Гнев…
— Ща! Сделаем… — сказал он, толком даже не выслушав суть проблемы. Ему польстило, что Разум, наконец-то, снизошел до него с просьбой. Месть тоже долго уговаривать не пришлось. И только Равнодушие вежливо отказалось принимать участие в этой бессмысленной разборке. Ему вообще хотелось, чтобы его оставили в покое раз и навсегда.
В дверь, сверкая глазами, вломился Гнев. За ним, щелкая пальцами, вошла Месть.
В углу отчаянно заскулила Жалость… Жить ей оставалось всего ничего.
Разум, Гнев и Месть сели за стол переговоров. Надо же было обсудить способ казни, и алиби, в случае чего. На Любовь никто не обращал внимания. Она сидела на чемоданах, окаменев от горя и уставившись в пустоту. Ей совсем не хотелось жить. Она и не подозревала, что начала незаметно трансформироваться в Ненависть.
За гулом голосов никто не услышал тихий скрип, характерный для ключа, проворачиваемого в замочной скважине. Через каких-то пять минут в помещении запахло гарью. Отовсюду начал валить дым. Первым среагировал Разум. Он попытался выломать дверь в то время, когда Гнев с Местью бросились к окнам. Но на окнах были решетки. Черный едкий дым заполнил все пространство. Все задыхались. Жалость попыталась было помочь своим палачам, но первой потеряла сознание…
Тем временем, метрах в двадцати от дома стояло Равнодушие, и, бесстрастно наблюдая за пожаром, молча курило трубку. Рядом валялась пустая канистра из-под бензина. Теперь-то уж точно никто не нарушит его покоя.
-Надо же… Как же красиво горит дом, где когда-то жила счастливая Любовь.
Докурив, Равнодушие усмехнулось, и, не оглядываясь, пошло прочь.
— Глупые люди… Они борятся с чувствами, не понимая, что главным палачом Любви могу быть только я, Равнодушие.
Знаешь, просто иногда, глядя, как в доме напротив одно за другим гаснут огни, тебе до боли хочется верить, что кто-то там, в непонятной, но уже знакомой тебе оболочке пространства, тоже смотрит на твое окно и также измеряет лбом температуру оконного стекла…
Потерпевшем утрату сложно жить. Не в плане того что они готовы на самоубийство. Для них жизнь перестаёт иметь оттенки. Остаётся серый. Серое небо. Серый дождь. Серая доска, на которой белый мел скрипуче пишет тему семинара. Нет откровенного чёрного. Нет белого. Осталось безразличие. Конспекты стали аккуратней. Посещение клубов снизилось до нуля. Нет друзей. Да и не было их. Лицемеры. И льстецы, которые улыбаются сквозь зубы. Люди превращаются в ходячую машину. Жить-это жить наслаждаться жизнью, быть в гармонии во всех аспектах жизни, иметь богатый духовный мир. А существовать-это когда только еда есть, крыша над головой, обязанности. Права тоже есть, но ты их не используешь. Тебе ничего не нужно. Бесцельное существование. Но это не возможно описать словами, это можно только почувствовать… и не дай, Вам, Бог почувствовать это.
А на сегодня семинар окончен. Осталось просуществовать ещё 387 таких до выпуска.
У меня бабушка в ВОВ была ребёнком. Жила на оккупационной территории. Ну как жила… пряталась вместе с другими детьми. Я спросил:
— Чем питались?
— Жареной картошкой…
— О0! Как так?
Оказывается, бомбы падали на картофельное поле поблизости, и когда всё затихало, они выползали из своего убежища и собирали эту картошку. С одной стороны обугленную, а с другой сырую. Жареной назвали ее.
В свой день рождения в далеком 2000 году, когда мне было шесть лет, я вместе с отцом закопал на даче своего дедушки бутылку с посланием взрослому себе. Недавно, в свой двадцатый день рождения, я, еле найдя ее, выкопал, откупорил и прочитал то, что хотел донести до нынешнего меня шестилетний на тот момент мальчуган. Там было всего несколько слов: «Ты уже разучился улыбаться?»
Ум дан человеку для того, чтобы наслаждаться своей глупостью.
Восемь лет каждый Новый год верила папе, что салют после курантов весь город пускает в мою честь. Махала в окно рукой и чувствовала себя королевой. Папа у меня молодец
Уснула в метро после работы. Просыпаюсь, понимаю, что подложила руки под голову и умостилась у мужчины на коленях. Стало стыдно, не знала, как бы незаметно подняться и свалить. Видимо, мужчина увидел, что я проснулась, и произнес с улыбкой: «Да вы спите, спите, я свою остановку еще минут 10 назад проехал».
для одних- экстрим, для других- героизм, для третьих- подвиг, для четвертых- игра со смертью, а для нас повседневная работа
Однажды было грустно, одиноко и пасмурно. Вышла прогуляться вечером. В аллее рядом с домом я увидела большого рыжего кота. Я сказала ему: «Пойдем со мной гулять?» И он пошел! Весь вечер гуляли и расстались там же, где встретились. Это было превосходно!
Любить — это эмоции всех цветов, что есть в жизни…
У добрых людей, не получается так как хочется — потому что Доброта в забвении и уничижении !
Истинные Ценности — не в моде…