Не бывает людей плохих, не бывает людей хороших. Бывают люди, которые думают по-другому, чувствуют по-другому. И это вовсе не означает, что человек плохой или хороший. Это означает, что человек не такой, как ты.
Обидно умирать в одиночестве… Алло! Серёжа?..
ИСКЛЮЧЕНЬЯ
Один летит с небес в объятия беды,
Другой - из бездн сквозь звёздные скопленья:
Конечно, человек - продукт своей среды,
Но всё же и бывают исключенья.
зачеркнутые дни календаря-отметины разлуки на лице
я знаю ты давно забыл меня
те годы расворились как во сне
но я живу … и возращаясь в дом
весною приношу сюда цветы
листаю наш желтеющий альбом
читаю твои первые стихи
и тени разбегаясь от меня
вновь заполняют комнаты тобой
и каждый шорох ветра и огня
во мне, как прежде будоражит кровь
и даже память уступает трон
когда признанья льются из души
конечно, я не юная Ассоль
И ты уже давно не Грей,-увы
неизлечимой нежностью больна
моя душа простила все грехи
я научилась жить теперь одна
но не умею без тебя, - прости!
размытой палитрой -
прозрачным наброском
ноябрь встречает
зимы недоносков
колючие мошки
слетаются в стаи
парят за окном
на профиле тают
предчувствуя зиму
их ветер не гонит
стеклянные лужи.
листвою исходят
грустит под ногами
осенняя слякоть
хрустально прозрачен
в палитре ноябрь.
а где-то там
за линией прибоя
гуляет утро
в дымчатой росе…
и фиолетом отражает море…
и облака клубятся в гамаке
и шепчет пена, рассыпаясь в брызги
и гладит кожу ранний ветерок
…и утекает жизнь
легко, неслышно…
за каплей капля,
в розовый песок…
…в кого только он не рядился…
Познавший и славу и ложь…
По миру пол жизни носился, -
Везде пропадал не за грош…
Не пели ему дифирамбы наперсники и халуи…
И в ярком обличьи таланта
Не видели чудо-звезды
Он был и пророком и богом
Иконою стиля, рабом.
Идущий своею дорогой
Плодил и толпу и врагов…
И вот возвратился"пропащий"
В свой старый заброшенный дом…
Вернулся… пустым и вчерашним, -
Оставив дела на потом…
А в доме все те же картины…
И тоже в разводах трюмо…
Немного скопившейся пыли…
Хоть много воды утекло…
…никто его больше не встретит…
(и это он знал уходя)
Бездомным скитальцем-поэтом…
«Вернулся к азам бытия»…
Сопя закурил в коридоре…
А дальше не шагу вперед …
Все мысли сомкнулись как в коме…
Слезой перекошенный рот…
Шептал прорываясь до крика…
О том что уже не вернуть…
Словами той, первой молитвы…
С которой отправился в путь
Седой…(поседевший до срока)
Искатель, мыслитель, поэт…
В него уместилась эпоха…
… и жизни…
Почти тридцать лет…
Давно перекрашены двери
И окна… его детских грез…
Но сдали последние нервы…
И память вернула тот год
… он принят…
Он будет студентом.
В Москву. собирает багаж…
Его одноклассница Лера
И бабушка просят писать…
А он каламбурит в прихожей
Рифмуя… картаво слова…
Кот Гамлет играет -«безбожник»
Вязаньем до первого шва…
И Лера почти разрыдалась…
-Кашне… Оставалось чуть-чуть
Теперь ничего не осталось
Забудешь меня…
-Други, в путь!
Вокзал…
Пироги на дорогу…
Бабуля простится пришла…
Молитву шептала …
Стыдилась
Теряя негромко слова…
Друзья обнимались подолгу…
И Лера пыталась обнять.
Он чмокнул кудрявую челку,
Но как-то совсем невпопад…
Потом покраснел виновато…
Сказал
-Напишу… не грусти!
Шипели колеса азартно…
Стучали на стыках пути…
Столица гудела как улей…
На улицах толпы людей…
На тумбах… театров в июле
Гастроли-«Весь мир у дверей»
Красивое здание вуза…
Общага,-родное жилье…
Потом КВН, друг «Карузо»
…и девушка в светлом пальто…
Они познакомились сразу…
Закончился первый концерт
Весь вечер он как по заказу-
Читал, рифмовал, пел дуэт…
Она подошла…
Протянула красивую фото-тетрадь…
Пожалуйста,
-Можно для Юли …
Стихами, вот здесь написать?-
Сама бы во век не решилась
А Вы безусловно талант …
Ей плохо сейчас …
Она к лету…
Не знаю как это сказать…
…у девочки что то случилось
…Он понял…
-Конечно!Сюда?
