И даже ночью, в полной темноте, Мы, как во сне, целуем чьи-то губы, Но с болью понимаем, что не те, И от тоски сильней сжимаем зубы.
Статистика доказала что мужчины занимаются любовью в два раза чаще женщим-вопрос с кем?
Причин не знаем. Ясно лишь для нас -
Любовь проходит сквозь цензуру глаз.
Рассудочность не зажигает кровь.
Не вечно ль первый взгляд родит любовь?
Вчера могла, но не позвонила. А спать легла с мыслями о тебе, как бы было сейчас хорошо, если бы ты лежал рядом. Я соскучилась, но уже не хочу звонить тебе, не хочу встречаться с тобой, не хочу вновь слушать твои нравоучения. Всё так надоело, каждый раз одно и то же, начинается одинаково и заканчивается одинаково. Наверно, я победила борьбу с самой собой и ты мне больше просто не нужен!..
История любви.
***
Мне было десять лет. Однажды осенним вечером я вернулся из школы домой и почувствовал, что заболел. Температура росла день ото дня, становилось все хуже, и, наконец, всего меня охватил жар. Я лежал, закрыв глаза, и просил только пить. Мама моя бегала на рынок за виноградом, гранатами, а потом все стояла на кухне, выдавливая для меня прохладный сок… Я ждал его, «оживал» на минуту, выпивал сок одним огромным, жадным глотком, но вскоре уже вновь закрывал глаза и вытягивался на постели.
Это была инфекционная болезнь крови, к счастью, не самая опасная. Мне стали делать уколы, и как только состояние позволило - отвезли в детскую больницу на Русаковку.
Я помню вечернюю дорогу в «Скорой помощи», помню, как простился с мамой и вслед за какой-то женщиной долго поднимался по больничной лестнице с этажа на этаж. Помню желтые лампы инфекционного отделения: оно было переполнено.
- Проходи сюда, - сказала сестра. - Другого места все равно нет.
Меня ввели в палату, где я увидел одну свободную койку.
Я прошел прямо к ней, лег под одеяло, посмотрел на белый потолок, на кафельные стены палаты, мысленно, про себя позвал «мама, мама» - и беззвучно заплакал…
***
Палата оказалась «девчачья»: моими соседками были две пятиклассницы и очень тихая русоголовая девятилетняя Оля.
Старшие девочки отнеслись ко мне как-то враждебно, и вскоре я понял, что быть один на один со «взрослыми» (как мне тогда казалось) пятиклашками - непростое дело.
В школе у них была, наверное, какая-то война девчонок с мальчишками, и мне от них доставалось. Они все время следили за мной, подражая взрослым, делали замечания, дразнились. Больше всего их раздражало, что я в ответ молчал. Они ждали какого-нибудь скандала, - а его все не было.
***
Ночью я плохо, долго засыпал. В это время я все тосковал о доме - и смотрел, смотрел на желтую полоску света, протянувшуюся из коридора.
Наконец, глаза начали слипаться, тоска стала забираться куда-то глубоко-глубоко, желтый свет потихоньку задрожал, расплылся…
Вдруг я почувствовал, что по голове течет какая-то холодная жижа - и проснулся. Попробовал рукой - и тут же услышал испуганно-радостный шепот на соседних койках. Я отнял руку. В волосах и на подушке была зубная паста, почти целый тюбик.
Девчонки затихли и следили, что будет дальше. Я встал, подошел к умывальнику. Молча вымыл голову, потом застирал, как умел, подушку, лег в кровать и стал ждать продолжения… Но в палате была тишина.
Случилось так, что на следующий день пятиклассниц куда-то перевели. Однако не прошло и часа, как открылась дверь. Вошла санитарка, со странной интонацией сказала: «Ну, готовьтесь».
И не успели мы с моей соседкой как следует обдумать ее слова, как увидели и услышали НЕЧТО.
***
Двух-с-половиной-летняя Зоя сразу вернула себе свое «постоянное» имя - Детдомовская. Ее приволокли к нам и повалили на свободную кровать.
- Она - Детдомовская, так что смотрите., - как-то неопределенно сказала нам сестра.
- А она хоть разговаривать-то умеет? - спросила Оля.
