мысли путаются нитками-
шарф из ниточек свяжу
теплым смехом и улыбками
с бахромой — стежок к стежку
будешь кутаться в веселие
и сомненья разгонять
все причуды нетерпения
шарфом нежным согревать…
а еще я каждым вечером
стану в гости приходить
незаметной тенью женщины
что пытался полюбить
и выдумывал по памяти
и словами оживлял…
…посижу
у печки -каменки
пропаду на дне зеркал…
Мое сердце предательски отбивает ритм твоего дыхания,
Но судьба обозначив нас с тобой параллелями,
Довела до безумств, взрыва чувств и пределов сознания,
Чередуя блаженство души с ледяными метелями.
Проверяет на прочность нас время и расстояние,
И куда бы не сделала шаг, — итог везде одинаков,
Я голос твой слышу… Остановилось дыхание
Между строк,
…многоточий,
…вопросительных знаков…
Как же много людей в этом мире, и повсюду тонны различных бомб, динамитов, и мощных хлопушек для фейерверка и салюта. И горящий фитиль постепенно приближается, всё ближе и ближе.
Мне так мало тебя!..
Покрываюсь кристаллами инея
под твоим языком,
что вскрывает мою скорлупу.
То, что с нами сейчас —
это мистика, тайна, алхимия…
Но крестовый поход
начинается ближе к нулю
до едва покоренных вершин —
и словами, и пальцами…
Как девчонка, замерзшая,
глаз оторвать не могу
от пожара пылающих губ.
Ароматами Франции
ты срываешь одежду,
как дети срывают фольгу
с долгожданных подарков…
Ты снова откроешь америки,
долетишь до луны
и захватишь весь вражеский флот!..
Ты во мне — золотой лихорадкой
и нежной истерикой…
Я в тебе — бесконечным движеньем,
тягучим, как мёд…
И сбиваясь со счета,
мы пересекаем экваторы,
где ржавеют таблички «Нельзя!»…
Просто обречены
вечным правом на полную власть
друг над другом… Когда-то мы
даже были нормальными. Помнишь?
Я тоже… Увы
погибаем немедленно,
но ни секундою раньше! И
что еще, кроме тела,
могу бросить к этим ногам?
Все мои преступленья — губами,
от зноя озябшими…
Все твои наказания — мне!..
Открывайся, сезам!
Видишь, как сокрушаются капли о черепицу?..
В дамской сумочке хаос, куда-то ключи пропали
целой связкой от нашей одной на двоих столицы,
где проспект — голым нервом — торжественен и печален.
У меня на губах немного Италии. Фреской…
А во рту пересоленный привкус тебя и мая.
Наша сказка придумана гением, жаль неместным…
«Три орешка для Золушки», видимо, часть вторая.
Надо просто дышать. Как в детстве. Там все было просто,
а потом нас ломало. С годами, со свистом, с хрустом.
Мы давно заслужили каждым движением «Оскар»,
потому, что любовь — это истинное искусство,
но не модное. Думать о двух океанах сразу
невозможно, пока в одном утопает наш город.
Я красива с тобой, как финал у счастливых сказок
«жили долго и счастливо»… Кстати, стихи — не повод
для всего, что еще предстоит нам. И нечто в прошлом
откровенно цепляет и держит сильней молитвы,
возвращая слегка подгулявшим по жизни взрослым
очень маленький шанс убегающих в небо титров…
«Мы все, как карандаши. Каждый рисует свою судьбу.
Кто-то ломается, кто-то тупит, а кто-то затачивается и движется вперед»
©.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Есть люди-КАРАНДАШИ, а есть — яркие ФЛОМАСТЕРЫ.
Или даже МАРКЕРЫ, оставляющие за собой широкие, жирные мазки.
Или люди-КРАСКИ — масляные, гуашь, акварель…
Таких не устроит простой лист бумаги, им нужен ХОЛСТ, ПАЛИТРА…
Одним необходима тонкая, изящная КИСТОЧКА, чтобы часами скрупулёзно выписывать мелкие детали.
Другие мчатся на роликах и по огромным стенам ваяют из баллончиков монументальные ГРАФФИТИ.
А кому-то, чтобы «раскрасить» свою жизнь, достаточно одного простого карандаша или даже ЧЁРНОГО УГОЛЬКА из печи.
