Лошад сказал, слава богу, что я не осел. Осел сказал, слава богу что я не собака. собака сказал, слава богу я не свиня. свиня сказал, слава богу я не безбожий.
Платан живет 1000 лет, потому что стойкий.
Ель всегда зеленый, потому что твердый.
тот кто всегда держит слово и тверд в своих намерениях, живет вечно.
Мужчины по рождению строители. Им по жизни попадаются инструменты типа пила, напильник, ножовка. А у кого теща-вообще бензопила с коброй. Женитесь мужики, только дай бог, что инструменты на которых женитесь, будут чуть чуть тупыми
Я не собираюсь быть одной из многих, я такая какая есть и меня уже не изменить, и если вас во мне что-то не устраивает, ну что ж, видимо нам просто не по пути.
Генри Форд-создал движок, Эриксон создал электронную фирму, и оба назвали своими именами.
Я тоже хочу детать-детей .это же проще чем влюбиться на железо.
Среди наших желаний не хватает наверное самого главного-любить.Любить не за что-то, а просто так. Просто потому, что мы люди. И прощать просто так. Прощать любя.
Давным-давно в мой почтовый ящик почтальон опустил чужое письмо.
Ошибся домом, а номер квартиры был размыт, вода что ли капнула.
Яков Павлович, имя-отчество осели, фамилия стёрлась, совсем простая фамилия, обычная.
Вечером, после работы, пошла отдавать адресату, благо недалеко, обшарпанная хрущёвка во дворах.
У тёток на скамейке спросила, не знают ли такого.
Так это ж наш Айвазовский, сказали тётки, второй подъезд, вон окно на первом этаже, голое, без шторы, шестнадцатая квартира.
Бросить письмо в раскуроченный ящик не решилась, позвонила.
За дверью что-то бодро простучало, и мне открыл небритый старый дядька на костылях, из квартиры пахнуло химией.
Проходи, сказал дядька, очки возьму гляну, может, и не мне, кто мне писать будет.
В комнате стало понятно, откуда запах.
На стульях, у стен стояли картины, не холсты - картон, фанера.
На каждой очень много неба и каждая сбоку подписана.
Сон Рыбака. На берегу круглого озерца сгорбленая фигура с удочкой, а по синему небу плывут серебряные рыбы.
Конь Митя Смотрит На Звёзды. Весьма условный конь задрал голову, и сверху на него глядят нездешние созвездия.
Тимофеева Ждёт. На лавке под деревом сидит толстая красногубая красавица, в ночном небе парит усатый тип в кепке-аэродроме, а с облаков Тимофеевой машут розовые кудрявые младенцы.
Там ещё много чего было, уже не вспомнить.
Нравится? спросил дядька, не врёшь? и мне нравится, ишь ты, нас таких уже двое, от погода, ночь почти, а духота как в бане, пить хочешь? нет? и я не хочу, разве что водочки, водочку будешь? как знаешь, была бы честь предложена, что смотришь, не то, всё не то, разве ж это цвет, краски хорошие дорогие, не укупишь, тут берлинская лазурь надобна, вот с берлинской лазурью - это да, это по-настоящему.
Через пару дней я улетела в отпуск, сразу же после отпуска услали в командировку.
Ждала на Арбате, ещё не пешеходном, подругу, подгрёб какой-то алкаш, пытался продать хрустальную вазу, на вазу я не клюнула, тогда он достал из кармана грязного пиджака коробочку, сказал, девушка, а возьмите краски, импортные, в магазине не найдёте, за десятку отдам, дитяти своему подарите.
В коробочке плотно лежали тюбики, и на одном было написано Berliner Blau.
Десять рублей для меня были деньги.
Но я купила.
Вернулась домой, то одно, то другое, выбралась с красками только в сентябре.
На окне тюлевые занавески, и оконная рама покрашена ядовито-голубым.
Спросила у тёток, по-моему, тех же, несменяемых.
Так помер, сказали тётки, у него племянник прописан был, как гроб вынесли, так и вселился, ремонт сделал, картины, говоришь? выкинули всё, кому такая мазня нужна, ты головой подумай, кто такое у себя повесит.
Я почти забыла.
Но иногда поздним вечером глянешь вверх, в небо цвета берлинской лазури, и ловишь себя на ожидании того, что вот-вот там, высоко проплывёт, блеснув чешуёй, надменная рыба, и звёзды вдруг сложатся в лошадиную голову с развевающейся гривой, и из-за светлого облака послышится тихий детский смех.
