Бродит осень по крышам Москвы,
Умывая бульвары водой дождевой.
Пряный запах горелой листвы…
Это лето сжигает мосты за собой.
Скоро, вместо мостов-пепелищ,
Станет стены из льда штукатурить зима.
А пока, с чисто вымытых крыш,
Осень спрыгнет погреться в мой тёплый карман.
Пробурчу ей привычное «брысь»,
И, закутавшись в плед, досмотрю свои сны.
Помудрела на целую жизнь…
Да, но только до новой безумной весны.
Принцесса милая моя
Какая ты прелестная
ты ангел мой и демон во плоти
С тобою рядом быть готов
Я просто на века
Останусь возле я тебя
любимая моя
Полтысячи контактов в телефоне,
(Все как у всех. Есть нужные, есть нет)
Но среди них есть очень важный номер,
И я, поверьте, жду его Привет…
Я для него проснусь в любое время,
Отвечу на звонок, где б не была.
С улыбкой я читаю сообщенье,
Прости- прости, я знаю что спала…
И вот тогда на кухне свет зажжется,
И запах кофе в мой ворвется дом,
Он для меня несет в ладонях солнце,
А осень красит листья октябрем.
Прикосновенья рук к щеке небритой,
Находят губы сразу в главном суть,
И до утра остался мир забытым,
И до утра нам вместе не уснуть…
И до утра… А дальше будь что будет!
Я не хочу загадывать. И впредь,
Подвластны мы желаниям. Мы люди.
Я научилась жить и не жалеть!
Я научилась быть ему той самой,
К которой рвется тело и душа!
Я научилась видеть его раны,
И шепотом за миг сводить с ума…
Я научилась быть ему, как воздух,
Невидимой и легкою, как свет,
Я научилась не искать вопросов,
Тем более не требовать ответ!
Что до Пайпер Боул - этот мальчик ее не старит.
Пайпер мнится - она с ним все еще наверстает.
Пайпер ждет, когда снег растает,
Слушает, как внутри у нее гудение нарастает,
Пайпер замужем, но когда-нибудь перестанет -
И поэтому копит на черный день: день, когда ее все оставят.
Что до мальчика Пайпер - то он мечтает о миллионах,
Ходит в баснословных своих очочках-хамелеонах,
От ладоней его холеных,
Очей зеленых,
Пайпер отваживает влюбленных и опаленных,
Называет мальчика «олененок»,
Все никак на свою отраду не наглядится,
Все никак ему колыбельных не напоется,
Он прохладный и ускользающий, как водица,
Между пальцев течет, а в руки все не дается;
Мать шипит ей: «Да он тебе в сыновья годится».
В Пайпер это почти проклятием отдается.
Что до Ричарда Боула, то он как загнанная лошадка.
Он измучен: дела у фирмы идут ни шатко
И ни валко; а игры Пайпер его смешат как
Все попытки позлее цапнуть его за пальчик.
Этот мальчик, наверное, денег и славы и алчет.
Ну, а Пайпер со временем делается все жальче.
Что до Ким, ближайшей подруги Пайпер, то это икона стиля.
Как могло быть не так, при ее-то вкусе, ее-то теле.
Ким неловко, что мальчик Пайпер порой ночует в ее постели,
Ким хихикает: «Как же мы это допустили?»,
Но не выгонять же его на улицу, в самом деле.
***
Дальняя спальня, за спальней ванная, душевая,
На полу душевой сидит Пайпер полуживая
И ревет, и грызет запястье, словно овчарка сторожевая.
Ричард обнимает ее, целует в родную спину,
А потом в макушку, увещевая:
«Все уже позади, заканчивай эту травлю,
Ну поверила, ну еще одному кретину.
Детка, детка, я никогда тебя не оставлю.
Я уже никогда тебя
Не покину».
любовь не вздохи на скамейке
ведь вместе надо жизнь прожить
и подавить мильён желаний
прибить
Ты знаешь, а нас с тобой ещё ждут на торт…
Тот самый, с глазурью и ароматом лета.
И ты шёл бы рядом и был бы ужасно горд
Тем, как я иду, как накрашена и одета.
А там - ещё осени нет, как и нет дождя.
Там кот на крыльце и тепло на окне от кваса.
И мы бы смеялись, в тесный проём входя,
И ты бы меня локтями задеть боялся.
На лавке дубовой нежится старый плед,
Под ноги ложится пёс с поседевшей шерстью…
Ты знаешь, ведь нас с тобой в этом доме нет.
А если придём на торт, то уже не вместе.
Говорят от любви до ненависти один шаг. Нет… Один шаг от очарования к разочарованию…
А вот между любовью и ненавистью - сотни попыток все изменить, море слов и слез.
Хорошо. Сегодня моя очередь.
