Ответственные и безответные — мечта любого работодателя.
Многие утопающие не столько ищут спасения, сколько ждут подходящего момента, чтобы утопить… Спасителя.
Мои моря волнуются штормами
Сигналом SoS пульсирует эфир
Мы навсегда крылаты небесами
Мы навсегда паломники земли
Нам шторм не страшен
И не страшен ветер
Он нас на прочность проверял не раз
Мы там где свет в туннеле тускло светит
Мы там где тьма светлее наших глаз
И пусть неверным пропоют осанну
И в скорбный путь отправят корабли
Мы здесь нашли и радость и печали
Мы здесь в друг друге вечность обрели
Да нет у меня никого: ни друзей, ни врагов, ни любимой, ни разлюбимой — и знаете, я счастлив!
Если бы животные в любой миг смогли заговорить, то люди, узнав о себе истинную правду, навсегда лишились бы дара речи.
Я называю таких людей «солнечные зайчики». да — они не «солнце» и не «луна», они не притягивают взгляды многих, но они — настоящие.
Однажды они бликом солнца появляются в твоей жизни — и твоя темнота становится меньше. пусть даже всего на одного солнечного зайчика.
но в тот момент отчаяния этого достаточно, чтобы не сломаться.
они остаются в сердце, превращая его в проектор. проектор солнечных зайчиков.
и когда мне становится грустно- достаточно «включить» сердце и солнечные зайчики разбегаются по телу-волнами любви. дружбы. верности.
Видишь эти солнечные пятнышки счастья на стене по утру? Вспомни о своих солнечных зайчиках- подойди обними. позвони. скажи «спасибо». что они есть.
СПАСИБО…
Люди — странные существа. Сначала самолично воздвигают стены… А потом с особым энтузиазмом бьются о них головой…
вот соберу я на скорую чемодан, взяв только пару книг, две-три майки, кроссы, фотоальбом, на веревочке талисман, путеводитель по улочкам разных стран —
сяду в любой автобус [небрит, начёсан] и прямым рейсом поеду, ну, скажем, в Рим. просто понюхать раз итальянский кофе или пройтись по бульварам — как медь литым. пусть даже дует ветер — и черт бы с ним.
будет узор на небе — цветы на штофе, будет разлит по лужам цветной бензин. ночью там будет шумно: вино и танцы, листья под цвет: коралл или же рубин. переживать же — не будет совсем причин — будут причины счастливо улыбаться.
выкрашу волосы, может, набью тату я на лодыжке или же на запястье… я изучу десятки других культур, я откажусь от долларов, от купюр, чтобы узнать, как выглядит все же счастье. переоденусь в костюмы других людей 50-х годов, например. чем не дело? я за неделю сыграю пятьсот ролей, спраздную бабушкин праздничный юбилей, съем килограмм черешни [увы, неспелой].
утром проснусь — и трогает шею свет. я буду рисовать акварелью сосны. а через месяц новый куплю билет, новый увижу день и закат, рассвет, новые зимы, осени или вёсны.
снова уеду поездом ли, авто… буду жить так, словно в фильмах и в киноленте. теплый накину шарф на свое пальто, рваные джинсы, свитер. никто. никто больше не скажет: «снимите! переоденьте!».
разные камешки я положу в карман, а на асфальте — бензинные те же
пятна.
воздух все так же свеж и немножко прян.
…вот соберу я однажды свой чемодан
и никогда, никогда
не вернусь
обратно.
то, что любишь, сама же и уничтожишь,
потому неверна расстановка сил.
и ты знаешь, что хочешь, но только всё же
никогда не осмелишься попросить.
тут из серии «будет, как фишка ляжет»,
потому что вокруг абсолютный треш.
выдыхай и — морские писать пейзажи,
выпекать круассаны, играть баррэ,
наполнять дом дурманом индийских специй,
не расценивать день как последний шанс.
твоё лето должно быть таким, как в детстве.
твоё лето — твоя душа.