- …
- Но только скажите нам милость?
Откуда взялась красота?
-Меня пригласил, друг,
Он с Вами…
«Карузо?"-отпетый шельмец!..
А я без костюма при даме -
Все! Нет мне прощения
Нет!..
Девчушка почти улыбалась
Лишь тушь растеклась по щеке…
Они потом вместе гуляли,
Спускались к полночной реке…
«Печальная тихая птица» -
Любила по долгу молчать…
Широкие крылья- ресницы,
Глаза -серебристая гать…
Как имя нерусское Вайва,
Акцент сочетался с лихвой
С ее королевскою статью…
Красивой и гордой душой…
А дальше…
Он вспомнил…
Весною,
Когда умирала сестра,
Она, стала сразу чужою…
Далекой…
Сама не своя…
Он вместе с друзьями
Пытался,
Хоть чем-то утешить, помочь…
Но чувствовал, как отдалялся…
…она прогнала его прочь…
Не сдал в конце лета экзамен
…отчислен…-
Уехал в Сибирь
И жизнь совершенно другая…
…там стройка…
Барак, коллектив…
Вернулись стихи.
Пел на танцах…
Потом фестиваль,
Вновь Москва…
И первые фото
На глянце…
И жизнь завертелась сама…
Его приглашали театры, -
Везде неизменный аншлаг!
Правительственные меропрития…
Концерты!
Везде нарасхват!
Он так уставал…
Даже дОма не мог завести…
И семью…
А женщины… были…
И много…
Но он мечтал встретить одну…
«Печальную тихую птицу»
С красивой и гордой душой
В которую сразу влюбился…
И всюду возил за собой…
Ни капли она не старела
Глаза не теряли свой свет!
На фото, в потертом портфеле-
Ей будет всегда 20 лет…
…стоял и курил в коридоре…
Дрожала зачем-то рука…
Слеза, как соленое море
Сжигала до края глаза…
Но дверь…
Отворилась нежданно
Шагнула навстречу едва…
Печальнокрасивая Вайва,
За плечи его обняла…
Отчаянье души, безмолвно рисовало,
Последний стон листвы растоптанный ногой.
Дни уплывали вдаль
Их оставалось мало,
В холодной вышине клубился птичий рой…
Размытая земля, казалась неуютной
А мертвые глаза потухших облаков,
Смотрели с высока, и расплывались мутью
В страданиях души
Растоптанной ногой…
Нашел фото твоё,
Ты на нём молодая,
Улыбаешься ты,
Вся такая смешная.
Как ты там хороша,
Как ты там безупречна,
И счастливая ты,
Ярче солнышка светишь.
Милый взгляд твой, улыбка,
Чуть прищурив глаза,
Ты такая счастливая,
От кого без ума.
Сразу видно что фото,
Не простое оно,
Был фотограф любимый,
Вся ты там для него.
Для него улыбалась,
В позу клевую став,
Просто им восхищалась,
От любви расцветав.
Что случилось не знаю,
Что же вышло не так,
Почему стала стервой,
И на всех наплевать.
Почему ты не веришь,
Не друзьям, не парням,
Если тот тебя предал,
Если просто послал.
Есть же парень на свете,
Кто полюбит тебя,
Вновь засветятся счастьем,
Твои крошка глаза.
Вновь в душе станет праздник,
А зимою весна,
Вновь ты станешь любимой,
И полюбишь сама.
Будет всё это точно,
Подожди, не скучай,
Будет рядом любимый,
Только твой, для тебя.
И не надо быть стервой,
Всем грубить, посылать,
Чтобы счастье своё,
Было легче искать.
Тебе сердце подскажет,
С кем тебе хорошо,
И что он точно лучший,
Для тебя только всё.
Берегите друг друга,
Счастье это не вещь,
В магазине не купишь,
Ты за злато и медь.
Счастье трудно все знают,
Повстречать на пути,
Если счастливы просто,
Будет место любви.
И всегда будет праздник,
Для любимых для Вас,
Берегите друг друга,
Так легко всё терять.
Закроются осенние врата…
Вдох-выдох…
и строка заиндевеет.
Норвежские тоскующие феи
слетятся заклинать свои шторма.
Как про’стыни трепать полотна снов,
от свежести хрустящие морозно,
забыв, что капитанам и матросам
в них чудятся изгибы парусов.