- иz -
умничать хорошо… когда есть перед кем…
Люди это стадо, привыкшее жить по шаблонам и если вдруг кто-то не вписывается в шаблон, его убивают, у человека есть выбор как ему жить и никто не вправе посягать на его личную жизнь
Люди, как карандаши — Каждый рисует жизнь себе сам… Просто кто-то ломается, кто-то тупит, а кто-то затачивается и рисует жизнь дальше…
Но из массы карандашей всегда найдётся подходящий по оттенку подобный -- они и создают насыщенность, дополняя друг друга!!!
Споры о Ванге и приписываемом ей даре ясновидения не стихают до сих пор, а «предсказания Ванги» продолжают занимать верхние строчки запросов поисковых систем Интернета…
Не святая
Один из самых острых вопросов, который непременно возникает при обсуждении культа Ванги, — это отношение к ней православной церкви. Яростные поклонники прорицательницы любят утверждать, что её уже канонизировали. Особо яростные — что канонизировали еще при жизни: будто бы сам патриарх Болгарии Максим признал Вангу святой в 1994 году.
Есть проблема: в этом году патриарх Максим не был патриархом Болгарии. В 1992 году произошел раскол болгарской церкви и официальной главой православной болгарской церкви стал митрополит Пимен, который и отправил Максима в отставку.
Кроме того, Ванга не совершала ничего из того, что может стать причиной для канонизации. Напротив — предсказывала людям будущее, что по христианским законам — грех. После своих видений, когда баба Ванга начинала говорить не своим голосом и у ней случались припадки, она утверждала, что общается с некими голосами, называла их «маленькими силами». Они с ней разговаривали, подсказывали.
Не удивительно, что Церковь видела (и видит) в этих «малых и больших силах» бесов.
Отдельный разговор — о храме, который построила Ванга в Рупите. Церковь строилась, по уверениям Ванги, в честь Святой Параскевы, но по факту в церкви находится только одна её «икона». В кавычках — потому что назвать изображение иконой язык не поворачивается. Оно больше похоже на фотографию молодой девушки.
Фрески в церкви напоминают изображения покойников, а не канонические изображения святых. Портрет Ванги над царским троном, портрет Ванги на фреске на входе — очевидно, что здание строилась в честь христианской святой только номинально.
Интересна и причина, побудившая Вангу к строительству, — на воротах дома предсказательницы повесился Иван Благой, её охранник.
Ванга и спецслужбы
Еще в начале своей карьеры «ясновидящей», когда шла Вторая мировая война, Ванга стала объектом интереса болгарской полиции. Компетентные органы интересовались у Ванги, о чем говорят с ней посетители, представлявшие оперативный интерес. Подобные контакты известных «ясновидящих» и спецслужб не являются редкостью.
Дальше — больше. Ванга была принята на работу в качестве научного сотрудника в Софийский Институт суггестологии и парапсихологии Академии наук Болгарии. Этот необычный институт был создан в 1968 году.
Ванга, не любившая ученых, к сотрудникам этого научного заведения была очень лояльна. При общении с ними она хорошо усвоила методы гипноза и воздействия на людей. Когда талантливые болгарские маркетологи сделали из Ванги бренд, то к ней стали приезжать весьма влиятельные гости со всего мира. Не использовать это спецслужбы просто не могли.
В Петриче была построена специальная гостиница для гостей Ванги. Персонал был должным образом проинструктирован. Поток людей к Ванге был огромным, люди неделями ждали своей очереди, общались, рассказывали о жизни.
Показательны в этом отношении воспоминания Юрия Горнего: «Во время телефонного разговора я спросил знакомого журналиста, что он делает, пока ждет встречи с Вангой, он мне сказал, что убивает время, пьет пиво и скоро собирается в баню. Я дал ему совет: перед тем, как идти париться, заклеить лейкопластырем мошонку, что он и сделал».
При встрече Ванга много говорила журналисту про то, какой он большой человек, что он работает в газете «Правда». Потом последовали заверения, что в будущем у гостя все будет хорошо, но с одной оговоркой — продолжения рода у журналиста не будет, так как у него поранены детородные органы…"
Ванга и целительство
К Ванге ехали тысячи людей не только для того, чтобы узнать будущее. Люди также верили в то, что Ванга способна излечить от болезней. На поверку её «лечение» основывалось на широко известных народных методах, но рецепты, изреченные самой Вангой, люди охотно принимали на веру.
Были совсем странные советы. Одной женщине, которая приехала по просьбе больного мужа, Ванга посоветовала найти красного молодого петуха, которому не исполнился год. Поймать его, вскрыть грудную клетку птицы и вырвать еще бьющееся сердце. После этого сердце опустить в бутыль с вином и поставить затем бутыль в темное место на трое суток. Потом давать мужу выпивать в течение трех вечеров по стакану этого вина. Такие вот странные колдовские методы.