- Я же сказала - она ДЕТДОМОВСКАЯ!
Мы с ужасом смотрели, как извивается, борясь с санитарками, детдомовская - бритое наголо, истерично воющее существо, как изо всех сил пытается сползти на пол…
- Ты что! На кровать спать?!
Детдомовскую мгновенно выпускают, она мочится на линолеумном полу и воет сорванным, как будто даже прокуренным голосом - но все равно очень громко и жутко. Полы ее казенного халата темнеют, намокая. Она сидит прямо в луже мочи и колотит ногами и руками.
- Чего же делать-то с ней? - спрашиваю я санитарку.
- Да ничего. Скоро или надоест ей или устанет."
Детдомовскую поднимают и кладут на кровать, пол вытирают. Та затихает на пять минут. Но как только взрослые уходят, Зоя снова сползает вниз, опять мочится и опять воет. Борьба возобновляется раз за разом и тянется до отбоя. Когда к ней подходят - сестры, санитарки - унылый вой сменяется истошным, диким визгом.
- Ее там, наверное, били, - говорит Оля.
- Где? В детдоме?
Детдомовская, сидя в луже, начинает раскачиваться и ныть, как бы причитая. Она будет сидеть так каждый вечер, до и после отбоя. Спать она почему-то привыкла днем.
***
Глухая ночь. Медперсонал давно устал возиться с Зоей, и она теперь «поет» по-волчьи «спокойно», без помех, сидя на линолеуме в своей луже.
Я не могу заснуть, точнее, я просто не в состоянии спать в то время, когда не спит она. Я равнодушно смотрю на желтый свет, проникающий в палату, и уже ни о чем не думаю: ни о доме, ни о больнице. Я только хочу, чтобы она перестала плакать, чтобы ЭТО когда-нибудь кончилось!
Ольга из своего угла что-то говорит мне. Я не могу понять - что. Я устал. Я не могу заснуть. Ольга в темноте встает и зачем-то подходит к луже. Я верчусь на кровати и отчаянно пытаюсь закрыть глаза и заснуть. Но глаза не смыкаются, и я смотрю на желтые фигуры посреди палаты.
Оля сидит на корточках и тихонько-тихонько шепчет. Потом слышится какая-то мелодия - поет что ли?
Оля пытается говорить с детдомовской - та отвечает тоскливым, печальным воем. Звуки сплетаются: то унылые рыдания Зои, то тихий Олин голос, спокойный, переходящий в шепот, снова поскуливание, и опять - очень ласковый голос Оли.
Один только тихий Олин голос…
Я никогда до того времени не знал, что у девчонки может быть такой хороший голос!..
Я чувствую, что я сам тоже очень хочу слушать, КАК она говорит все это: «Маленькая моя… Малышка моя… Самая лучшая девочка… Хорошая моя, Зоенька, радость моя… Хорошая наша девочка, самая любимая - хочешь ко мне?.. хочешь на ручки? На ручки пойдешь? Пойдешь к нам с Андреем?»
Зоя неподвижно смотрит Оле прямо в лицо, как зачарованная. Оля осторожно протягивает руки и осторожно берет девочку на руки. И поднимается. И поворачивается ко мне.
В комнате становится удивительно тихо.
Потом Оля говорит:
- Можно мы сядем к тебе? Без тебя нельзя.
И садится ко мне на кровать. И ребенок лежит в ее руках… «Ей нужны мы двое, оба, - у нее ведь нет ни мамы, ни папы». Оля опускает взгляд и смотрит в девочкины глаза.
- Кто ты у нас? - спрашивает она Зою.
- Зоя, - старательно выговаривает Зоя.
- У тебя есть мама? - спрашивает Оля.
- Нет, - отвечает Зоя, глядя на Олю.
- А папа? - Это кто? - Ты не знаешь?
- Нет, отвечает Зоя и вопросительно смотрит на Олю.
