Человек может быть в миллионы раз страшнее зверя, ибо имеет не только все животные инстинкты, но и разум, способный увеличить их разрушительное действие в миллионы раз.
Железо всегда с тобой.
Друзья приходят и уходят.
В мгновение ока человек, которого, как тебе казалось, ты знаешь, может превратиться в того, с кем ты больше не сможешь рядом стоять.
Увлечения приходят и уходят,
почти всё приходит и уходит.
А Железо есть Железо.
Двести фунтов — всегда двести фунтов.
Железо — великий ориентир, всезнающий источник перспективы.
Оно есть всегда, как путеводная звезда в непроглядной тьме.
Оно никогда не устраивает истерик, не сбегает от меня и никогда мне не лжёт.
Кто-то кричит: да я за тебя убью, вот так тебя я люблю!
А кто-то тихо шепнет, я за тебя умру, так сильно тебя я люблю.
Именно тот, кто предвзято относится к какому-либо народу, религии или стране, банально и просто ненавидит людей, как таковых.
РЕАНИМАЦИЯ И АНГЕЛЫ,
ИЛИ ПРОГУЛКА ПО КРАЮ БЕЗДНЫ
Священник Валерий Духанин
В жизни нам даются суровые уроки. Но после этих уроков жизнь становится другой. Невозможно быть тем же, кем ты был, когда хоть на мгновение ты вышел за пределы привычного, оказался на пороге иного бытия. Ценность самой жизни познается на грани смерти, ценность света — после ночной тьмы, ценность любого Божиего дара — после его лишения.
Первая химиотерапия обернулась для меня серьезным отравлением. Токсикация охватила нервные пути. Отключилась речь, парализовались глотательные движения, затруднилось дыхание.
Жена пыталась вызвать «скорую» — все машины оказались в разъездах. Мне удалось показать в своем телефоне номер знакомых фельдшеров, трудившихся на «скорой». Благодаря им машина приехала значительно быстрей, в то время, когда я пытался на четвереньках глотать воздух из открытого окна.
Меня потом спросил один знакомый, возможно ли молиться в таком состоянии. С отключением речи и блокировкой мышц языка ты еще пытаешься молиться мысленно. Пытаешься всем сердцем обращаться привычными краткими словами: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного! Пресвятая Владычице моя, Богородице, спаси мя, грешного! Святый Ангеле Божий, Хранителю мой, помоги мне». И еще краткие молитвы преподобному Сергию Радонежскому, блаженной Матроне Московской, небесному покровителю мученику Валерию Мелитинскому…
Но наступает момент, когда тебе не хватает кислорода, вдохнуть ртом ты не можешь, и тут внутри происходит сбой, а в каком-то смысле наступает паника. Мысли теряют сосредоточенность, по телу проходят судороги, единственным желанием становится просто нормально дышать. В такие мгновения молитва испаряется, как влага на раскаленном песке. Ты начинаешь просто бороться за жизнь, искать, как лучше сделать вдох, глупо и беспомощно теряя молитву — этот главный, целительный источник нашей жизни.
В какой-то момент промелькнуло: если я уже умираю, то пусть это наступит скорей, чтобы близкие не видели всех мучений и чтобы просто перешагнуть порог, который отделяет временное от вечного, тленное от нетленного. Вот как мы просим на каждой ектении «христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны…» Но что-то это прошение никак не исполнялось, оставляя меня на краю бездны, на грани неизвестности.
Мне наглядно открылось, что бывает, когда молитвы близких восполняют твою беспомощность
Тогда жена поставила на молитву перепугавшихся детей. Опустившись на колени перед иконами, они со слезами, в простых детских словах изливали свою сердечную просьбу. В этот момент мне наглядно открылось, что в жизни бывает, когда ты живешь вовсе не своими молитвами. Когда молитвы тех, кто любит тебя, для кого ты еще имеешь значение, восполняют всю твою беспомощность и немощь. По молитвам ближних мы избавляемся от бед, обретаем от Бога спасение, исцеляемся и воскресаем. Эти молитвы становятся крыльями, которые подымают твою израненную душу и не дают ей пасть вниз.
Еще скажу, что на грани перехода ты чувствуешь, как многое, что казалось тебе важным, вдруг обнажает свою пустоту. Самым сердцем прозреваешь, как напрасно ты всё время куда-то гнал и спешил, пытался что-то заработать, вроде бы чтобы содержать семью, но мимо тебя в этой гонке и проходила жизнь твоей семьи, твоих детей, исчезала радость общения с самыми близкими. Счастье — оно всегда рядом с нами, но мы сами пробегаем мимо него. Чтобы остановиться и вырваться из замкнутого круга, нам от Бога и подаются суровые жизненные уроки.
