У одних - любовь до гроба, у других - любовные интрижки от постели до постели, а у меня - счастливое одиночество…
Как к людям с душой, считают лапшой,
а приходишь с лапшой, принимают с душой.
Гордыня - это жадность траты (отдачи без компенсации) своего душевного труда. Как правило проявляется при малых объемах его выработки человеком.
Мы читаем, чтобы видеть, что мы не одиноки. Мы читаем, потому что одиноки. Мы читаем, и мы не одиноки. Мы не одиноки.
а тебя никогда и не было милая Галатея
со всеми твоими Римами фенами галереями
а я никогда не пил с Эль Греко и эльфами
абсент контрабандный на башне Эйфелевой
не просыпался утром от предчувствия выстрела
а ночью не думал о вечном стихами письмами
в которых от слов ни вина ни истин ни смысла
что делать если ты никогда мне не снилась?
что делать если голос не плавит не греет имя
если кожей не стала тёплой покорность глины
и где ты, а где клон я с трудом уже отличаю
когда пальцами в дюймах по телу тебя читаю
а потом ставлю лайк вместо фак ю-привычка
фантик стёклышко пёрышко
жалко птичку
не дышать это больно милая
после выстрела
за тобою придёт только тот
кто тебя из себя вымолил выскулил
и поэтому на раз два-три-отомри
зарифмуй на латыни с луной остров Кипр
всё случилось раньше чем ты из меня ушла
кажется я не уверен была ли в теле душа?
мне капучино покрепче плиз и ружьё
у вас в Средиземном миленько, но свежо
сок апельсиновый пахнет машинным маслом
с потолка яхты море капает жизнь прекрасна
а меня никогда и не было холст да краски
и поэтому я пью бренди с Пигмалионом
лечу его мифами пересказками
а с тобой ничего не связывает
кроме старого телефона
с вырванными
голосовыми
связками
Если где-то прибыло, значит, где-то убыло. Богатство одним, нищета другим.
Мы сжимаемся в точку.
Смотри - мы все меньше и меньше.
Мы сжимаемся до:
двух физических схем в темноте,
двух усмешек,
двух вех или вешек, уже отболевших.
Мы сжимаемся в
или между
бессмысленных стен,
между дней, коридоров, металлов, химических связей,
парадоксов ума и застиранных стареньких штор.
Мы стоим,
говорим,
повторяем друг друга бессвязно,
исступленно целуем друг друга -
по горло в ничто.
Мы пока что стоим,
но сжимаемся в пик, в перигелий,
в безусловную значимость нас в центре черной дыры.
Мы пока что стоим, но себя на ничтожное делим,
получая в примере итоговый
тяговый
срыв.
Что-то давит из окон, из стен -
нас все меньше и меньше.
Растворяется звук поцелуев под запах котлет
из соседской квартиры,
соседних прозрачий и бешенств,
из соседнего мира.
И, кажется, нас больше нет.
Пришли. Изъяли зеркала. Сказали: велено властями.
На все вопросы - ни черта. И только в опустевших рамах
Зияли выжженной дырой, уже не в силах отразиться
Не понимавшие, зачем, наши испуганные лица.
Настали годы без зеркал. Без столь обычного предмета.
Привычка видеться с собой, как чашка кофе с сигаретой -
Ее так просто не убрать, и поневоле ищешь взглядом
Тебе родного близнеца внутри стеклянного квадрата.
Ходили слухи - как без них? О людях, запертых в «зеркалках»,
Больницах в тихих городках, куда свозили, как на свалку,
Всех тех, кто зеркала укрыл. Мол, напрочь съехали с катушек,
Ведь будто нынче в зеркалах все видят… Собственные души.
А я ведь тоже сохранил. Смотреть боюсь, не хватит духу.
И лишь мой пес, мой старый пес, больной усталый развалюха,
Увидев в зеркале себя, не убежал, не выл, не лаял,
И, Бог свидетель, каждый раз приветливо хвостом виляет.
В краю, где пурга свистит, где ветер и снег,
Вдруг может на полпути устать человек.
Начнёт отставать, начнёт ругать пургу,
Но друг разведёт костёр на снегу.
Кто ночь раздвигал плечом у скал Ангары,
Тот знает, они почём, такие костры,
Притихнет пурга, и жизнь придёт в тайгу,
И друга спасёт костёр на снегу.
Сейчас за окном цветы, и в мире тепло,
Но если заметишь ты, что мне тяжело,
Что я отступить могу, упасть могу,
Ты мне разведи костёр на снегу.
Пускай не трещат дрова в ладонях огня,
Скажи мне, что я права, что ты за меня.
И будет назло беде плясать в пургу
Костёр на снегу, костёр на снегу.
В этой жизни нужно знать только то, что ты ничего не знаешь. И что Санта-Клаус существует, ну или кто-то вроде него.
О давних интернет-знакомых можно сказать: мы уже сто лет знаем виртуальные образы друг друга.))
не беги, не беги - от себя всё-равно не сбежать
не гори, не гори - так болезненно перегорать
не записывай чувства - не сможет вместить их тетрадь
не спеши уезжать - за спиной одинокая мать
не тоскуй по ночам - не давай одиночеству корм
не суди о других - субъективен такой приговор
не кичись ни заслугами, также и тем, что ты добр
не забудь, кто сегодня добряк, завтра может быть вор
не дари - половины души равнодушным чужим
оглянись, рядом те, кто с тобой унисоном звучит
не спеши - новый день разменять на дела и долги
не беги
не беги.
ты не знаешь, где край у черты
Прошу тебя, не будь со мною строг
Я, для себя мерило наказанья..
В моей душе, живут и бес и Бог!
Хранят меня, - от бед и воздержанья…
Во мне тепло, рождественской свечи!
Но жар и ветер раздувают пламя…
И нет запретов… Все табу- «молчи!»
Когда в игре, вне жажды оправданья…
Я собираю пазл своей судьбы…
Нарядной, пестрой, как архив поэта…
И сотню раз, смотрю в твои мечты.-
И окунаюсь в мир"сбежавший" в Лету…
Безжалостен, бесчувственен мой бес.
Не в чем не знает не стыда, не меры,
А Бог, банально ставит на всё крест…
Скорбя, выходит помолиться в двери.
И вновь прощает, «блудное дитя»,
Не упрекает, низвергая в бездну…
Вот так живу, - на стыке бытия.
И спорить, в том, со мною, - бесполезно…
Как предают человеческое в зверином,
я различаю с первого сбоя сердца.
Наша порода гордых непокорима. Вольным от воли совсем никуда не деться.
Ты ли забыл, что время течёт дорогой, делится только на равных, любимых, кровных?
След потерявший, имя мое не трогай. Я не нуждаюсь в сердце, стучащем ровно.
Сказки твои стелют жёстко метелью белой. Тёплую нежность наспех в колючем прячут.
Что ты запомнил про верность мою и смелость, если солгал, что они ничего не значат?
Будешь, бегун, беглец, обходить лесами - не уповай на логово и дорогу.
Однажды отрекшись, не смей и смотреть в глаза мне.
Захочешь меня - даже имя мое не трогай.
Человек - животное довольно странное.