и когда её что-нибудь да заденет,
избавляйся уверенно и легко.
то, что любишь, способно слабее сделать,
ну, а ты не из слабаков.
тем не менее, есть только этот голос,
вкус лишь этих улыбчиво-дерзких губ.
и ты знаешь, что вынесешь что угодно
за родное «я помогу».
Создавшие мир и ныне как будто окованные цепями мира Гиганты суть причины жизни и источники действий; но цепи — всего лишь хитрость слабых, покорных умов, которым достало силы сопротивляться силе; как гласит пословица: слабый мужеством силен хитростью.
Бытие создает Изобилие и Поглощение; Поглощение мнит, что держит в цепях Изобилие, но на деле берет ничтожную долю, принимая ее за целое.
Но Изобилие истощится, если избыток его восторгов не будет тонуть в морях Поглощения.
Кто-то спросит: «Разве не в Боге одном Изобилие?» Я отвечу: «Бог существует и действует только в Людях».
Сторонники Изобилия и сторонники Поглощения живут на земле и вечно враждуют: кто старается их примирить, убивает жизнь.
Их старается примирить Религия.
Заметь: Иисус Христос не соединял, но разделял, и в Притче об агнцах и козлищах он говорит: «Не Мир пришел Я принести, но Меч».
Мессия, он же Сатана, он же Искуситель — не допотопная Древность, но нынешняя наша Сила.
Близкие отношения убивают. Я хотел бы умереть от любви, а умру, как и все, — от смерти.
Как сказал главврач Маргулис,
бред величия не довод
над толпой стоять на бис…
это ж Думе лишний повод
на народ свой какнуть вниз…)
ЦУГУНДЕР
Тех, кто расчётлив, как компьютер,
Тех, кто витает в мире грёз —
Всех в жизни может ждать цугундер —
Какой, уже другой вопрос.
Валентина Малявина родилась в Москве 18 июня 1941 года. Всю свою похожую на кино жизнь она жила на полную катушку: у яркой и самобытной актрисы с огромными глазами были страстные романы, трагические истории, тюрьма, слепота…
Впрочем, она уже с ранней юности знала, что счастливой как женщина в итоге не будет. Как рассказывала артистка в интервью, в 14 лет ей нагадала цыганка: «Счастья в твоей жизни будет немерено, но печали еще больше. Ты очень скоро выйдешь замуж, но с мужем проживешь недолго. Будут и другие мужья. Детей у тебя никогда не будет, хотя несколько раз ты будешь беременеть. А расплачиваться ты будешь за то, чего не совершала». Так и случилось…
В 16 лет Малявина познакомилась с таким же юным Александром Збруевым. Позже она скажет, что любила по-своему каждого из своих мужчин, но именно Збруев «занимает особенное место» в ее жизни: первая любовь, первый секс, первая беременность… «Мы с ним учились в соседних школах. Он, конечно, тогда еще не был известным актером. Но уже в то время был главной звездой Арбата: красавец, сердцеед и хулиган!» — говорила Малявина в интервью.
Роман был страстный, девушка забеременела. Интересное положение скрыли и от родителей Валентины, и от родителей Александра. Родне о беременности сообщили только по возвращении из загса. Мать Вали была шокирована тем, что дочь вышла замуж «по залету». С таким же ужасом восприняла новость мать Збруева.
Когда Малявина была на седьмом месяце беременности, обе родительницы, предварительно договорившись обо всем с врачом-гинекологом, повели девушку якобы на осмотр. Тот за немалую сумму провел искусственные роды… Как говорила потом Малявина, она даже толком и не поняла, что с ней делают, поверив, что доктор совершает манипуляции, необходимые для того, чтобы проверить, в порядке ли будущий ребенок. Это была девочка, как выяснилось.
Когда обо всем узнал Збруев, он рвал и метал. Кричал на Малявину, что она позволила убить их дитя. Как она признавалась позже, он даже замахнулся на нее, но не ударил… Отношения после прерванной беременности пошли на спад, Збруев не верил, что любимая не понимала, что с ней делают в медицинском кабинете, и считал ее убийцей их дочери.