И это при том, что своих близких, как и себя саму, Ванга не могла вылечить. Муж её умер от цирроза печени, вызванного алкоголизмом.
Кликушество
«Феномен» Ванги достаточно убедительно можно объяснить в рамках психиатрии. Известно, что Ванга страдала истерическими припадками. Их описывает и племянница Ванги:
«Узнав о приближающемся бедствии… моя тетя бледнеет, падает в обморок, с уст ее слетают бессвязные слова, а голос в такие моменты не имеет ничего общего с ее обычным голосом». В народе такая тяжелая форма истерии получила название «кликушество» (от слова «кликать», то есть истошно кричать, вопить).
Явление это широко известное. Ещё в 1900 году, когда клиническая психиатрия в России только развивалась, психиатр Николай Краинский выпустил в свет книгу «Порча, кликуши и бесноватые как явления русской народной жизни» с предисловием академика Владимира Бехтерева, который определял кликушество как болезненное состояние, «основу которого составляет истерический невроз».
Царь Борис и Гитлер
Племянница Ванги Красимира Стоянова в своей книге утверждает, что в апреле 1942 года Вангу посетил болгарский царь Борис, которому она предсказала смерть 28 августа. «Царь, ни о чем не спрашивая, ушел очень смущенным. Он умер 28 августа 1943 года».
Также существует легенда о том, что в 1943 году к Ванге приезжал Адольф Гитлер, которому Ванга напророчила поражение от Советского Союза. Никаких документальных подтверждений ни первой, ни второй встречи не существует. Вероятнее всего, Ванга, так же, как и Вольф Мессинг, создавали свою мифологию, которая без значительных фигур была не так убедительна.
Эти «исторические» встречи опровергает и тот факт, что в начале 40-х годов Ванга не была широко известна, а её «клиентами» были только жители городка Струмица.
Бизнес
Ванга была и остается очень доходным пунктом в туристическом бизнесе Болгарии. Разнообразные амулеты, книги, вещи «освященные» Вангой по сей день пользуются популярностью и хорошо раскупаются туристами.
Сама Ванга встречалась со своими посетителями и предсказывала им отнюдь не бесплатно. Существовал свой прейскурант расценок. Для местных посетителей вход составлял 10 левов (20 евро), а для иностранных — 50 долларов. Деньги за приём шли в городскую казну и в Фонд имени Ванги, который возглавил один из её крестников.
При этом надо учитывать, что далеко не всем из своих гостей (уже оплативших визит) Ванга говорила хотя бы слово. Многих просто не пускали на порог. Таким образом, если учесть, что количество посетителей к бабе Ванге превышало миллион человек, рентабельность её была чрезвычайно высока.
Под конец жизни Ванги за её деньги развернулась нешуточная война, в которую оказались вовлечены родственники прорицательницы, Фонд Ванги, правительство Болгарии и несколько «духовных организаций» сектантского толка.
Были ли предсказания?
Разговор о «предсказаниях» Ванги заслуживает, конечно, отдельного внимания. Проблема заключается в том, что записанных пророчеств, доподлинно принадлежащих болгарской прорицательнице, почти нет.
Подсчеты «правильности» предсказаний ведутся до сих пор, но они не имеют открытой методологии, без которой любые научные исследования становятся просто домыслами.
Интересна в этом отношении история рубрики «политических предсказаний от Ванги», которая на протяжении полутора лет «делала тираж» журналу «Огни Болгарии». Оказалось, что журналисты сами писали тексты, а потом приносили их на сверку Ванге. Примерно так сегодня пишутся газетные гороскопы.
Почитатели Ванги любят ссылаться на психолога Добрияна Величко, который будто бы провел исследование всего сказанного Вангой и показал, что в 63,8% ее предсказания всегда верны. Стали бы вы лечиться у врача, который врач на 63,8%?
Он ей опять повторяет, затачивая ножи:
-У меня здесь другие схемы,
другой режим.
Не смотри, что жив, да не слушай — я не дышу,
это рокот мотора, чистейший шум.
Я почти что вечен. Да что мне смерть?
У меня ж не кожа —
немая твердь,
отголосок предков, титанов сплав.
А ты мне тут
что-то про all for love.
Она пьёт свой кофе, качает босой ногой.
в глубине души резвится пчелиный рой,
по его предплечью
блуждает её рука:
«Не стальной он вовсе.
Ну так, слегка.
Помолчал бы лучше, что он опять завёл.
Как слепой корабль,
уткнулся в мол,
Да смотри ж не тронь его, чёрт возьми.
