Давай будет так: мы встретим однажды друг друга - и не заметим, верней - не узнаем. Мы вышли из этого круга, из замкнутой этой системы воспоминаний - мы больше не бредим всем тем, что могло быть стать нами. И с нами. И между нами.
Мы не приходим друг к другу ни снами, ни сладкой тоской, что под музыку рейва, или - неважно - под музыку вальса, вскипает под кожей, и нежно тревожит, и режет осокой, и манит своей колдовской мелодией сердце - мол, не уходи, оставайся! и тянется нитью из памяти шлейфа,
тоненькой нитью, тоненькой, тонкою… тоньше, чем луч, проникающий сквозь занавеску, чем луч, в котором ты видишь пылинки, чем луч, что растает на коже твоей, чтобы больше уже не светить - во мне до сих пор эта нить словно леска, как воздух, нагретый до блеска, и лучше её оборвать, отключить эти link’и,
все эти - возникшие сами собой - гиперссылки на вкусные блюда, мелодии, фразы, дурные - и тем роднее, тем ближе - привычки, которых другим я ни разу не смог бы простить, но тебе - без вопросов, и то как мы пылки были с тобою, стирая пыль с полок, ужин готовя; как не паролили лички, но пороли порой чепуху, и даже грустить мне было важно с тобою. мне было нежно с тобою. все это мне было нужно - с тобою.
Теперь это всё в режиме отбоя - в тебе, во мне это всё в режиме стэнд бая - бессмысленно всё погибает, и погибает, и погибает - и никак не погибнет.
Ну, хорошо, давай будет так: время пройдёт, и в нас обновится кожный покров, структура костей, состав нашей крови, слюны, различных желёз, сила, с которой в кулак сжимаю ладонь, то, как бываю суров к другим, и ещё беспощадней к себе; изменится то, как из слов я составляю анамнез всей своей жизни; как славно, что время окажет услугу, сотрет это всё: запах, повадки, черты.
Когда мы увидимся снова, то, слава богу, станем чужими друг другу:
поскольку всё это буду, конечно, не я - поскольку всё это будешь, конечно, не ты.
А он любит меня просто так
Не за ноги красивые или ямочку на щеке
Несносную, злую. пьяную, в спортивных штанах
И друзья все пытаются выяснить: почему меня, за что и зачем?
Он любит меня так, как не любят давно уже. никого
И выслушивает про бывших… несостоявшихся моих мужчин
Он боялся признаться и не признался мне до сих пор
Что счастливой сделать может меня только он один
Я важнее для него самых важных и неотложных дел
Он с любой планеты на бешеной скорости прилетит
Где бы ни был и как бы смертельно не заболел
Его тянет ко мне сильней, чем к магниту магнит
Только я НИКОГДА, никогда ему не скажу
Ни за что не разрушу прочных высоких стен
Я ведь тоже одним только им.. дышу
И один только он в моём сердце.
Надолго… и, если честно, он там НАСОВСЕМ …
Я согрею в руках твою душу,
Отогрею у сердца твой лёд
И тепло подарю, не нарушу
Той мечты, что у сердца живёт.
Хочешь, милая, брошу к ногам я Все богатства земли, всю красу.
Хочешь, ласточка, к берегам я Тёплым, солнечным нас унесу?
Нежным ветром морским я подую,
Паруса направляя на юг.
Хочешь снова тебя поцелую,
Как надёжный и преданный друг?
Хочешь больше? Любви и надежды?
Но зачем, ведь болит душа,
Лучше буду я самым нежным,
Врачевать тебя не спеша.
Я подую на раны тихонько,
Я укрою от бурь и невзгод,
Посмотрю в глаза твои томные,
И сердечко опять оживёт
…Как много мы хотим сказать
Своим любимым, но молчим…
Когда их можно удержать
В порыве гнева мы кричим…
Мы прогоняем прочь Любовь,
Стараясь обо всём забыть,
Но в сердце застывает кровь,
Оно не может не любить…
Обида, Гордость, Страх и Боль
Не могут сердце окрылить,
Лишь только светлая Любовь
Способна крылья подарить!!!
Чтобы забыть его, она старалась избегать то, что было с ним связано. С ним было связано все…
Если я пропаду, ты знай -то меня поманила осень… Видно, грусти моей - через край, високосит меня, високосит.
Слишком низкие потолки -надоедлив дизайн июля. Кто-то высушил нам мозги, разомкнули нас, разомкнули.
Я наверно, опять неправ, перепутав дожди спросонок, время года, страну, устав… Слишком тонок наш мир, слишком тонок.
В твоих руках побыть - одно блаженство.
Губ твоих забыть - я не смогу.
Для тебя любить - это совершенство,
Что можно сказать - ЛЮБЛЮ.ЛЮБЛЮ.ЛЮБЛЮ…
Вы помните ночную тишину,
Где только мы и летняя прохлада?
Казалось, я навек у Вас в плену…
И ничего мне более не надо…
Вы говорили что-то о любви.
Я слов не слыша, любовался Вами.
Казалось, будто пели соловьи…
И я следил за Вашими устами…
Мы с Вами шли по сонной мостовой,
И я обнял легонько Ваши плечи.
