Ты спросил, как живу? - Я теперь, наконец-то, привыкла,
Что мне Небо то дарит подарок, то бьёт по рукам,
А все прошлые рифмы и те, что сегодня возникли, -
Привыкают ко мне, как игрушки - к своим игрокам.
…Как ты думаешь, что нам даётся быстрее и легче:
…Ко всему привыкать или всё же потом - отвыкать?
…Только в полдень привыкла я к утру, и вот - снова вечер,
…Только к лету привыкла - тут осень в эскизах опять…
Я привыкла, что время мне мстит, потирая ладони,
И изрежет в кусочки любую из радостных дат,
Проиграется с Прошлым в картишки и скажет: «Сегодня
Я не трону других твоих дней: из потерь и утрат»…
…Время с ложью на «ты», и ему так к лицу лицемерить,
…Но напрасно молить - промелькнёт… хоть зови-не зови…
…И я чувствую, как привыкаю к надежде и вере,
…Дай мне, Боже, хотя бы одно: не привыкнуть к любви…
Когда любви через край, при встрече тел - целуются даже клеточки кожи)
плацкарты
билеты
бельё
карты
ты - видишь седьмые сны
я - в семи часах от москвы
и в трёх от тебя
каждую ночь мы ложимся спать
в разных местах
и ладонь твоя
комкает тонкую ткань бытия -
пледа
с запахом моего тела
и пальчики мнут и сжимают флис
в безмолвной молитве
приснись мне
приснись
и я просыпаюсь
не понимая
кто из нас я -
ты или та женщина
чьи глаза
отражаются
в мутной воде стекла
вагонного
перегонами
перегонами
каждое воскресенье - как в коме
каждое воскресенье - на перроне
скомканное прощание
и глазами
вслед твоему силуэту
милая девочка
с кем ты где ты и эти вопросы
и слёзы -
всё неизменно
и верно
и верою склеено
и губы так жадно
так жарко
уверенно
берут меня в плен
в день
возвращения
мне снились кошмары. мне снилось, что ты уезжаешь в Польшу,
там, мол, уютно, культура, там платят значительно больше.
нет, мы не расстанемся вовсе, что ты, ну в самом-то деле?
будешь ко мне приезжать в выходные, ну раз в две недели,
или поселимся вместе, зарплаты на это хватает.
но я не поеду с тобой в твои сумасшедшие дали,
я вовсе не стану шататься с тобой по твоим заграницам,
я крепко стою на ногах, это ты у нас вольная птица.
а сердце кричало, а сердце кричало, вопило от боли -
что из того, что мы вместе, что, в общем-то, числимся двое,
если в моей затрапезной, заштатной провинции осень
неделю бездомной дворнягой по городу корчится, просит
улечься в обнимку на узкую койку на съемной квартире,
и чтоб никого-никого, кроме нас, в этом чокнутом мире,
и ну их, европы-америки всякие эти, и Польши,
и пусть там культура, пусть платят значительно больше -
мне это не нужно, мне это не главное, это - пустое.
мне нужно лишь малость - каждую ночь, засыпая с тобою,
касаться ладонью лица твоего, чтобы знать, где реальность,
и снова касаться рукою лица твоего, просыпаясь.
и утро за утром с тобою прожить пресловутую вечность,
и на других никогда-никогда-никогда не отвлечься -
такое вот глупое счастье. приснится же, тьфу, в самом деле!
я скоро приеду, моя дорогая. всего две недели.
Проснись! Это лето стучит в окошко,
Попрощаться пришло на заре,
Посидеть у двери «на дорожку»,
А потом - запетлять в сентябре.
Поцелуем листвы разноцветной,
Песнопением птиц перелетных,
Путеводной звездой незаметной,
Переливами стекол оконных…
Кто говорит, что плачет дождь…
Нет, он не плачет, он собой ласкает…
Смывает все плохое… страхи, ложь…
И что-то светлое он с ветром напевает…
/это как заступить черту, за которую заступать нельзя/
помнишь классики, школьный двор, изумрудную гладь стекла?
над затылком повисшее солнце, сумку, брошенную в кустах?
как качаются тени тонкие на длиннющих своих ногах?
мячик стукается так звонко. школьный двор. все вокруг цветет.
ты стоишь за чужими спинами, ожидая когда черед,
и глядишь сквозь стекло, как прыгают, поворачиваясь в прыжке,
тонконогие эти девочки, кем-то видимые во сне.
/солнце жарило так неистово, словно это июль, не май.
ты сказала, что слишком выросла, что ты чувствуешь, как стара.
что всё было уже - ты видела, и ты знаешь все наперед,
что подкинутый этот камушек стопроцентно не попадет/
это после придёт прозрение, что пророков на свете нет.
есть единственное мгновение - когда падает жгучий свет.
на затылок тебе, на плечи. на зеленый кусок стекла.
и стоишь, как рентгеном просвечена. и щемящая пустота
накрывает колючим облаком так внезапно, что не сглотнешь,
не вздохнешь, не вдохнешь, не выдохнешь ту вселенскую слабую дрожь,
что накатывает, накатывает…
и безумно цветет сирень.
память все сохранит покадрово:
как вздымается чья-то тень, накрывая собою классики,
сумки, школу, кусты, детей. оборачиваешься, и вязкое
солнце смотрит в глаза тебе.
и вот тут открывается истина - ты не более чем хлопок.
но при этом стара. и мысленно совершаешь ещё виток
по орбите своей истории, в каждом дне проживая век.
ты стоишь, и между ладонями продолжает струиться свет.
это лишь секундная пауза. пульс собьется и зачастит.
так приходит к тебе взросление - как притягивает магнит.
и раскручиваясь пружиною, возвращаешься в жаркий май.
