Когда вы вспомните меня
Я буду вихрями гоним.
Вглядитесь в небо - там ведь я!
Ваш одинокий пилигрим.
Когда придет пора ненастья
Вернусь в родные я края.
На сеновал хочу упасть я,
Испить водицы из ручья.
И дом зовет меня все чаще,
Все чаще манит тот покой.
Но заблудившись в дебрях чащи
Я не найду пути домой.
Когда вы вспомните меня
Мой будет след неуловим.
Вглядитесь в бездну - там ведь я!
Ваш одинокий пилигрим.
Вы знаете, я Вас, наверно, выдумал однажды ночью, глядя на свечу…
Таких красивых глаз ещё не видывал… смотрю в них, улыбаюсь и молчу…
Они теплом искрятся и надеждою… Да так, что закружилась голова…
Для Вас, Колдунья, с нежностью безбрежною вновь подбираю рифмы и слова…
А Вы, в ответ, зачем меня придумали? И почему, умея ворожить,
холодным ветром на свечу не дунули? И как теперь я должен дальше жить?
Без алых губ, волнующих улыбкой? Без длинных, и чуть загнутых, ресниц?
Назвать всё это - дьявольской ошибкой? И злой проделкой Звездных Колесниц?
Так что же эта колдовская встреча должна была собой предвосхитить?
Я верю, что настанет дивный вечер, свеча любви сумеет освятить:
Сплетенье рук, губ легкое касанье, огонь желанья, что пронзает мозг…
Мы с Вами в самом центре Мирозданья… Слезинка счастья обожжет - как воск.
Я измеряю нежность тишиной.
Несказанными лишними словами.
Когда внезапно чувствуешь душой
того, кого не чувствуешь руками;
когда не сердце, сбитый метроном,
и зверь внутри мурчит котом. Но вот что:
когда твои объятия - чей-то дом,
измерить нежность просто невозможно.
Все забыто… Из памяти стерто
И осколки больше не ранят.
Я теперь для тебя незнакомка,
Ухожу, в туманной дымке растаяв.
Не любил ты меня никогда,
А лишь мучил надеждой зыбкой.
Но теперь я уже не твоя,
Ничего не вернуть. Все забыто…
В её глазах - тоска влюблённой женщины,
И синих брызг струится водопад…
Её глаза пророчеством отмечены -
Ночным паденьям звёзд в них нет преград…
Её глаза - и нежность и смятение,
Призыв греха к той святости души,
В которой запредельно откровение,
И путь в любовь с простым названьем - жизнь…
Нет озера прекрасней и прозрачнее,
Нет омута порочнее, чем взгляд…
Её глаза - два факела горящие,
И пропастью к разлуке - камнепад…
В её глазах - тоска влюблённой женщины,
И тихое печальное «прости»
Тому, с кем перед Богом не обвенчана…
В её глазах - л ю б о в ь, готовая с п, а с т и…
А ты знаешь ведь время не лечит,
в наших душах нет места покою.
Мы стареем, как тают свечи,
ты с другим, да и я с другою.
Всё, что прожито нами, как камень,
вроде твердый, вода лишь точит.
Лед в груди подменяет пламень,
вместо точки стоит многоточие…
Ты позвонишь опять и спросишь,
как дела на работе, здоровье…
Я совру, хоть ты ложь не выносишь
и уйду снова в себя, в подполье…
Не сложилось по жизни гладко,
мы бредем по судьбе устало.
На прореху наложим заплатку,
в плечи голову и под одеяло…
О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.
Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.
Летели дни, крутясь проклятым роем…
Вино и страсть терзали жизнь мою…
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою…
Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.
Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…
Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.
30 декабря 1908
Александр Блок.
Она думала, что тонет в кружеве влюбленности, а оказалось -
в паутине любви…
Чужой город
Отделился я от стойки барной.
Подворотни нутро мою тень проглотило.
Не свернуть бы куда с дороги фонарной,
Не поймать животом бы чье-нибудь шило!
Переулков рты выплевывают ветер,
Глазницы окон полукрестьями страшат,
Подъезды в мутном полусвете
Кульками семечек шуршат.
Я в сквер вошел, ногами икая.
Под подошвой - декабря молозиво.
Вокруг дубов клубится стая
И грязных мусорок коррозия…
Луны сиянье скрылось с виду.
Завода стогны, дуя в сопло,
Поют по небу панихиду
Что в язвах прободных усопло.
Я к небу гвоздями прибит.
В изгнании корчусь, рвя облака!
Алым закатом из мокрых орбит
Гляжу, как движется жизни река.
Если б ночь эта всё же случилась с тобой у нас, если б свет голубой нам на лица лила луна, я б всю ночь говорила, приникнувши лбом к стеклу, ведь во мне накопилось к тебе на сто тысяч лун.
Я б тебе рассказала про город и сто дорог, ту из них, что избрал для меня мой незримый бог. Про молочные реки, кисельные берега, про слова, что у сердца носила и берегла.
Про бесцельность и цели, про полность и пустоту, про ночные 'не та не того' и 'не тот не ту'. Про открытое сердце и часто закрытый рот в страхе тупо б не сглазить: не вышло б наоборот.
Про последний этаж, сигаретный горчащий дым и про черное небо, которое вдруг седым ночью кажется. Смотришь в него - и ложишься спать, чтобы утром поверить в его синеву опять.
Я б тебе рассказала про горы, про их хребты, про людей, что с природой по жизни всегда на 'ты', про безлюдные улицы и про пустынный пляж, про носимый с собою погрызенный карандаш.
Про рисунки свои, про заметки, про рифм поток и про сердце, всегда устремленное на восток. А еще - как швыряешь от горечи карандаш, ибо то, что бездарна, ты знаешь как отче наш. Ибо то, что известно бумаге с карандашом, - это всё как-то странно, нечестно, нехорошо…
А потом я б моляще взглянула в твои глаза, чтоб узнать, что же ты в эту ночь мне бы рассказал…
Ты бы молча обнял - и тела б перешли на 'ты',
изучая равнины друг друга и все хребты…
Чем больней душе мятежной,
Тем ясней миры.
Бог лазурный, чистый, нежный
Шлет свои дары.
Шлет невзгоды и печали,
Нежностью объят.
Но чрез них в иные дали
Проникает взгляд.
И больней душе мятежной,
Но ясней миры.
Это бог лазурный, нежный
Шлет свои дары.
В красивом маленьком саду
Играло тихо пианино
И лились звуки очень дивно
И заполняли тишину
Играла там на пианино
Касаясь клавишей едва…
Красавица садов… богиня…
Но… одинокая душа…
Сидишь и с грустью смотришь ты в окно,
Там нудный дождик льёт уже давно,
Не выйти в непогоду никуда,
На улице кругом одна вода.
В Москве который день идут дожди,
И ты моя родная подожди,
Развеет ветер тучи над Москвой,
Тогда мы снова встретимся с тобой.
Хорошая погода к нам придёт,
И солнце над столицею взойдёт,
Ты рада будешь солнечному дню,
При встрече я скажу тебе:"люблю!"
Теперь я ощущаю тишину,
покой. Простую безмятежность…
И чувство, что не нужен никому…
и радость, что никто не потревожит.