Но вот наконец и «скорая». Вижу растерянное лицо врача, замешательство в его действиях. Замеряет мне давление, пульс, а затем каким-то прибором еще что-то меряет и с удивлением говорит: «Странно… Что же в крови кислорода-то меньше нормы?» Зачем-то ставит мне катетер в руку… и только перед самым нашим выходом к машине делает укол, после которого судорога в теле исчезает.
В больнице мне поставили капельницу. Но на следующий вечер приступ повторился. Меня отправили в реанимацию. Поскольку и в этот вечер я потерял дар речи, то не мог произносить ни единого слова. Оставался лишь безмолвным созерцателем происходящего и наблюдал, как Бог посредством людей спасает таким же людям жизнь и восстанавливает здоровье.
Никогда с этим раньше не сталкиваясь, я был поражен своим восприятием. Ранее я думал, что это место какой-то безутешной скорби, отчаянной борьбы за жизнь, последних проводов. Оказалось, что проведенный в реанимации день стал одним из самых счастливых дней в моей жизни. Это как рождение на свет, воскрешение, после чего радость дня и свет солнца, счастье общения с близкими и драгоценная возможность служить Богу переживаются наиболее ярко.
Здесь не царили ни ропот, ни ругань, ни жалобы или угрозы. Каков бы ни был больной, врачи и медсестры представляли собой пример исключительной жертвенности. Каждый заботливо, мирно, спокойно вершил свое дело, словно это были не люди, а ангелы, поставленные Богом на то, чтобы заниматься одним единственным делом — спасать людей. Наблюдая происходящее, я так и пришел к этому удивительному выводу: вся реанимация наполнена ангелами.
Смысл духовных прозрений не обязательно в том, чтобы ты непременно увидел ангелов, но в том, чтобы нечто ангельское ты увидел в людях, в тех, кто окружает тебя. Если кругом ты недовольно видишь одни грехи, недостатки, пороки, то кто же ты сам по своей внутренней сути? Каждый замечает то, что для него самого естественно. Если же в окружающих тебя людях ты прозреваешь доброе, чистое, ангельское, то, значит, Господь посетил тебя и не лишил Своей благодати. Впрочем, сам я на тот момент прозревал лишь собственную немощь и удивительную доброту, заботливость, сердечность сотрудников реанимации.
Одна пожилая врач, подойдя ко мне, с соучастием и состраданием произнесла: «Ты молись про себя. А когда сможешь, так и вслух молись. Молитв, слава Богу, много у нас. Молитва часто лучше всего помогает». И я молился. На сердце стало настолько мирно, спокойно, что я сравнил эти ощущения лишь с пребыванием в алтаре на богослужении. Ангелы наполняют алтарь храма, ангел-хранитель рядом с каждым из нас. Но Божии ангелы присутствуют еще и там, где спасается жизнь, где люди, забыв о себе, заботятся только о том, как помочь таким вот, как я, беспомощным. Почему же мы не замечаем этого в своей обыденной жизни?
Они имеют от Бога дар возвращать людей к жизни — и тем самым причастны таинству спасения
Пусть никто не осудит меня, но в тот момент реанимация мне представилась подобной священному алтарю, а действия персонала реанимации — священнодействиям служителей храма. Они воссозидают в человеке жизнь, делают по земным меркам невозможное, имеют от Бога особый дар воскрешать и возвращать людей к жизни, тем самым причастны таинству спасения сотворенных Богом людей. Конечно, всё это относится не к вечному спасению души, обретаемому только в храме, а к временному спасению тела. Но ведь свои души мы спасаем, покуда не расстались с телом, значит, и это временное спасение, восстановление здравия тела тоже важно для нас.
А потом всё завершилось очень просто. Меня откачали, вернули к жизни и спокойно отпустили домой. Они не ждали ни благодарности, ни признательности, ни денег, хотя трудно поверить, что зарплаты простых городских врачей высоки. По-доброму и с улыбкой напутствовали советом, чтобы больше к ним не попадал. Они сами остались там, как врачи на передовой, бескорыстно спасая жизнь всякого смертельно раненного.
Жаль, что часто мы не замечаем, как рядом с нами бескорыстно трудятся, вершат святое служение люди, спасая жизнь таким же, как мы. Как и молящиеся за тебя дети, так и врачи реанимации подобны ангелам, небесным хранителям, которые защищают и сохраняют нам жизнь.