Что ты смотришь, титановый?
Не дразни»
«Мне в апреле сто сорок какой-то год,
а она до моих дотянет ли,
доживёт?..
Губы алые, тоже мне леди-вамп.»
-Ну ступай же, девочка.
-Чёрта с два.
Есть люди, которые создают моду, и есть те, которые её носят. Я хотел бы быть модельером. А ты?
В 22-ом веке мужчины таки научились не умирать от любви.
В небольшом городке Вансе неподалеку от Ниццы есть необычная капелла — капелла Розария, или, как её ещё называют, капелла Чёток. Она построена на холме, её белый фасад светится в саду, черепица майоликовой крыши изображает синее небо с облаками. Над капеллой возвышается крест ажурной работы из металла. Имя художника Анри Матисса в нашем сознании не ассоциируется с религией, однако все в этой капелле было спроектировано по его эскизам — и работу над проектом капеллы Матисс называл «конечной целью всех трудов своей жизни».
В жизни Матисса было много женщин-натурщиц, образы которых запечатлены на его полотнах, однако некоторые из них оставили незабываемый след. Например, Лидии Делекторской — музе Матисса — обязаны Эрмитаж и Пушкинский музей графическими работами мастера: именно она передала их в дар своей родине. А Моника Буржуа, в постриге сестра Жак-Мари, помогла осуществить Матиссу проект, который стал одним из главных в его творческой судьбе.
Они познакомились в 1941 году. 72-летний художник после тяжёлой операции нуждался в сиделке, а молодая девушка из бедной семьи искала работу и хотела заниматься живописью. Ей нравились цвета его картин, но не нравился рисунок. Матиссу пришлась по душе прямолинейность барышни: она не притворялась из вежливости, что картины мэтра приводят её в восхищение.
Моника ухаживала за ним, помогая встать на ноги, а он учил её рисовать и, как только смог вернуться к работе, попросил ему позировать. Увидев свой портрет, модель пришла в ужас, но Матисс сказал: «Если бы я хотел запечатлеть реальность, я позвал бы фотографа».
В эти тяжёлые военные времена они подружились. И однажды Моника поделилась сокровенным — что решила принять постриг в одном из доминиканских монастырей. Матисс не сразу принял такое решение: он мечтал, что она станет его ученицей-художницей. Но в день принятия монашеских обетов прислал ей цветы и письмо: «Я давно хотел написать тебе, но не знал, с чего начать. Я как бы удалён сейчас из твоей жизни, хотя знаю, что не в этом дело, потому что, как и ты, я всем своим существом стремлюсь к духовному пути. Различия между моими поисками и твоими поверхностны. Я продолжаю искать в тяжёлом труде художника, но на духовной глубине мы сходимся. Ты всё ещё рисуешь? Как твоё здоровье? Береги себя и знай, что мысли мои с тобой и самая большая надежда, что ты достигнешь своей мечты».
В своих письмах ещё неопытная монахиня давала духовные советы, а Матисс отвечал:
«В конце жизни я не нуждаюсь в религиозных наставлениях. Я славил Бога всю свою жизнь тем, что делился красотой этого мира, Им созданного. Молись, попроси Бога излить на мои последние годы духовный свет, чтобы я мог прикоснуться к Нему, чтобы я мог закончить свою карьеру так, как мы все о том мечтаем, неся свет Его славы тем, кто слеп. Я благодарю тебя, необходимость отвечать заставила меня заглянуть внутрь себя и выражать вещи, которые я никогда не выражал словами».
Сестра Жак вспоминала, что как-то в один из своих визитов поделилась с художником, что в Вансе, маленьком южном городке, община сестёр от их обители не имеет часовни, где можно было бы молиться, и Матисс вдруг пообещал спроектировать часовню и помочь со строительством.
И совершенно чудесным образом строительство началось. Архитектор-монах брат Рейссинье вместе с Матиссом сделали проект. Художник обдумывал внутреннее убранство и занялся сбором средств: продавал картины, привлекал благотворителей. А ещё Матисс опасался, что священноначалие не одобрит его проект… Тогда он поехал в Париж, нашёл ученика художника Мориса Дэни аббата Пьера Кутюрье, который теперь стал поборником нового искусства в Католической Церкви, и попросил его заступничества перед Ватиканом.
Своими творческими идеями Матисс решил поделиться с Пикассо, который был для него другом и авторитетом в творчестве. И тут между ними произошёл такой диалог:
«Ты что, веришь в Бога?» — спросил Пикассо. «Да, когда я работаю, мне кажется, что Кто-то ведёт меня и помогает делать вещи более величественные, чем если бы я делал их сам», — ответил Анри.