Неслыханно!
Постельное бельё,
презревшее насилие прищепок,
сорвёт узду и ринется за ветром,
распугивая злое вороньё…
Движеньем безупречных белых крыл,
подобно золотому альбатросу,
разрушит опостылевшую прозу
и скрип унылых мельничных ветрил.
А вслед за бунтом штор и простыней
сойдёт с карниза в полночь Маргарита -
блистательною одой Динамиту
и сущности безбашенной своей…
Открыть сезон
привычно нагишом,
шагнув в декабрь бессовестно и босо,
с улыбкой игнорируя морозы,
оставить только звёздный капюшон.
А дальше в путь…
Навстречу кораблям,
затерянным во тьме чужих вселенных,
чтоб стать им обольстительной Сиреной,
с улыбкой присягающей штормам…
Не чужды ей ни горе, ни слеза -
она сама так часто погибала,
что блеском закалённого металла
мерцают в темноте её глаза…
Так грозная сверкающая сталь
вживается в арктические воды,
и манит, как магнитом, мореходов
в бурлящую, губительную даль.
Виват очередному декабрю! -
законному де-факто и де-юро,
где в шоке от невиданного сюра
косяк из простыней летит на юг…
У нас с друзьями есть традиция - каждое 4 ноября мы накрываем стол, а потом поочерёдно заходим в Википедию, чтобы найти там подходящий тост к этому большому празднику, смысл которого для нас так и остаётся не ясен.
В далеких годах ходили мы по горам.
Ну как по горам. Не столько по горам, сколько по пещерам.
Пещеры это не то, что в Афоне. Дорожки. Перила. Подсветка. Музычка.
Пещеры это грязища! Пот. Холод. Колоссальные нагрузки.
Это непроходимые шкуродеры где, порой, приходится голову плющить, чтоб прошла.
Короче - романтика еще та.
Зато и драйв не хуже чем у альпиниста.
У нас в группе были два брата из ларца. Здоровый Вася-качок, бывший спортсмен тяжелоатлет (фамилия изменена) и его худенький друг Олежка (назовем его так). Оба фельдшеры со скорой. Обоим лет по 19−20.
Специфика покорения пещер - нужно нести много веса. Очень много.
По этой причине экономится каждый грамм.
Не фигурально каждый грамм. А реально. (зубные щетки без ручек, на всю группу один тюбик пасты и тот неполный, кружки и посуда не берутся - все изготавливается из консервных банок уже на месте
По этой причине Олежка и Вася из одежды взяли только пещерные комбинезоны. И ВСЕ.
В них в поезде и в дороге. В них же в пещерах и в грязь и в шкурник. В них же спустились мы с самому синему морю (шучу. Черному).
Вокруг май. Солнышко. Праздный южный курортный городок. Чистота и порядок. И тут мы. В берцах. Грязных… натурально ГРЯЗНЫХ комбезах спустились с гор.
Вечерело. В парке народу мало. Мы присматриваем место для ночлега.
Забрались чертезнает куда. В какие-то кусты и кущеря, куда не ступала нога нормального человека.
И вдруг крик со стороны ведомственного пляжа - «Мальчики!!! Помогите!!! Моему мужу плохо!!!»
Глядим. На волнорезе лежит тело весьма синего цвета, с признаками недавней жизни, но в состоянии уже покинувшего этот бренный мир.
Я не медик. И по наивности хотел было кинуться искать телефон или хотя бы милицию с собакой.
Вася, своей здоровенной ручищей поймал меня за плечо - «Ну что ты суетишься??? Даме нужна скорая помощь. Скорая уже здесь» (напомню, оба друга - фельдшеры на скорой)
Перемахнув в одно касание через ДВУХМЕТРОВЫЙ забор Вася и Олежка в своих РЕАЛЬНО ГРЯЗНЫХ КОМБЕНИЗОНАХ и берцах вальяжной походкой подходят к бренному телу (немало напугав жену покойного - ибо вид у них был натурально страшный).
- Васек! Глянь! Мужик кони двинул.
- Ну и чё? Ты чё трупов чтоль не видел? Чё делать-то будем?
- Чё-чё. Это не наша смена. Не наш раён. не наш город - давай отпустим мужика.
- Да ты погляди как его жена убивается. Жалко ее. Давай чиста по приколу прокачаем бедолагу.
- Ну разве что для прикола.
А далее я увидал как работают профессионалы реаниматологи. Это было великолепно!
