Приходили страждущие, просили не о мудрости, доблести, чести, силе, не о ветре попутном, огне внутри, об одном молились - ну повтори. Обходили жертвенник, тёрли камень, темноту исследовали руками, укрывали камеры под плащом, на земле царапали: дай ещё. Солнце спать уходит и тени будит, вот сейчас мы круг обойдём - и будет, кто-то встанет за нами - щитом, крылами, ибо мы ни на что не способны сами. Нам бы в новые дали в другой одежде, будет свежая кровь - заживём как прежде, мы не просим о мудрости, чести, силе, к нам спускались ангелы - перебили.
И молчала скала, и земля молчала, ибо тот, кто приходит начать сначала, просит новой правды своей судьбе, ничего не ведает о себе.
Достаточно трудно быть объективным ко всем, отключить эмоциональное отношение к человеку. Очень важно научиться видеть внутренний мир каждого, именно его потребности и мотивы, причины поступков и действий. Нужно быть готовым к тому, что не бывает универсальных методов работы. Каждый человек требует к себе индивидуального (особого) подхода. Очень важно отказаться от роли спасителя и постараться сделать так, чтобы люди научились спасать себя самостоятельно.
жизнь умнее живущего, вот что ясно по истечении первой трети
кажется, мы выросли, мама, но не прекращаем длиться.
время сглаживает движения, но заостряет лица.
больше мы не порох и мёд, мы брусчатка, дерево и корица.
у красивых детей, что ты знала, мама, - новые красивые дети.
мы их любим фотографировать в нужном свете.
жизнь умнее живущего, вот что ясно по истечении первой трети.
всё, чего я боялся в детстве, теперь нелепее толстяков с укулеле.
даже признаки будущего распада закономерны, на самом деле.
очень страшно не умереть молодым, мама, но как видишь, мы это преодолели.
я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус.
всё мое занятие - структурировать мрак и хаос.
всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.
я не нулевая отметка больше, не дерзкий птенчик, не молодая завязь.
молодая завязь глядит на меня, раззявясь.
у простых, как положено, я вызываю ненависть, сложных - зависть.
что касается женщин, мама, здесь всё от триера до кар-вая:
всякий раз, когда в дом ко мне заявляется броская, деловая, передовая,
мы рыдаем в обнимку голыми, содрогаясь и подвывая.
что до счастья, мама, - оно результат воздействия седатива или токсина.
для меня это чувство, с которым едешь в ночном такси на
пересечение сорок второй с десятой, от кабаташа и до таксима.
редко где еще твоя смертность и заменяемость обнажают себя так сильно.
иногда я кажусь себе полководцем в ссылке, иногда сорным семенем среди злака.
в мире правящей лицевой всё, что занимает меня - изнанка.
барабанщики бытия крутят палочки в воздухе надо мной, ожидая чьего-то знака.
нет, любовь твоя не могла бы спасти меня от чего-либо - не спасла ведь.
на мою долю выпало столько тонн красоты, что должно было так расплавить.
но теперь я сяду к тебе пустой и весь век ее стану славить.
Каждый из нас - большое мозаичное панно. Все люди, которые дороги нам (не обязательно существующие, это могут быть даже герои сказок и книг!) становятся маленькой частичкой нас. Мы формируем свою личность из множества образов, не только любимых, иногда и ненавидимых, и пугающих. Этот процесс называется интроекцией. Всё-таки по большей части мы с детства выстраиваем себя из образов именно почитаемых, уважаемых, дорогих. Мы становимся теми, кого любим, уважаем и ценим, и в свою очередь влияем на тех, кто любит, уважает и ценит нас.
Говорят, что море влюблённых трупами полно… А я вот сколько не тонула, всё на берег выносит.
Любовь безлика, ей глаза ни к чему.
Человек-хорёк: не тронь - пойдёт вонь!
Человек-хорёк: не тронь - пойдёт вонь!
Россия, город полумиллионник, вокруг все угрюмые или совершенно равнодушные лица. Но стоит спросить любого из прохожих как пройти до улицы Н, как тут же лицо человека меняется волшебным образом, и следует подробное разъяснение как и на каких перекладных возможно достичь конечной цели.
В жизни других людей мы всего лишь знаки препинания. Хорошо, если «восклицательные»; печально, если только запятые.
Кто назвал - постоянство-искусством?..
Нестабильность меня не пугает…
Я всегда отдавалась без грусти
Терпкой музыке нежных касаний
Где угодно…
И время и место, нам заранее знать не пристало.
Наши встречи ведь тем интересней,
Что они, каждый раз как сначала…
Мы как парус и дикая шхуна
Две реки половодьем бурлящих…
Лишь коснувшись однажды друг друга,
Эти бури живут настоящим.
И когда, - на пороге у дома,
В темном баре,
На улице пыльной мы случайно встречаемся…
Оба, -
Ощущаем, что время застыло…
Не игра, не ловушки для взрослых-
Магнетизм безусловнототальный…
Для тебя я закон без вопросов, -
Ты судья и палач идеальный …
Сколько раз обещали-
«в последний»…
Проклинали друг друга ночами.
А потом, неожиданно вместе
Где-то рядом опять возникали …
Ты моя непрочтенная книга,
Мой секрет до конца не раскрытый…
Я в тебе до последнего мига
Как и ты до последнего, милый…
- Почему мужчин так бесят сильные, уверенные в себе девушки? Может они чувствуют конкуренцию?
- Ну если вас так бесит, что мужчина ведёт себя как баба, почему нам должно нравиться, что женщина ведёт себя как мужик?
В прокуренном вагоне мы едем ни на море
ни к черту на кулички ни к теще на блины
в плацкарте места нету не сдвинуться к соседу
кто молится кто платит за прошлые грехи
мужчины в преферансе
девчонки просят танцы
солидные мамаши
разглядывают пол
у каждого в бауле
по прянику и пуле
есть даже кнут бумажный-
но это не о чем…
…Все едут едут едут
молчат ведут беседу
сквозь окна наблюдают изменчивый пейзаж
знакомятся и спорят
пьют чай под разговоры
и попросту скучают
как будто про запас
качаются вагоны
ведь поезд самый скорый
успеешь оглянуться, а станция прошла
никто и не в обиде
не вышел так увидел
куда других уводят
отсюда навсегда
… а время магистралью
две полосы печальных
на стыках
словно годы считают наугад
все едут едут едут
и вроде сели в среду
а волосы белее чем первый снегопад
Лучше нас нет, а возможно и хуже нас нет, если мы в чьей-то памяти.
Мир таков, какой есть… и не нам его менять…
Мы - слеза мира, дотронувшись раз к нему получаем ожог и счастье… одновременно.