Эта драма тем не менее не помешала Малявиной стать студенткой Театрального училища им. Щукина. В 19 лет она сыграет в картине «Первое свидание». Потом исполнит роль фельдшера Маши в «Ивановом детстве» Тарковского. Режиссер влюбился в молодую талантливую артистку, собирался развестись и жениться на Малявиной. Но Валентина, как она позже скажет, в лице Тарковского «любила гения, а не человека». Поэтому от предложения руки и сердца отказалась, тем более что тогда она все еще любила Збруева. Но отношения у молодых супругов с каждым днем становились все более напряженными, что спровоцировало, по признанию артистки, измену. На съемках фильма «Юность» у Малявиной завязался роман с режиссером Павлом Арсеновым. Какое-то время она скрывала эту связь от мужа, но потом решилась на развод со Збруевым.
В браке с Арсеновым Малявина забеременела, но мальчик умер при родах. Актриса начала заливать горе на актерских тусовках, где и познакомилась со своей роковой любовью: актером Александром Кайдановским. Они прожили несколько лет в гражданском браке, не разводясь со своими официальными супругами. Спустя годы Малявина ответит на вопрос журналиста о том, почему же она так и не вышла замуж за Кайдановского, ведь он хотел семью и детей. Их с Александром отношения, по словам актрисы, были похожи на катание на американских горках: масса адреналина, веселья, стресса. Но только жить всю жизнь в таком стиле невозможно. Они действительно любили друг друга страстно, потом так же страстно дрались. Усугублялось все алкоголем: актеры решили однажды, что им стоит уйти из жизни в один день. Их еле спасли…
Устав от этих любовных аттракционов, Малявина вернулась к законному мужу. Но закончилась эта семейная история всё равно разводом.
Незадолго до расставания Кайдановский познакомил любимую с актером Станиславом Жданько, который был на 12 лет младше Малявиной. У Валентины завязывается роман с влюбленным в нее артистом, пообещавшим ей, что с ним она никогда больше не будет пить. «Мы поженились, но период счастья и упоения друг другом быстро закончился. Стас оказался очень неудачливым актером. Он был в тяжелейшей депрессии, но я этого не понимала. Его трудности я воспринимала как что-то несерьезное. А он страдал. В день его смерти мы повздорили. Когда он вышел из себя, я подлила масла в огонь: начала пить вино прямо из бутылки, хотя обещала никогда не пить. А потом спокойно вышла из кухни и села на диван в комнате. Через час я снова вошла на кухню, а там лежал Стас весь в крови. Он, очевидно, пытался поранить себя, чтобы испугать меня. Но не рассчитал…» Как говорит артистка, приехавший следователь не сомневался в том, что произошло самоубийство. Но спустя годы родственники Станислава Жданько добились того, чтобы дело возобновили. Так Малявина оказалась в тюрьме. Через 4 года она вышла условно-досрочно.
После освобождения Малявина жила у матери, продолжая пьянки и приводя домой пьющих поклонников. Однажды сожитель во время очередной ссоры ударил артистку с такой силой, что она отлетела в другую половину комнаты и ударилась головой об угол. Так она потеряла зрение.
Сегодня Валентина Александровна живет в подмосковном пансионате. Несчастливой себя не считает, говорит, что в ее жизни было много хорошего и сегодня у нее тоже есть прекрасный номер для проживания, одежда, уход медперсонала. Периодически к ней заезжает Збруев. А вот кто платит все эти годы за пансионат, Малявина скрывает.
..Невыпитый стакан тумана,
утро сонное…
И серые дома
сквозь стекол решето.
.Наш утренний мираж
привычной какофонии,
вползает в переходы
и станции метро.
. Спешит змеёй толпа,
вливается простужено
из сотен сквозняков низложенная тьма…
А солнце в витражах
, в чернильнорыжих лужицах
, упрямо морщит нос
и смотрит нам в глаза