Где-то внутри, под кожей,
мы все абсолютно похожи…
Когда меня кто-то пытается зацепить, оскорбить, обидеть, я думаю о том, что каждый человек — это зеркало, только бывает мутное или вообще кривое. Когда зеркало чистое, хорошо освещено и выполнено безупречно, оно делает нас красивыми. И наоборот, кривое, затемнённое лишь уродует наши черты, выставляя несуществующие недостатки напоказ. Поэтому, когда совершенно незнакомые люди зачем-то пытаются указать мне на несуществующие недостатки моего характера, а согласитесь, незнакомцы априори не могут наш характер знать, хочется им сказать: «Зеркало своё протри от пыли и грязи, лампочку включи, а то и вообще его замени.» Ты видишь не меня, а то, что показывает тебе твоё искажённое восприятие. Человек с красивой душой, добрый, искренний, видит во всех добро и приятие. Человек с кривым и уродливым зеркалом видит мир соответственно — кривым, некрасивым, дурным. Поэтому стараюсь игнорировать кривозеркальных или, если это не удаётся, то просто посмеяться. Помните, как в детстве вы впервые попали в комнату с изогнутыми зеркалами? Вы же не обижались на них за совершенно кошмарное изображение. Вы смеялись, по-детски громко и от души, зная, что тот уродец, чьё отражение вы видите, вы ненастоящий. Мне нравятся люди с отлично настроенными зеркалами внутри, прямыми и с хорошим освещением. На остальных мне просто жаль своей энергии.
Ранимый человек чужую боль,
Как собственную чувствует безмерно.
Его душа, как чуткая юдоль,
Оплакивает раны сокровенно
Всех тех сердец, кого коснулась ночь,
Кого затронуло дыханье вьюги.
С мольбой взывает к Господу помочь
И исцелить душевные недуги.
Самовлюблённый — лишь свою печаль
В душе эгоистично опекает.
Своей обиды каждую деталь,
Смакуя, постоянно вспоминает.
И добрый тот, кто мудрый человек.
С собой борьбу ведёт он постоянно.
В душе любви возводит он ковчег.
Неправды искупает покаянно.
Самовлюблённый тоже брань ведёт:
С другими он воюет вдохновенно,
Своих претензий предъявляя счёт
И требуя любви всенепременно.
..ты напиши, как это будет
однажды зимы лет спустя
в толпе людей (там будут люди)
ты взглядом позовешь меня
я оглянусь
отвечу- сразу
не испугаюсь…
подойди…
скажи запнувшись тихо- «здравствуй»
и крепко-крепко обними…
миг остановит бесконечность
как кадр старого кино-
рапидом будет длиться встреча
не замечая никого …
высвобождая все сомнения
сплошным потоком наизусть
дождем прольется откровенье
во искупленье прошлых чувств
среди зонтов
бегущих улиц
машин
киосков и витрин…
лишь только б мы не разминулись
и на себя замкнули мир
…
Ты напиши, как это будет…
когда нибудь
наверняка
в толпе людской (там будут люди)
ты взглядом
позовешь меня…
в теплую шею… в губы…
нежностью на пределе…
будешь немного грубым,
дерзким… ревнивым… смелым
будто клинок заточен
перед последней схваткой
страстью наполним ночи
жаркою страстью…
сладкой…
буду без чувств от счастья
(выговоришь такое?)
я наслаждаюсь властью
нежностью и покоем…
утро плывет мне в руки
солнцем ресницы красит
…и за какие ж муки-
жизни безумный праздник
щеки твои пылают
дергаются реснички…
вижу-уже играешь…
-ты мне сегодня снился…
переплету ладони
и потяну где влажно.
в чувств бесконечный омут…
вместе
совсем не страшно!
Я 10 лет считаю спички в ваших коробках — их то 59, то 60, а иногда и 57 бывает. Вы там шляпнутые все, что ли?!
Как дорог миг, когда душа в покое
И дела нет до грусти и тревог.
Когда друг другу счастье дарят двое,
То им за это ставит лайки БОГ…
Для счастья он создал людей когда-то,
Но вот рецепт утерян был тогда…
Пришла за безразличие расплата.
И столько люди сделали вреда
Друг другу, чувства грубо убивая,
Не научившись просто уступать…
Когда любовь была ещё живая,
Кто из двоих спешил её спасать?
Увы, никто. И Бог не ставил лайки,
Роняя слёзы горькие с небес.
Снаружи все то котики, то зайки,
А в сердце глянь — то сатана, то бес…
Друг друга выбирают, как товары…
По акции, чтоб выгодно, к тому ж.
И расстаются венчанные пары,
Не отыскав друг в друге даже душ.
Зачем искать? Найдётся подешевле,
Повыгодней, моложе и стройней…
(А Бог такие мысли не приемлет
И очень верит в искренность людей.)