Я слушал Вас, кивая головой,
Благодаря судьбу за нашу встречу.
Вы помните прощанье у двери,
Что для меня Вы так и не открыли?
Я Вам тогда о чувствах говорил…
Вы помните?.. Похоже Вы забыли…
И я тогда не сразу осознал,
Что Вы любви в тот вечер не искали.
Я многого, увы, не понимал…
Не понимал, что Вы со мной играли!..
Вы помните, как пару дней спустя
Мы встретились на Киевском вокзале?
Я убедился - Вас любить нельзя!
Когда меня Вы будто не узнали…
Я рвусь на части. Умирая,
Я не могу себя найти.
Куда иду… я сам не знаю…
Мне кто-то приказал идти.
Мне кто-то приказал покинуть
Родные стены- милый Ханаан,
Исчезнуть… испариться…сгинуть…
Уйти, как утренний туман…
И, словно раб, в толпе людской,
Я гласу следую немому,
Храня ушедших муз покой,
Жгу панихиды по живому.
Всё будет. Ты не беспокойся.
Всё будет. Не соврал ни разу.
Всё будет. Я прошу, не бойся.
Всё будет. Будет. Но не сразу.
Доверься. Я возьму с собою.
Доверься. Обними так нежно.
Доверься. Стань моей судьбою.
Доверься. Счастье неизбежно.
Останься. Будь со мною рядом.
Останься. Мне опять не спится.
Останься. И душой. И взглядом.
Я буду за тебя молиться…
Да, кому как не мне рассказать о море и о воде,
Как устроен корабль, что такое лебедка, кнехт,
Отчего в металлическом теле,
Мелководной его душе
Я порой различаю смех.
Да, я знаю где форштевень, где ахтерпик,
Только ты не за этим читаешь мои стихи.
Ты приносишь разбитое вдребезги сердце
И шепчешь мне
«почини»…
Меня судят - мол, рифмы сточены и сухи,
Потому я теперь сижу у ночной реки,
И мои теплоходы гудят,
И мягко светятся
Мотыльки.
Если дело не чувствах вовсе, то в чём, скажи?
Судно не принимает на борт чужих.
Мы сидим у реки.
И зовем эту реку «жизнь».
Жизнь похожа на спутанный лабиринт
Что угодно - пробуй, решай, меняй
Они встретились - мальчик почти гранит
И девченка, что соткана из огня.
Это сказка о золушке на балу,
Мол из грязи в князи не каждый день,
Она помнит вязкую темноту,
Не скорбя о ней.
И подчас, ложась на его плечо,
Плачет, чувствуя силу и даже власть.
Это жизнь начинает другой отсчет -
Ты сама сдалась.
Закалялась, как сталь, как домоклов меч,
Танцевала на острие ножа
Раз искала того, кто будет тебя беречь -
Ты его нашла.
Это мелочь в сравнении с остальным,
Он берет тебя за руку и ведет,
Зная как он отчаянно не любим:
Говоря - пройдет.
Новый дом укрыт от седых ветров,
В нем не знают о голоде и мольбе…
Он спасает от прошлого вновь и вновь.
Он прощает не-веру и не-любовь…
И на сердце согретом
тихонечко тает
снег.
Для любимого человека лучше быть светом - а не его тенью, горизонтом - а не его следами, дыханием - а не последним вздохом…
Сердце ноет, словно в груди нарыв, Календарь разметил отсчет декад. Смотрит небо в окна моей норы, Где всего три метра до чердака. Хоть, порой, непросто рассказ начать, Соглашаюсь с легкостью на «слабо». Кто-то ходит поверху по ночам: Может, просто крысы, а, может - бог. Не прошу подачек, не жажду льгот: Шелуху господень сдерет наждак. Жду прощанья с летом который год, Я уже почти приучился ждать. Как ни верь, не выйдет собрать плодов, Так зачем на мир возводить хулу… В час урочный красочный твой подол Прошуршит по корке замерзших луж. От кленовых листьев в глазах рябит, Но не вздумай выбрать наряд скромней. Ведь карминный пламень шальных рябин И живей, и ярче любых камней. Размотаем вечность деньков за сто, Чтоб зима за шиворот - как ушат. Я сегодня щедро накрою стол, Будем пить туманы на брудершафт. За работой мокнет небесный ткач, Дождь сплетая нитями паутин. Не хватает воздуха полглотка, И боюсь забыться на полпути. А рассвет, расправив едва лучи, Караулит звезды, как кот мышат. Дверь закрою, спрячу в карман ключи, Чтоб никто не вздумал нам помешать. Я задерну шторы, зажгу свечу, Под окном у липы понурый вид.
Знаешь, из присущих мне смутных чувств, Только это в чем-то сродни любви.
И если б я верила в руны, созвездья, числа,
То наверняка бы к этому не пришла:
На самом краю моей потускневшей жизни
Сидит и читает мантры твоя душа.
Застигнутая врасплох между сном и явью,
Скользит, оставляя бисерины следов -
Мурашек по коже, когда тебя обнимаю,
И сердцем пишу о том, для чего нет слов.
И если бы я не видела в этом Бога,
Бескрайнего моря, свободных полетов птиц,
То стало б ли это любимой моей дорогой -
Стихи и любовь, не знающая границ.