Говори правду так, чтобы потом не пришлось говорить её снова.
Мальчик — это странная девочка, а девочка — это ещё более странный мальчик.
В каждой красивой женщине живёт страшная ведьма.
Таких, как я, увы, не любят.
Таких, как я, увы, не ждут.
Таких, как я, всего лишь губят,
Сердца таких нещадно жгут.
Вся скука от лени, а лень от ума.
Биомасса нужна для политики, гении для контраста.
Как много лиц красивых ныне стало.
Но сколь ущербные их души изнутри.
самая лучшая тёлка в клубе
самая дикая на тусовке
жаль что никто тебя не полюбит
ждёшь своей очереди в массовке
зеркальце зеркальце, кто всех краше
ты же всех краше, сама ведь в курсе
целый вагон беспонтовых машек
весь будет в чьём-то поганом вкусе
что ты лежишь словно тюбик пасты?
с краешку ванны, уныло, робко
или забыла что ты прекрасна?
или не к месту татуировки?
выжата, сморщена — точно, тюбик
главное помни про маскировку
жаль что никто тебя не полюбит
слишком выёбиста для массовки
слишком умна для второго сорта
слишком красива для малодушных
слишком воспитанна для эскорта
слишком попутала край для ушлых
ну и куда же теперь податься?
жалко в притон, в монастырь не модно
ангелы глохнут от визга раций —
так ты кричишь им, что это подло
просто лежи и отдайся скорби
смысл банален, избит и скомкан
мир тебя видел!
и точно скормит
самому мерзкому
из подонков.
Душа, талант… Поэзия… Ты бы видел ее глаза. В них все мои стихи уже написаны. Настоящие и грядущие. Все, до последнего слова, понимаешь? И я сам чертовски мало значу. Я — всего лишь рука, держащая кисть и выводящая черные рисунки строк на ее плечах, груди, спине, бедрах. Она для меня — белый лист с контуром будущей поэмы, гениальный черновик, с которого я, как двоечник, списываю ответы рифм. Конечно, что-то я писал и раньше, но писал плохо, писал так, что было стыдно за написанное. А потом появилась она и научила. Нет, не писать. Жить. Любить. Чувствовать. Думать. Искать и находить. Стремиться. Побеждать. Меняться. Видеть и слышать мир вокруг. И уже потом — воплощать жизнь в словах. Ее ли жизнь, мою ли, чью-либо еще — не важно. А теперь, если присмотреться внимательно, в каждой моей строчке сквозит едва уловимая тень с запахом сирени и озона. Это тень ее руки. И тень эта ширится, растет, проявляясь во всем, закрывая собой все. Я сам чертовски мало значу, но ты бы видел ее глаза…
иногда задаюсь вопросом-кто разумнее? собака, которая не знает, что такое деньги или человек, который забыл, что такое преданность?
закрой глаза
представь как
мой указательный палец
еле касаясь
твоей кожи
медленно движется
от мочки уха
по шее
вниз
к ключице
я умираю
от желания
поцеловать тебя
в то место
где ты поймаешь
последнюю
из отряда
разбежавшихся во все стороны
мурашек
Смотри, смотри, приходит полдень,
чей свет теплей, чей свет серей
всего, что ты опять не понял
на шумной родине своей.
Глава последняя, ты встанешь,
в последний раз в своём лице
сменив усталость, жизнь поставишь,
как будто рифму, на конце.
А век в лицо тебе смеётся
и вдаль бежит сквозь треск идей.
Смотри, одно и остаётся —
цепляться снова за людей,
за их любовь, за свет и низость,
за свет и боль, за долгий крик,
пока из мёртвых лет, как вызов,
летят слова — за них, за них.
Я прохожу сквозь вечный город,
дома твердят: река, держись,
шумит листва, в громадном хоре
я говорю тебе: всё жизнь.
Он говорит ей: вот так я тебя люблю.
Ничего не прошу взамен, ни о чём уже не молю.
Я не буду пить и лезть по ночам в петлю.
Только бы память тебя хранила.
Он говорит: одевайся всегда тепло,
Там ужасно противный ветер, там опять всё замело.
Просто знай — сколько бы дней ни прошло,
Я боюсь, как бы ты не простыла.
Он говорит: я без тебя не умру,
Буду жить. И однажды другую подпущу к своему нутру,
Мы поедем с ней на Бали, или, может быть, даже в Перу.
Сделаем кучу дежурных фото.
Но где бы я ни был, куда бы я ни пошёл,
Ты всегда — мой нагрудный образ, солнечный мой костёл,
Берег мой, тихая чаща, дом и накрытый стол,
Яблоневый сад. Ореховые ворота.
Он говорит ей: время течёт рекой,
Ты уже изменилась, я знаю. Ты стала совсем другой.
Но наша с тобой переписка у меня всегда под рукой.
И по ночам я её читаю.
Слово за словом, а за словами — ты,
Смеёшься, светишься рыжим, выступаешь из черноты,
Морщишь курносый нос, рассказываешь про мечты, —
Живая, простая, родная…
Он говорит: этот мир, что царит вокруг,
Совершенно сошёл с ума. Непонятно, где враг, где друг.
Но если ты мне напишешь вдруг,
Он покажется просто раем.
Где бы я ни был, сколько бы тел ни знал,
Какой бы ни встретил город и какой ни покинул вокзал,
Я найду тишину, я поймаю wi-fi, я устрою себе привал.
И отправлю тебе: я скучаю.
«Давай, Россия!» — кричали фанатки, бесстыже задирая свои юбки приезжим господам.
Главная составляющая любви: помогать другим быть самими собой. Если ты стремишься заставлять и манипулировать, то любви в тебе нет.