Через 40 секунд (!) мужик уже отхаркивался. (асфиксия рвотными массами. Астма. Зашел в холодное море и все)
А еще через пару минут порозовел. А еще через 5−7 минут прибежали санитары из близлежащего санатория и скорая и со словами - «мальчики уходите от сюда, здесь ничего интересного» просто напросто выставили всех нас за территорию ведомственного пляжа.
На следующий день Вася с Олежкой, вальяжно сидя на курортной лавочке все в тех же пещерных комбезах и берцах добродушно возмущались -
- Не ну Вы видели! Идите отсюда «мальчики».
А у самих халаты грязные.
Если кто ходит в церковь и видит там на иконах ангелов - не верьте. Ангелы не всегда летают. И не всегда у них белые одежды и крылья.
Иногда ангелы-хранители ходят в берцах, в пещерных комбинезонах и обладают весьма специфичным юмором.
низкий старт
Н.Д.
У него там под рёбрами пламя и рёв винтов,
безрассудство Икара и тяга к высоким нотам…
Он легко превращает фантомы своих стихов
в оглушительный гул реактивного самолёта
Сквозь помехи и шорохи сводками рву эфир
и кричу ему пьяно,
что тоже пилот со стажем.
Он смеётся в ответ:
мол, проспишься - поговорим,
а пока о полётах забудь… и не думай даже…
Я конечно, забуду…
на утро не вспомню… факт…
но сегодня, хмелея, упрямо рулю на взлётку.
до хрена куража и горючего полный бак-
самолёт мой под крышку заправлен палёной водкой…
А таким сумасшедшим, ты знаешь - лишь дай штурвал -
им что море, что небо, как водится, по колено…
но не пьяная лыба, а каменный злой оскал
на хорошеньком фейсе стал стильной добавкой к шлему…
Пусть туманен мой разум,
рассеян и мутен взгляд,
только чуткое сердце фиксирует всё до йоты.
Вслед обратному счёту - разбежка и низкий старт,
как законное право взлететь и сорваться в штопор…
Нас давно отпустила в холодную синь земля -
в бесконечную даль,
где масштаб соразмерен Слову.
Уходить в виражи и выписывать вензеля -
вот и всё, что осталось,
но вряд ли мы ждём иного…
Нет, не дрогнет ни мышца… ни жилка внутри… ни нерв…
я всё больше трезвею, и цель обретает ясность…
Мы, как вольные птицы, танцуем на свой манер
в упоительном вихре,
где мерой всему - опасность…
Ни понтов… ни поблажек… ни жалости… ни черта!
Всё вполне добровольно,
а значит, предельно честно…
А на финише лентой всего лишь одна черта -
золотой горизонт - как звенящий канат над бездной.
И ни слова… ни вздоха… в наушниках полный ноль -
словно челюсти сжаты какой-то упрямой силой.
Это первый этап:
испытание немотой -
бессловесный ожог ослепительной злою синью.
Из тугой тишины непременно родится крик -
первобытный, гортанный - сквозь мощный поток индиго,
и на радужной ноте однажды наступит миг,
где войдут в резонанс два синхронно летящих МиГ-а.
Ну, а дальше известно -
пернатым неведом страх.
Им чем выше, тем лучше. Ты - тот ещё небожитель…
Я давно околдована небом в твоих глазах,
где танцует в прицеле мой солнечный истребитель.
Я не хочу! И тишиной в ответ оглохла…
Звучание музыки проникло внутрь и ждёт…
Мне не нужны стола чужого крохи!
Кто любит искренне… Не предаёт.
От бессонниц веки кажутся чем-то липким,
от бессонниц стены в доме покрыты льном,
от бессонниц возле подъезда худые липки
превращаются в тошнотворный зеленый ком.
От бессонниц чашки на кухне скрипят негласно,
от бессонниц чаще кажется - ты не жив,
потому что жизнь - это чья-то чужая частность,
под которой сидя, ты болью своей брюзжишь.
Слишком много куришь. Одну за другой. Не важно.
Раскроившись в центре, ты вывалился вовне
эмбрионом слов - недозрелым, желейным, влажным,
в сигаретном дыме, от легких до мозга - весь.
Все слабее время, слабее стены и липки,
все слабей асфальт, на который ты сплюнут ниц,
из твоих глазниц выползают в траву улитки -
это мысли, сжатые в тело больших частиц.
Все слабеет, все. Или просто слабеют руки?
Или просто холодно стало в рельефе мышц?
Ты лежишь недвижно. Нет больше ни мух, ни звуков.
Вот теперь ты, кажется, спишь.
Вот теперь ты спишь.