Любовь добра - полюбишь и бобра.))
Бес тебя мне стало плохо
Грусть окутала меня
Ведь ты мой ангелочик
Ты разгоняла грусть печаль
Мне без тебе не нужно жить
Ведь только ты одна нужна мне
Познакомиться с женщиной - легко, пригласить на свидание -логично, развести на секс - дано немногим. Увидеть в женщине качества, способные вызвать «химию» - допустимо. Воспеть женщину и быть ей верным - это дар.
Он так сладко поил её любовью, что она вошла в любовный запой.
Стайки людей. Остановка. Туман.
Люди в маршрутке мечтают о кофе.
Кто-то ещё ночью жаркою пьян,
Кто-то к стеклу прижимает свой профиль.
Кто-то сидит в вездесущей сети,
Маниакально прилипнув к экрану.
Кто-то, как я, беспричинно грустит -
Злая привычка терзать свои раны.
Волосы в узел и тушь на бегу,
Я досыпаю под грохот маршрутки.
Мне снова снится тепло твоих губ,
Ты - только центр, а все - в промежутках.
Ты до сих пор моя тихая боль,
Символ которой есть знак бесконечность.
Я ведь все время крадусь за тобой,
И оправдаться, пожалуй что, нечем.
Сто тысяч раз мной прокручен сюжет
Нашей случайной как будто бы встречи -
Как ты посмотришь, и как я в ответ,
Теплое облако сядет на плечи.
Утро как утро, вливаемся в строй,
Топчем февральских осадков остатки.
Я живу в облаке теплом… Любовь…
Это тааак горько.
Это тааак сладко.
Как жаль, что не вернуть нам прошлых дней… Не для того чтоб изменить, а чтоб любить ещё сильней…
Один у этой осени обряд -
Шептать трех самых теплых слов сплетенье:
«Тебя люблю я, я люблю тебя.
Люблю, Люблю.»
до умопомрачения
Говард Кнолл красавец, и это свойство его с младенчества отличает.
Его только завистник не признает, только безнадежный не замечает.
В Говарде всякий души не чает,
Он любую денежку выручает
И любую девушку приручает -
И поэтому Говард всегда скучает.
Старший Кнолл адвокат, он сухой и желтый, что твой пергамент,
Он обожает сына, и четверга нет,
Чтоб они не сидели в пабе, где им сварганят
По какой-нибудь замечательной блади мэри.
Кнолл человечней сына - по крайней мере,
Он утешает женщин, которых тот отвергает.
Вот какая-нибудь о встрече его попросит,
И придет, и губа у нее дрожит, и вот-вот ее всю расквасит,
А у старшего Кнолла и хрипотца, и проседь,
Он глядит на нее, как сентиментальный бассет.
«Я понимаю, трудно с собой бороться, -
И такая, в глазах его легкая виноватца, -
Но стоит ли плакать из-за моего уродца?
Милочка, полно, глупо так убиваться».
Нынче Говарда любит Бет (при живом-то муже).
Бет звонит ему в дверь, затянув поясок потуже,
Приезжает на час, хоть в съемочном макияже,
Хоть на сутки между гастролей даже,
Хлопает ртом, говорит ему «я же, я же»,
Только он не любит и эту тоже,
От нее ему только хуже.
Говард говорит отцу: «Бет не стоила мне ни пенса.
Ни одного усилия, даже танца.
Почему я прошу только сигарету, они мне уже „останься“?
Ослабляю галстук, они мне уже „разденься“?
Пап, я вырасту в мизантропа и извращенца,
Эти люди мне просто не оставляют шанса».
Кнолл осознает, что его сынок не имеет сердца,
Но уж больно циничен, чтоб из-за этого сокрушаться.
Говорит: «Ну пусть Бет заедет на той неделе поутешаться».
***
Через неделю и семь неотвеченных вызовов на мобильном,
Говард ночью вскакивает в обильном
Ледяном поту, проступающем пятнами на пижаме.
Ему снилось, что Бет находят за гаражами,
Мертвую и вспухшую, чем-то, видимо, обкололась.
Говард перезванивает, слышит грустный и сонный голос,
Он внутри у нее похрустывает, как щербет.
Говард выдыхает и произносит: «Бет,
Я соскучился». Сердце ухает, как в колодце.
Да их, кажется, все четыре по телу бьется.
Повисает пауза.
Бет тихонько в ответ смеется.
Старший Кнолл ее не дожидается на обед.
Вне моих систем,
Вне пределов стен,
Вне теней от рук,
Вне ума подруг,
Вне ночей и дней,
Вне души моей,
Вне картинных рам,
Вне банальных драм,
Вне обзора глаз,
Вне шаблонных фраз,
Вне замков дверей,
Вне души твоей,
Вне зеркал окон,
Вне углов сторон,
Вне морей и стран,
Вне глубоких ран,
Вне людских обид,
Вне любых орбит,
Пусть лишь в рамках слов,
Но живет …
… ЛЮБОВЬ!
Крошечным одеялом,
Скроет обиды ложь …
Если ты счастлив малым -
Крупное не тревожь!
Что-то уже стерпелось,
Что не совсем - улеглось …
Если летать хотелось -
Падать зачем пришлось?
Куполом влаги, вскоре,
Осень накроет зонт …
Если не вместе в горе -
В радости не резон!
Шорохом листьев рваных,
Мыслей не заглушить …
Если сквозная рана -
Нечего ворошить!
Пахло спичками и таблетками,
Выкипало на плите молоко …
Нимфоманками и нимфетками -
Быть легко!
Барабанило в окна с вечера …
Нежно плавился воск свечей …
Становилось немного легче мне -
Без врачей!
Ибо истина позналась новая
И мгновенно со мной слилась -
Не судьба у меня ху@вая,
А я мразь!
Не купируется, не лечится …
Ни диагнозов, ни вакцин!
Становилось немного легче мне -
Без причин!
Пахло спичками и таблетками,
Люди кутались нервно в пальто …
Нимфоманками и нимфетками -
Быть не то!
Мысль убийственнее выстрела …
И доступна без лишних слов!
Мне позналась простая истина -
Мазелтоф!
Приятные все наши отношения
Для утешения амбиций наших, самолюбия.
Любовь лишь истинная ценность,
Она безмерная и скромная и неподкупная.
Ей только стоит верить.
Не живется сердцу, не живется,
плачется ему по рецидиву.
Тьма на дне старинного колодца,
воздух пахнет вермутом и сливой.
Обними меня, пока ты помнишь
как в горах обманывает эхо.
Ластится дорога как приемыш,
но по ней так просто не проехать:
счастье здесь за каждым поворотом,
но встречает странными цветами -
жизни мёд переполняет соты…
не такие с трассы вылетали,
не такие - и сильней, и звонче,
глубже взгляды, резче лбы и скулы…
И звенел коровий колокольчик,
и туман сгущался над аулом.
Не живется сердцу, не живется.
Как же раньше уживались вы с ним?
Тьма на дне старинного колодца -
плата за глоток из горной выси.
Любить человека легко, трудно - любить его таким, какой он есть на самом деле.
Было бы идеально,
Если бы хлопья снега
Завтрашнего снега …
Сыпались не с неба!
А горизонтально …
Сквозь людей, их ткани …
Растворясь в сосудах,
Превращались в пятна!
Было бы понятно …
По составу крови
Свитер какой вязки
Одевать на вечер!
И бесчеловечно …
Было б обижаться
На людей холодных
По своей природе …
Впрочем, если честно,
Я не о погоде …
И даже не о снеге!
О его объятьях …