ни берега, ни дна, ни статуса, ни формы,
но каждый человек, входя в неё по грудь,
и плотью и душой голодную накормит.
а надо, так и жизнь вручит когда-нибудь.
с одним она щедра, с другим совсем иначе:
поманит и велит наматывать круги.
и я в неё ходил, надеясь стать богаче.
и плакал, и горел, и выжигал других.
я пробуждал в себе Нерона и Сократа,
кричало всё во мне: и тело, и строка!
но, говорят, она бывает благодатна
прозрачна и светла, как воды родника…
Из тайной боязни, что нас нельзя полюбить, мы отталкиваем от себя людей, оставляя вокруг себя пустоту, - и из этой пустоты рождается мысль, что полюбить нас невозможно
не каждый поймет тебя, но каждый умник осудит, что не так живешь…
Нас мало по вечерам - таких пустоголовых и милых -
Шатается трезвыми, собирая осеннюю пыль.
Мы идем не спеша. Или скачем, подгоняя кобылок сивых
К тем, кому еще дороги сено, шалфей и ковыль.
Нас мало по городам. Мы в траве, как в окопах, прячемся.
Чтобы будничный враг не наставил на нас свой ствол.
Мы такими пустоголовыми только кажемся.
Да и милыми тоже. Ветер нас хорошо порол.
Подставляя штормам свои голые, юные спины,
Не познавшие шрамов тоски и несчастной любви,
Мы кормились земли молоком и лепили из глины.
Дети улиц без улиц. Со свободой, гулявшей в крови.
Нас мало по вечерам - таких малодушных и строгих -
Разбивающих стекла одним только взмахом рук.
Мы - у всех на устах. Только в сердце мы - у немногих.
И не каждого можем назвать храбрым словом -
«друг».
Мы рисуем вам жизнь. Только вы ведь не замечаете,
Говорите: «Фортуна сложила. Судьба привела!»
Ах вы, строгие галстуки. Что вы, ну что вы знаете?
Как бы вас ваша глупость однажды не подвела.
Под копытами греется небо и пьет из лужи.
Мы стегаем своих скакунов, убегая прочь.
Может, кто-то из нас все же будет кому-то нужен?
Может, вашей душе мы когда-нибудь сможем
помочь?
Если хочешь поступить мудро, спроси мнение жены, выслушай его и сделай наоборот.
эта странная женщина в чёрных и серых тонах
с опрокинутым взглядом безмолвия вымершей бездны
посмотри на неё приручи залипающий страх
и увидишь как свет вытекает из лунных порезов
не кричит не молчит тишиной не кровит, а дождит
и дыханья не слышно за серой завесой кромешной
принести бы ей чистый водой неразбавленный спирт
но нелепо огнём согревать до дождей прогоревших
эта странная странная женщина просто портрет
что художнику снова и снова как сон возвращают
эта странная женщина ждёт своего столько лет
говорят её видели ночью на старом вокзале
Не бойся, не думай о том, что нас будет ждать,
не верь, что финал оговорен и однозначен.
Все наши истории, люди и города, когда-то смешавшись, сумеют звучать иначе.
Представь, что ты вышел однажды в такой астрал, открыл часовой, неизведанный нами пояс,
где каждая мысль и каждая связь остра, где ты покупаешь билет на возможный поезд
и едешь сквозь осень, подводишь в ней механизм - и стрелки послушно считают часы до встречи.
Представь, что однажды ты просто выходишь из всех мер и систем, чтоб меня обнимать за плечи.
Не бойся, что будешь обыденным и простым, наскучишь мне, пережитый, и станешь прошлым.
Мы просто не можем пройти с тобой и остыть.
Любой из нас лжет, если знает, что будет брошен.
ИГРОКИ
А вечер уж ночи, порой, не рад,
Иным здравый смысл, что бремя:
По разные стороны баррикад,
Друзья, нас разводит время.
Наверно, последний утерян шанс,
Будь трижды оно неладно!
…Играют на жизни - не в преферанс,
Азартно и беспощадно.
И гибнут мальчишки в чужой дали,
Вблизи умирают тоже,
А сколько б детей воспитать смогли! -
Что делать, поведай, Б-же?
До мира и счастья всё недосуг -
Вразрез жизнь идёт с судьбою,
И рубят, и рубят усердно сук,
Не где-нибудь - под собою!
Нет ничего интереснее, чем пробовать что-то новое.
Есть группа людей, которые родились на земле лишь для того, чтобы говорить о смерти. В медленном угасании есть своеобразная красота, подобная красоте небес в час заката, и это их очаровывает.
Ну что же, детка…
Ты уже стемнела,
и все слова - той ночи пересказ,
в тебе прекрасно только твое тело,
как переплет с набором штатных фраз,
лишь выгиб губ, лишь острые лопатки.
Снимай чулки, сминая время в стаз,
в тебе прекрасны только отпечатки,
лишь кожа,
под которой пустота.
И ты поэт, но ты поэт прелюдий,
предмыслия,
предшепота поэм,
в тебе прекрасен только тот сосудик,
наперекор рукам хранящий темп
шаманских бубнов сердца или сорбций,
упругих щек, уже впитавших пот.
И этот темп когда-нибудь собьется.
В тебе поэт - но он в тебе умрет.
А я прозаик.
Я в стихах приблуден,
но высекая стоны из страниц,
пока ты пишешь о крылатых людях,
я вкладываю небо в руки птиц.
уходи из меня
беги
нарезай на воде круги
вот тебе на дорогу соль
уходи за самим собой
начинайся с красной строки
поиграй в четыре руки
потанцуй белый вальс
с листа
не сжигай за собой моста
не выбрасывай вон стихи
начинайся с любой строки
и на месседже «об ни ми»
смайлик выставь над буквой и
и когда ты к себе придёшь
и увидишь не то что ждёшь
не ищи там чужого след
никого в твоём доме нет
никого
кроме тех кто стыл
в белой раме черней чернил
не сжигал за тобой моста
не забыл твоего лица
путеводной звездой светил
а теперь из меня
уйди
Люди так любят требовать друг от друга ответы на вопросы на которые они не получают ответы от Всевышнего
Это осень дождливая, милостью Божьей,
Щедро землю омыла холодной слезой.
Листопадом последним ложилась, как кожа
Покрывая дорожки в мой старенький дом
На рассвете в туман уходила без вести
Собирая в баулы остатки души
Напевала давно позабытые песни
И дождём рисовала на окнах цветы.