Для Анри Матисса работа в церковном пространстве была возможностью осуществить сверхзадачу всего его творчества — «дать на ограниченном пространстве идею Беспредельного».
Для капеллы Матиссом были созданы росписи стен, цветные оконные витражи, каменный алтарь и бронзовый крест, установленный на кровле. Для совершения богослужения художник также сделал эскизы богослужебных облачений различных цветов.
Капелла совсем невелика, длина здания 15 м, а высота потолка 5 м. Стены капеллы покрыты белыми глазурованными керамическими плитками, на которые тонким чёрным контуром нанесены изображения. Святой Доминик, Богоматерь, Младенец Христос — все они предстают с пустыми овалами лиц и контурами фигур, «словно вмещающими в себя бесконечность». На восточной стене часовни изображены сцены Крестного пути Иисуса Христа: 14 остановок Христа, идущего на Голгофу, начиная с суда Пилата, кончая оплакиванием. На южной стороне помещены витражи, сделанные на сюжет Древа Жизни, «о котором в том же Апокалипсисе сказано, что оно растёт рядом с рекой воды жизни, светлой, как кристалл, и приносит двенадцать раз плоды, исцеляющие народы.»; их пространство заполнено синими и жёлтыми листьями на зелёном и голубом фоне. Чёрно-белые стены Капеллы приобретают цвет, когда на них падает дневной свет, проходящий через витражные цветные стёкла, «преображая физический свет в духовный.»
«…для меня Капелла приобретает смысл только во время службы, и я создавал её, помня о прекрасных чёрных и белых одеяниях. Когда начинается служба, раскрывается значение Капеллы в её гармонии с алтарём из серого камня Вара, на который падает отблеск витражей, — тогда моё произведение приобретает законченность».
Из воспоминаний сестры Жак: «Я видела все эскизы к „Несению Креста“ — они были прекрасны. Я думала, если бы окончательный вариант был таким! И вот настал день, когда Матисс пригласил меня в студию. На полу лежали его „Остановки на Крестном пути“. Я подумала о том, что сёстры не примут таких рисунков… Меня смущала эта крайняя простота. Одни линии и больше ничего. Но потом я подумала, что, может, такая детская картина и сможет тронуть сердца». Многие были в недоумении: что означает это простота и лаконичность линий? Матисс на это отвечал: это означает «модерн» — современно; это означает, что Господь и сегодня несёт Свой Крест…
Всё до последнего винтика: черепицу, подсвечники, светильники, стулья, вход в исповедальню он продумал так, чтобы в часовне играл свет. Художник досконально изучил технологию произведения цветного стекла, разыскивал редкие пигменты. И наконец, на Рождество 1950 года получил долгожданный подарок. Епископу Ниццы Матисс отправил такое послание: «Я передаю вам капеллу Розария доминиканских монахинь и приношу свои извинения, что из-за болезни не могу сделать этого лично. Работа над часовней потребовала более четырёх лет кропотливого труда и она — итог всей моей жизни. При всех её недостатках и недостоинствах я считаю её лучшим своим произведением. Итог жизни, целиком посвященный поиску Истины».
Сестра Жак хотела, чтобы Матисс был погребён в этой капелле, но он отказался: «Тогда бы она стала памятником моему безмерному тщеславию». Матисс был счастлив, что капелла стала местом молитвы.
«Я долгое время наслаждался светом солнца и только потом сделал попытку выразить себя через свет духа».
Он умер 3 ноября 1954 года в Ницце, пережив самые страшные события XX века и при этом сохранив любовь к жизни, к её ярким цветам и свету, к её противоречиям, в которых всегда есть место для радости и счастья. Поэт Гийом Апполинер сказал о художнике: «Если сравнивать творчество Матисса с какой-то вещью, то следовало бы выбрать апельсин: как и он, и творчество Матисса — плод сверкающего света».
Уже по будням песен не поют,
а если запоёшь — окрестят пьяным…
Пою теперь наедине с туманом,
где над болотом комары снуют.
…Стесняться петь и не стесняться врать.
А там придёт пора — стесняться думать,
стесняться жить, стесняться умирать
(ах, как бы не наделать в доме шума!).
Так что вам спеть? Прошу. Любой заказ.
О тишине? О нерождённых звёздах?
О том, как листья поедают воздух?
Иль — что-нибудь вполголоса — про нас?
А что владеет сердцем — радость, грусть ли —
не всё ль равно! Звенели б только гусли.