ты стоишь за чужими спинами. слышишь чье-то «Давай, бросай!»
/дети вечно играют в классики. это помнит любой из нас.
это, кажется, очень весело - кинуть камушек и попасть/
солнце жарит. глядишь растерянно - что там сверху в тебя лилось?
но покуда тебе одиннадцать, есть ответ на любой вопрос.
можно думать - тебе почудилось. все построились у черты.
и ты шепчешь чужому камушку «Мимо, мимо, не попади!»
/нет какого-то смысла. не было. всё заполнила пустота.
гулко падает серый камушек. катится. вылетает за/
…Георгиновый сад в сентябре -
Сколь он красочен, столь и печален.
Увяданья приход изначален -
Сад уснет на холодной заре…
И всё реже с тобою свиданья,
И всё меньше безоблачных дней.
И чем старше, тем сердцу больней
Признавать правоту увяданья…
Не дождаться с тобою свиданья,
Не дожить до безоблачных дней…
Комната проткнута иглами света
Сквозь ограниченность жалюзи:
Распараллелен-
всполох рассвета.
Развертикален-
контур двери…
Воздух нарезан на порции вдохов
Запахом вспрыснут-
горчинкой кофейною…
На подтанцовке-
турка и зёрна…
На озвучании-утро осеннее
Верю -
будет!
Еще!
Снова!
Самым
верным
твое
слово,
нежным
светом -
волна
взгляда,
прежним -
лето,
а я -
в радость.
Белым
пухом
целуй,
тополь,
вместе
делим
одну
легкость!
Солнцем
летним
свечу
в полдень,
дую
ветром
в твою -
полным.
«Ты плюс…» -
только
одно
в сердце -
вот бы слиться
с тобой -
вместе!
Будешь!
Буду!
Опять!
Точно!
Поце-
лую
тебя,
хочешь?
«Ты - и только!» -
шепни
в шею…
Милый,
слышишь…
А ты веришь? …
Я тебя так долго искал,
Среди тысяч случайных лиц.
Чтоб судьбы обрести причал,
Вновь крупье отыграет блиц.
Нам фортуна крутнёт колесо,
Только в зале лишь мы вдвоём
В черно-белом нашем кино.
Есть и горечь, и радость в нём.
Я бы дьяволу душу отдал,
На закланье, чтоб быть с тобой.
Наш подходит к концу карнавал,
Кто останется - тот и герой.
Ведь азарта не терпит любовь,
Лишь в рулетке играет зеро,
Снова в венах играет кровь,
Быть терпимыми нам суждено.
Можем мы дышать в унисон,
В жарком танце рисуя па.
Только в жизни наш вальс-бостон,
Унесли разлук кружева…
Дважды не вывернуть день… а изнанка - вот она…
Пахнет прощанием. Улицы тонут под листьями.
Холодом жизни меня резануло в расстегнутость,
не отпускает и за душу тянет немыслимо.
Падаю, загнанно жмусь в тротуары безлюдные,
жадно питаюсь дождями, пришедшими с севера.
Выпросить бы причину - на чуть обоюдную…
и согласиться на участь пропажи растерянной.
Ветры безумством вплетаются в волосы влажные,
землю не чуя, без устали сердце пульсирует.
Глупости всё - черно-белые… Это надо же -
дымка янтарного города снизу красивее!
Дважды не вывернуться, не собраться в целое…
Сил или случая не заслужила - до смерти.
Плакса никчемная, ты ж ничего не наделала!
с жизнью… дурная ты… не умирают от осени.
Звёздное желание.
Порой звезда летит стремглав,
Ты в звёздном небе взор свой греешь,
Желаний массу перебрав,
Жаль загадать их не успеешь.
Теряясь, с радостью в душе,
Все чувства вдруг перемешались,
А на небесном вираже,
Все звёзды будто совещались.
Подмигивали там смеясь,
Мол, ты давай решай скорее,
Мы яркой вспышкой вниз стремясь
Услышать мысли не успеем.
Ты знай одно, без суеты,
Желай любви, не ошибёшься.
С мольбой достигнув высоты
С дыханием любви проснёшься.
Живи с любовью на устах,
Ведь жизнь, как миг, летит звездою.
Что тленно превратится в прах,
Любовь же вечна над землёю.
Думаешь, хватит сил
нам дотянуть до рассвета?
Мой невыносим
стан полуодетый.
Руки тянешь опять.
Вдоль - по моей печали.
Часто так говорят:
боль только в начале.
Ты не смотри в глаза,
нет, поступай на ощупь.
Капнула вдруг слеза
мне на ладонь. Будь проще.
Сердцем вытру ее,
рук усилием выжму.
То, что мое - твое.
Друг, подвигайся ближе.
С самых первых минут
грусть засорит вены.
Непреднамеренный блуд
пусть оседает в колени.
Только жалеть не дам.
Стыд ничего не лечит.
Мой изувеченный стан
ты опрокинь в вечность.
Ты чувствуешь? Рукой меня коснись.
Там, где болит, - я чуточку левее
выкладываюсь на твоей груди
и до забвения тебя лелею.
Я распускаюсь лаской по краям.
Растягиваюсь негой поперечно.
Я растворяюсь на пороге к снам
и продлеваюсь эхом бесконечным.
Переливаю поцелуи в шелк.
И колочусь на выдохе - до дрожи.
Я настигаю нежностью. Глоток -
тебе… И перламутром льюсь по коже.
Я прикасаюсь россыпью себя,
на шее перекручиваюсь стоном.
Я умираю сотни раз подряд.
И обрываясь, накрываю тонной.
Я полыхаю алостью щеки,
подрагиваю на запястье пульсом.
Над нами ночь уводит корабли
в прозрачнейшее утреннее русло…