А после, пересытившись деньгами,
Не замечая стаи жадных тел,
Блуждают люди с чёрными сердцами
И повторяют: «Я не так хотел!»
И повторяют: «Я не так хотела!»
А Бог их сводит вместе, чтоб тогда
Душа любить училась, и светлела.
Бог будет лайкать встречи эти? Да!
Спасёт любовь, забота и терпенье,
Надежды, веры маленький глоток.
Когда мы ценим каждое мгновенье,
То нам за это ставит лайки БОГ…
Алиса не понимала людей и часто ругалась с ними, за это люди удалили её аккаунт. Теперь Алиса молчит. Ей ужасно стыдно за ту правду, которая не понравилась людям.
чтоб каждая тварь свою жизнь начинала с нуля:
с затрещины Бога, с падения яблока в руки,
изгнания, с крика «земля!», с непотребного бля,
с Москвы, Риги, Тмутаракани, Парижа, Калуги,
оргазма, с больничной палаты, тюремного ша
с дороги, которая к вечному Риму, вестимо,
чтоб каждая тварь, у которой под кожей душа,
и варварский сленг, и почти примитивное имя,
ментальность, харизма, дурные привычки, как встарь,
способность к предательству, преданность делу и слову,
и слезы, и ангельский стыд, чтобы каждая тварь,
которая названа как-нибудь, где-нибудь, словно
последняя тварь, свою жизнь начинала с нуля —
по Цельсию, по Фаренгейту, и выше: с былинки,
с куста и креста, колокольни, с церковного ля,
с видения отроку Варфоломею в глубинке,
с отца Никодима, что жизнь положил на алтарь
под Боровском, с тайной вечери, распятия или…
чтоб каждая тварь, чтобы каждую божию тварь
любили, любили, любилилюбилилюбили
Вконец издерганный и нервный,
С бедой над самой головой,
Наш мир такой несовершенный,
Такой бездушно современный,
Что жить не хочется порой.
В нем столько горя и печали,
Он так нескладен и коряв,
Как будто бы его ваяли,
И так ваятели устали,
Что бросили не доваяв.
И все нелепо в нем и вздорно,
Все вперемежку, вразнобой.
Не каждый может жить покорно.
Мне кажется, я сыт по горло
Его никчемной суетой.
Его минувшим и грядущим
Среди идей и лжеидей,
Его бездумьем и бездушьем
И безоружностью своей.
Недоброй метой мир наш мечен,
В нем, еле вспыхнув, свет померк.
И человек в нем изувечен,
Он весь искручен, весь изверчен.
Какой теперь он человек?
Мы в жизни, как мишени в тире.
И я смотрю и не пойму.
В бездушном, страшном этом мире,
Где мысли тяжкие, как гири,
Ты улыбаешься. Чему?
Что светлого увидеть можешь,
Каких предвестий добрых ждешь?
А ты мне волосы взъерошишь,
И все дела мои отложишь,
И сигарету уберешь.
И взгляд лукаво заискрится,
И я почувствую, как вдруг
Земля качнется, накренится,
И все в душе преобразится,
Преображая все вокруг.
И я, как юноша влюбленный.
И так он дорог, так он мил,
Твоей любовью озаренный,
Огромный, яростный, просторный,
Несовершенный этот мир
я решил написать стих о тебе
чистый лист бумаги
с готовностью стерпит
любые сочетания существующих слов
но мне хочется
чтобы стих получился
по керуаковски пронзительным
по бротигановски наивным
по генримиллеровски полнокровным
по булгаковски волшебным
чтобы он одновременно был
нежным
как твоя кожа
на внутренней поверхности бёдер
хулиганским
как твои пальцы
когда капризничает молния на моих ливайсах
пульсирующим
как тонюсенькая жилка
на твоей шее
и безумным
как твои глаза
за мгновение до оргазма
и чтобы он
обязательно начинался строчкой
я решил написать стих о тебе
Мне не интересны люди, которые не отдают душу.
У человека одна дорога в небо — стать ангелом для другого.
Если никуда не лезть, никуда и не пошлют.
Когда мне было двадцать с чем-то лет,
И на гулянки находились силы,
Портвейн сменяли сидр и божоле,
А джин и тоник — водка и текила.
На вечеринках каждый был мне друг,
Казался честным, искренним и милым,
И я не знала горестей и мук,
Хотя с похмелья очень уж тошнило.
Хмельная юность, славная пора,
Но возвратить ее хочу едва ли.
Мои друзья, что обещали рай,
Потом легко и просто предавали.
Прошли года, все чаще я одна
Пью сладкий чай под стук дождя на крыше.
Меня давно тошнит не от вина,
А от поганых мелочных
Людишек.