Уходят лучшие, уходят навсегда,
Уходят первыми, как штрафники на фронте.
Как с гор уходит талая вода,
Срываясь на последнем горизонте.
Уходят лучшие, как будто невзначай.
Не взяв аккорда лебединой песни.
И горькое последнее «прощай»
Под рамкой черною в строке «плохие вести».
Уходят лучшие, но их кристальный след
Хрустальным шлейфом остается с нами.
И как маяк горит их теплый свет
Возвышенными Богом именами.
Уходят лучшие в безоблачный туман.
Уходят в россыпь звезд - в ворота рая,
Воздвигнув на Земле свой божий храм,
Они и в небесах не умирают.
Уходят лучшие, уходят навсегда…
Когда мы перестанем из времени делать деньги, оно начнет из нас делать людей.
Поразительно, что, любя всех своих -
Женщин, детей - по собственной воле,
Мужчины любят и женщин чужих!
Так вороны любят чужое поле.
Вот, наконец, и все… Свершилось.
Все прошлое осталось где-то там.
Неправильно, не по-людски все получилось,
И повод радоваться дан моим врагам…
Но не жалею ни о чем я и не плачу,
Ведь все равно: «Сейчас» или «Потом»,
И если шел в любви лишь наудачу,
Быть нелюбимым будь всегда готов.
Не лезьте люди, в душу вы мою.
Понаблюдайте молча, сами…
Как я преподнимусь с колен и вдаль пойду, зализывая раны…
Отпуск - это такое время, когда до тебя не могут дозвониться даже те, кто ошибся номером…
Идеальных людей нет - просто найдите такого же сумасшедшего, как вы сами.
Разговор по телефону Водителя и Техника из тех. поддержки.
Техник: (глубокий вздох с закатыванием глаз) Hет, это не горючее, это тахометр. Он и должен показывать на ноль если машина не заведена. Стрелка горючего обычно левее и меньше чем тахометр, и на ней должно быть написано «Е», затем полукруг, затем «F».
Водитель: Ааа. Вижу-вижу! Стрелка посередине между Е и F.
Техник: Отлично! По крайней мере мы знаем что горючее у вас есть. Теперь давайте проверим аккумулятор. Видите руль?
Водитель: Угу.
Техник: Hажмите прямо посередине…
Водитель: (слышно громкое «бииииип») ОЙ! Это она так и должна делать?
Техник: (закатывая глаза) Все нормально, это ваш сигнал. Если он работает, значит с аккумулятором у вас все нормально. Теперь давайте попробуем завести машину.
Водитель: Дык, блин, я говорю что не заводится. Поэтому и звоню, дубина.
Техник: (скрипя зубами) И все-таки давайте попробуем снова! Hадавите на педаль сцепления, нажмите на тормоз, и поверните ключ.
Водитель: Ой-ой! Давайте по порядку. Где у меня «педаль зацепления»?
Техник: СЦЕПЛЕHИЯ… Под рулем слева. Hашли?
Водитель: Hашел.
Техник: Давите на нее до упора. Так. Теперь видите справа под рулем две педали?
Водитель: Угу.
Техник: Левая из них - тормоз. Hажмите на нее. Hажали?
Водитель: Hажал.
Техник: Теперь поверните ключ в зажигании.
Водитель: И как я поверну ключ, если у меня обе руки уже заняты?
Техник: Простите?
Водитель: Левой рукой я давлю на зацепление, правой рукой на тормоз, как я должен вам ключи поворачивать, спрашивается?
Техник: (давится от хохота). Так, давайте попробуем сначала, только на этот раз на педали давите ногами.
Водитель: Hогами? А разве так можно?
Техник: (все еще давясь от хохота) Можно.
Водитель: Пробуем… Ой, а так удобнее… Что ж вы мне сразу не сказали… (слышна возня). Hадавил.
Техник: Теперь поворачивайте ключ в зажигании до упора.
Водитель: А где у меня зажигание?
Техник: В основании руля, справа.
Водитель: Хм. У меня отверстие есть, а ключа в нем нет.
Техник: Hу так вставьте его.
Водитель: Кого?
Техник: (теряя терпение) Ключ зажигания!
Водитель: А как я узнаю который у меня ключ зажигания?
Техник: (хватаясь за голову) Это обычно самый большой ключ на связке.
Водитель: Hа связке?
Техник: Да, где вы храните все остальные ключи…
Водитель: Ааа! Так я ее потерял двя дня назад. Так мне ключ надо?
Техник: (бросает трубку) Туууууууу…
Водитель: Але?