Та прижимает Зою к себе, крепко-крепко, и девочка обнимает Олину шею. А Оля поворачивается ко мне и долго, долго и пристально смотрит на меня. А я? А я - видит Бог, я не помню!.. Желтый свет дергается и дрожит в ресницах. Желтый коридорный свет…
***
Мы сидим за столом в нашей палате, все трое. Я во главе стола - и справа, рядышком - Оля с девочкой, рядком. Мы обедаем. Зоя крепко держит ложку и ест. Сама, - внимательно и серьезно глядя, как едим мы.
- На компот, - Оля помогает Зое держать кружку, чтобы не лилось мимо.
- Зоя, что нужно сказать? - говорю я внушительным тоном. - Сьпасиба, - пыхтя, отвечает Зоя. И мы все улыбаемся друг другу.
- Интересно, а как это будет, когда мы станем взрослыми? - спрашивает Оля. Я пожимаю плечами.
***
Как Зою выписали, я не помню. Меня перевели в палату для мальчиков - и Зоя исчезла вдруг, незаметно. А потом, однажды, наша дверь отворилась, заглянула Оля и поманила меня к себе. Я вышел в коридор. Был ровный, серый день.
- Меня выписывают, до свидания, - сказала Оля.
- До свидания, - легко ответил я, поглядев в ее глаза…
Часто я думаю: что стало с нашей Зоей? Жива ли она? Как вернулась она в свою прежнюю, «обычную» жизнь? И не могла ли эта внезапная любовь обмануть, еще более изранить ее?
В жизни случается много-много плохого, но мы об этом почти ничего не помним. Может быть, и у Зои все плохое сотрется из памяти, может, она давно уже не помнит своего детства?
А меня иногда навещает та осень…
Из больницы, с дежурства, возвращается моя жена.
- Помнишь того парнишку, у которого саркома? Его сегодня выписали… умирать. Домой. Мать просила выписать - все же дома лучше. Ему девятнадцать.
Моя жена садится поближе.
- А он в Бога не верит… Мы подарили иконку. А дома все-таки лучше?
- Лучше. Будем ужинать?
- Что? Да, будем. А он заплакал! Его мужики всей палатой пошли провожать, говорят «ну ты не болей, поправляйся». А он на них посмотрел так - и вдруг взял и заплакал…
- Но ты… Оля. Все же не плачь, ладно?
Однажды царь Соломон заметил у подножия горы муравья, который был занят тем, что сбрасывал землю с горы вниз. Он спросил муравья: «Зачем ты так старательно трудишься?"Муравей ответил: «Моя любимая сказала что, если я смогу сдвинуть эту гору, она пойдет за меня замуж. И ради моей любви к ней, я хочу сдвинуть эту гору».Тогда царь Соломон произнес: «Но даже если век твой будет столь же долог, как век Ноя, ты все равно не сможешь этого сделать».Муравей ответил: «Я сделаю всё, что в моих силах».Царю Соломону очень понравилась сила воли и упорство муравья - и тогда он сам, будучи пророком, взмахнул рукой и сдвинул гору для муравья. А муравей обратился к небесам и произнес: «Боже, я так благодарен тебе, что на пути любви ты сделал так, чтобы пророк помог муравью…"Так и с любым из вас: если вы любите по-настоящему, Бог заставит всю Вселенную вращаться вокруг вас, чтобы вы смогли быть вместе с тем, кого любите!!!
Я ТВОЯ
ДАЛЕКАЯ
НЕЖНОСТЬ…
Ты - мир мой, где мысли все с привкусом нежности…
И в сердце тихонько от губ ускользающий…
Мгновения наши, как вспышки… на тлеющем…
Уносимся вверх, потом вниз - ниспадающей…
Раскатистым эхом для нас - расстояние…
…И нам суждено вместе быть только душами…
сначала мы молчим, потому что придумали причину обидеться… …потом будет неловко нарушить молчание. а потом, когда уже всё забудется, мы просто забудем язык, на котором понимали друг друга.
Мы часто в жизни ищем идеал.
Критерии дурацкие отводим.
Хотим поверить в сказку, чтоб всё к ногам.
И получаем одиночество в итоге.
А может нужно, просто жить.
И каждый день частичку бытия сжигая.
Тепло свое кому-то подарить.
В ответ любви совсем не ожидая.