Вспоминается еще только одно прошение ектении, которое после реанимации стало для меня самым важным, выше всех земных достижений, свершений: «Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у Господа просим». Если умирать, то лучше мирно, а если жить, то только в покаянии. И вверить себя в руки Божии. Это и есть самое главное. Храни всех Господь!
Священник Валерий Духанин
23 мая 2018 г.
«ПЬЯНИЦА — ЖИВОЙ МЕРТВЕЦ»
Митрополит Калужский и Боровский Климент
Источник: Вечерняя Москва
«Не обманывайте себя, — пишет апостол Павел, — пьяницы Царства Божия не наследуют» (см. 1 Кор. 6, 9−10). Интерпретируя эту мысль апостола, святитель Иоанн Златоуст говорит: «Пьяница — живой мертвец».
Пьянство — это греховная страсть и опасное социальное явление. Алкогольная зависимость становится тяжелой проблемой для самого человека и окружающих его людей. И это проблема, которую человек создает себе сам. Можно ссылаться на тяжелые обстоятельства жизни, на сложные взаимоотношения с близкими, на конфликт в семье, на наследственную предрасположенность, но необходимо со всей откровенностью сказать: алкогольная зависимость, пьянство — это то, до чего позволил себе опуститься сам человек.
Как это с ним произошло? Имеет значение первый опыт. Увы, сегодня подростки порой слишком рано начинают пробовать спиртное, а детский организм более восприимчив и менее защищен. Видеть молодого человека с выраженной алкогольной зависимостью бывает очень тяжело.
Если за праздничным столом взрослый человек выпивает бокал вина, он считает, что это не может вызвать у него никакой зависимости. Апостол увещает христиан: «Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом» (Еф. 5, 18).
С чего часто начинается зависимость? Со стремления «запить» свои проблемы. Есть какой-то дискомфорт, и человеку кажется, что спиртное поможет ему расслабиться, взглянуть на все по-другому, почувствовать себя не так скверно. Но наступает утро, и становится ясно, что от выпитого лучше не стало. Хорошо, если не стало еще хуже: если в нетрезвом состоянии человек не сказал или не сделал что-то такое, что добавит в его жизнь и жизнь окружающих людей новые проблемы и тревоги.
Зависимость начинается и с легкомысленного отношения, когда кажется, что пиво (напиток не самый крепкий) зависимость не вызовет, что вина выпили только «для настроения». А потом выясняется, что «для настроения» становится чуть ли не ежедневным. И тогда проблема снова представляется меньшей, чем есть на самом деле. Человеку все кажется, что он «в любой момент бросит», а зависимость, с которой он не хочет бороться, на самом деле только усиливается.
Может зависимость начаться и с того, что человек с самого начала не хочет знать меры. Он не просто выпивает за праздничным столом вина, а стремится перепробовать все напитки, не пропускает ни одного тоста, еще добавляет спиртного в рюмку. Незаметно для себя он выпивает столько, что уже не контролирует свои эмоции, слова, поступки, не владеет собой — спиртное управляет им.
Христианин призван стремиться к сердечной чистоте (см. Мф. 5, 8). Его сердце должно любить Бога (см. Мф. 22, 37) и Ему принадлежать. Если же человек приобрел алкогольную зависимость, его сердце принадлежит рюмке. Эта зависимость опасна тем, что она формируется на психическом уровне, то есть пленяется душа. Пристрастившийся к хмельному состоянию человек не может выбирать, сколько ему выпить, перед ним стоит нравственная дилемма: пить или не пить.
Для излечения ему требуется внимание к своему внутреннему состоянию, к мыслям и воспоминаниям, которые бередят желание вернуться к погибельному пути. Не случайно однокоренными являются слова «трезвость» и «трезвение» — духовная бдительность, отсечение греховных помыслов, обращенность к Богу в молитве. Один подвижник на вопрос о том, как он научился непрестанной молитве, ответил, что его научили бесы: как только он мысленно улавливал их подстрекательства, сразу же горячо начинал молиться Богу, зная, что по-другому от них ему не избавиться.
Так и человеку, желающему преодолеть тягу к алкоголю, надо быть бдительным к своим мыслям, постараться прилепиться к Христу в молитве, очищать свое сердце покаянием и соединяться с Ним в Евхаристии. Иначе незаметно наступит пауза, которую будет нечем занять, и задавит безысходность, и снова возникнет «потребность» в глотке алкоголя.
Чем раньше человек осознает и признает в своей жизни эту созданную его руками проблему, тем больше шансов у него на излечение. Только нужно быть честным с собой и понимать, что без усилий самого человека, без его работы над своим излечением, возвращением к нормальной жизни, помочь ему не способен никто.