Таять как сахар, когда ты будешь сквозь пальцы литься.
Когда твои надежды пересекут все мои границы.
Когда в самом высоком из … я не помню имени.
Но ты меня туда выведешь, ты же знаешь в каком именно.
Протянешь ладонь, а я положу в неё маленький ключик
От моего неба, от моей музыки. И ты знаешь лучше
Как сделать, чтоб все мои страхи стали вчерашними снами.
Чтоб я перестала думать, сколько тысяч метров под нами.
Когда между «взлетать» и «падать» я не почувствую разницы,
Я буду молчать, что бывает с небом, когда ты его касаешься,
Как меняют цвет облака, ритм и частоту пульса.
А ты обещаешь молчать, какого они вкуса?
Будь со мной осторожен.
Я терпкость июльской жары.
Акварельность иллюзий
и хрупкая память о лете.
Отвоюй меня нежно.
Косыми дождями навзрыд.
Листопада пульсацией в струях дрожащего света.
Запускай внутривенно с небес свой пьянящий наркоз.
Задохнись ароматом волос.
Я засну у тебя на коленях.
Головою на север.
Лицом в безысходность.
Душой на износ.
И ступай аккуратно.
Владей мной без резких движений.
Чувство, желание и взаимопонимание - собирают вместе пазл любви.
Куда не посмотришь, везде пишут: писатели, обычные люди, что когда
не получается завоевать человека, ты отпусти, типа это не твое и ищи свое… Такое ощущение, что такой бред пишут слабые люди, но при
этом считая себя сильными, раз смогли уйти в другое направление
Если считаешь человека родным, то как бы не получалось у тебя с ним
ты в не силах будешь попрощаться навсегда… Иногда надо ждать своего момента, год, два, пять… и верить, цепляясь за каждую ниточку, чтобы
в итоге крепко обнять. Будьте терпеливыми, ведь чудеса случаются всегда!!!
С ним ужасно легко хохочется,
говорится, пьется, дразнится;
в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы -
почти тигрица,
обнимающая детеныша.
Он красивый, смешной,
глаза у него фисташковые;
замолкает всегда внезапно,
всегда лирически;
его хочется так,
что даже слегка подташнивает;
в пальцах колкое электричество.
Он немножко нездешний;
взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке;
высокопарна речь его;
его тянет снимать на пленку, фотографировать -
ну, бессмертить, увековечивать.
Он ничейный и всехний -
эти зубами лязгают,
те на шее висят, не сдерживая рыдания.
Она жжет в себе эту детскую,
эту блядскую жажду полного обладания,
и ревнует - безосновательно, но отчаянно.
Даже больше,
осознавая свое бесправие.
Они вместе идут; окраина;
одичание; тишина,
жаркий летний полдень,
ворчанье гравия.
Ей бы только идти с ним,
слушать, как он грассирует,
наблюдать за ним,
«вот я спрячусь - ты не найдешь меня»;
она старше его и тоже почти красивая.
Только безнадежная.
Она что-то ему читает,
чуть-чуть манерничая;
солнце мажет сгущенкой бликов два их овала.
Она всхлипывает - прости, что-то перенервничала.
Перестиховала.
Я ждала тебя, говорит,
я знала же, как ты выглядишь,
как смеешься,
как прядь отбрасываешь со лба;
у меня до тебя все что ни любовь - то выкидыш,
я уж думала - все, не выношу,
несудьба.
Зачинаю - а через месяц проснусь
и вою - изнутри
хлещет будто черный горячий йод да смола.
А вот тут, гляди, -
родилось живое.
Щурится. Улыбается. Узнает.
Он кивает;
ему и грустно, и изнуряюще;
трется носом в ее плечо,
обнимает, ластится.
Он не любит ее, наверное, с января еще -
но томим виноватой нежностью старшеклассника.
Она скоро исчезнет;
оба сошлись на данности тупика;
«я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести;
она стиснет его в объятиях, уезжая.
И какая-то проводница или уборщица,
посмотрев, как она застыла женою Лота
- остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится -
и до вечера будет маяться отчего-то.
Стать ангелом можно только рядом с тем, кто любит твоих демонов.))
Когда похудеешь… когда похудеешь…
А я не в том возрасте… когда СОХНУТ…
Я в том ВОЗРАСТЕ… когда ЦВЕТУТ…))…
Знаешь, если мечтать, так ни в чем уж себе не отказывать, Строить дом на двоих, там где берег и плещутся волны, Чтобы небо над крышей усыпано звездами-стразами, И под ними в песке мне с тобой говорить полусонным. Знаешь, если любить, то любить отдаваясь и искренне, Закрывая глаза, растворяться в тебе без остатка. И под куполом черным, усеянном звездами-искрами, Целовать тебя в щеки в песок уложив на лопатки…