Сегодня я не выспался… - А причина? - Причина тоже не выспалась…
Посвящается Любимым…
Всё, что нам нужно - это просто ПРОСНУТЬСЯ. Раскрыть глаза, увидеть мир вокруг себя так, будто видишь его впервые, вдохнуть воздух, которым дышим мы оба и осознать это непостижимое, удивительное счастье - ЛЮБИТЬ.
Попробовать снова научиться удивляться своей любви; замирать от счастья, вспомнив о любимом человеке, считать минуты до встречи. Смотреть на него, не веря в то, что это действительно он - тот самый, единственный, лучший в мире, тот, с кем связаны все мечты. И вот ведь он, совсем рядом, и ты можешь почти прикоснуться к нему, можешь почувствовать его запах, заглянуть в его глаза. Ведь то, что у нас есть - это чудо, настоящее чудо, которое по какой-то необъяснимой причине досталось нам.
Это же так просто: ПРЯМО СЕЙЧАС оторваться от монитора, подойди и позвонить тому, кого любишь и сказать: «ДАВАЙ ПРОСНЁМСЯ!».
Неважно, день сейчас или ночь, неважно, кто из нас чем занят. Просто сделать это - и сделать прямо сейчас. И ты увидишь: ЖИЗНЬ ПЕРЕМЕНИТСЯ.
И возьмем, наконец за правило вспоминать о своей любви, просыпаясь утром и засыпая вечером! Повторяя мысленно как молитву:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ…
Все эти «позвоню» или «перезвоню», «созвонимся, спишемся, увидимся» всегда откладываются на неопределённый срок. Когда человек хочет, он берёт телефон - пишет, звонит или едет
Ты забудешь его… Точно. Однажды это случится с тобой, ты может даже будешь не готова… Но когда-нибудь это произойдет… Ты забудешь его, когда тебе будет уже все равно, где он и с кем, тебе будет просто неинтересно. Ты забудешь его, когда только лишь при упоминании его имени у тебя не будет сжиматься сердце… Ты забудешь его, когда вспомнишь прошлое с улыбкой, уже без грусти. Только лишь потому, что будешь благодарна ему за то, что это было с вами. Ты забудешь его тогда, когда будет играть ТА САМАЯ песня, а у тебя уже не будет на глазах слез… Просто красивая песня. Ты забудешь его тогда, когда перебирая фотографии ты случайно наткнешься на ВАШЕ совместное фото… И улыбнешься… И пожелаешь ему только всего хорошего… Ты забудешь его, когда встретив на улице такую же машину, ты не будешь больше злиться… Ты просто ее не заметишь. Ты забудешь его, когда перестанешь задавать вопросы: «Почему? Кто виноват? Почему так получилось?» У тебя на все будет готов один ответ: «Значит, так надо было. Спасибо, что это было снами…» Ты забудешь его, когда перестанешь искать в толпе знакомую футболку, когда проходя мимо Его дома, ты спросишь у меня: «В этом доме он, кажется, раньше жил?» Ты забудешь его, когда он поздравит тебя на День Рождения, а ты ответишь: «Спасибо», без каких-либо лишних слов… Ты забудешь его, когда тебе не будет мучительно больно и обидно, когда ты простишь его по-настоящему… Забудешь, когда побежишь на свидание, но не к нему, а когда он позвонит тебе, ты спросишь, как у НЕЕ дела… Ты забудешь его. Многие через это проходят. Пройдешь и ты. Верь в себя. Верь себе. Все наладится. И ВОЗДУХА станет больше, чтобы наконец-то жить и любить дальше…
Боясь поверить в силу чувств, любви,
Мы иногда презрительно их отвергаем.
А чтоб потом не чувствовать вины,
Отвергнутого в лживости мы обвиняем.
Но почему же кто-то иногда
Не верит в искренность другого?
Ответ сюда напрашивается сам-
Он просто не способен чувствовать такого.
Мы отвергаем то, чего не понимаем.
Не верим в то, чего не можем сами.
Но если же слепой не видит солнца свет,
То это же не значит, что солнца вовсе нет…
Не раз обманутому сложно верить людям дальше,
Но это же не значит, что мир весь состоит из фальши.
Ивушка
Из двух сердец одно всегда теплее, другое всегда холоднее…