От человека зависит, напиваться ли за праздничным столом, искать ли в тяжелых ситуациях утешения в спиртном, позволять ли себе выпить по любому случаю или вовремя остановиться — до того, как развилась зависимость. Точно так же от человека зависит, подчиняться ли ему зависимости все больше, растрачивать свою жизнь на выпивку, изводить близких людей и обкрадывать себя духовно и материально или же вспомнить о том, что он — творение Божие, собрать в кулак всю свою волю и противостоять пагубной привычке, призывая в помощь Бога.
Митрополит Калужский и Боровский Климент
Источник: Вечерняя Москва
22 мая 2018 г.
Любить людей — это не значит целоваться со всяким встречным-поперечным. Чтобы любить людей, совершенно не обязательно быть волонтером и раздавать плошки с рисом голодающим в странах третьего мира. Любить людей — это значит меньше их судить и оценивать. Это значит давать им возможность носить то, что им нравится, жить так, как им хочется, и быть самими собой.
Когда женщина расцветает душой, её аромат чувствуют все.
&
Смелость — это не отсутствие страха, смелость — это умение действовать, несмотря на страх. У тех, кто пустил жизнь на самотек, страхов столько же, сколько и у тех, кто постоянно идет на отчаянный риск. Только первые боятся бессмысленных мелочей. Так почему же не побояться чего-нибудь более значительного?
Вселенная постоянно подталкивает нас в нужном направлении, делая деликатные подсказки. Если мы не обращаем внимания на эти знаки, она начинает подталкивать нас кувалдой.
Возвращаться нельзя.
Там не то, там другое.
Вроде те же глаза,
Та улыбка, тот взгляд.
Вроде даже друзья.
Но кино то немое.
В нём лишь тени скользят,
И лишь только назад.
Возвращаться. Зачем?
Чтобы снова надежды?
Чтобы снова взамен
Неизвестности шип,
Глухота тех же стен,
Той же боли одежды,
Та же стянутость вен,
Тот же вросший полип?
Возвращаться не смей!
Небо синее видишь?
Видишь зелень ветвей,
Свежесть юной травы?
Не вернуться сумей.
И из прошлого выйдешь,
Как из мира теней
В то, что ждёт впереди.
Захожу в детскую, чтобы выключить вечернюю аудиосказку. Ты давно заснул. Едва заметно, вверх-вниз, гуляет одеяло на груди, чуть подрагивают веки от включенного света… Я обидела тебя сегодня… Ты очень добрый и понимающий, такой маленький, но зачастую мудрее меня.
Через час ты уже все забыл, тем более, я попросила прощения… Но я помню, я всегда помню… Дурацкая манера сначала сказать и лишь потом подумать. Мне до сих пор стыдно… Я присаживаюсь на край кровати, глажу твою руку и вдруг вспоминаю, как давно, целую жизнь назад, когда ты только- только научился составлять слова в предложения, мы гуляли по парку и ты внезапно спросил меня:
— Мама, а ты знаешь, как я тебя нашел?
— Нет, расскажи, малыш.
— Как-то раз я сидел на облачке. Внизу было много людей, но тебя я увидел сразу. Ты куда-то спешила. И я подумал: «Наверное, эта женщина меня полюбит», (да-да, именно так и сказал). И потом я у тебя родился.
— А расскажи, пожалуйста, на облачке был еще кто-то?
— Конечно, нас было много. Там живут все дети, пока не встретят своих мам.
Прошло почти шесть лет… Недавно я попросила:
— А расскажи мне об облачке, где живут дети.
Ты удивленно посмотрел и сказал:
— Мама, там нет никого, только самолеты.
Но я знаю, что просто ты стал взрослеть… Думаю, вам специально дают забыть о другой жизни. Жизни, которая была до того момента, когда вы пришли на землю. Наверное, ты не должен был рассказывать мне об этом. Это чье-то упущение… Но сейчас, глядя на плывущие облака, я знаю, что высоко в небе есть другой мир, скрытый от наших глаз и памяти. Там живут дети. Когда им надоедает играть, они садятся на краю облака, смотрят вниз, на землю, и ищут своих мам.
И сейчас я думаю, а выбрал бы ты меня, зная, что я не всегда могу быть хорошей и доброй. Мне страшно и неуютно от этих мыслей. Но я стараюсь, я очень стараюсь, малыш, чтобы ты никогда не пожалел о том дне, когда сидел на облаке, смотрел вниз, на землю, и вдруг увидел меня…
Зачем же вы люди так,
По мне ходите?
Ведь я — не асфальт,
Может, чуть-чуть…
Юродивый.
Хвала родным Богам!