Пьеро, Пьеро! Ах, милый мой, зачем
Рыдает недотрога из фарфора?
Поэзия непонятых ночей,
Обрывки фраз, обломки разговора,
Стихи на промокашке, нежность слов
Оброненных в банальную неспетость…
Шарманка Карло: «Всё прошло, прошло…»
И лето, умирающее лето,
И пудель, ошалевший от жары,
И вечных слез в предверии заката…
Пойми, Пьеро, по правилам игры,
Мальвина, несомненно, виновата,
В том, что поэт обязан быть один,
И в том, что ей не изменить сюжета…
…Ах, одиночество печальнейших Мальвин
Во славу вымирающих поэтов…
Наш венский вальс кружился при свечах,
Свидетели во все глаза смотрели,
Ты помнишь руки на своих плечах?
В перчатках зябли, словно от метели.
Переплетались мысли в кружева,
Раскачивая чувства, как качели.
И у меня кружилась голова,
А мысли от шампанского смелели.
Как прежде напеваю венский вальс,
Он молод, только ноты постарели.
И любопытство с нас не сводит глаз,
Весна вдруг закружила вальс капели.
Ты же умный - ты стер все фото,
по квартире прошел торнадо…
А теперь вдруг навеки проклят
узнавать меня в каждой пятой,
чтобы все ноябри отныне
туго жали в плечах, до боли.
Я владею огромной силой -
быть счастливою
но… не-с-тобою.
Придёт ли старость гОстею незванной,
Года мои считая поутрУ…
Я буду для тебя всегда желанной…
Я буду… пока в вечность не уйду…
Посеребрит виски златая осень…
Морщинку проведёт от края лба…
И сердце у тебя тихонько спросит…
Единственная… это ведь она…
Согнут мой стАн упрямые минуты,
Считая дни быстрее и быстрей…
И скажешь ты, когда-то и кому-то
Люблю её… сильнее и сильней…
И каждый день благодарю я Бога
За Счастье в этой жизни суетнОй…
И я прошу… прошу совсем немного…
Подольше на Земле побыть с тобой…
Виктория! - это победа! … - победа над кем? над чем?
возможно, над предрассудками, мнением злой толпы.
упорное нежелание, хоть чуточку быть, как все.
отказ от проезжих трактов и поиск своей тропы…
кожа белее снега. глаза - цвет весеннего неба.
волос - сияющий блонд и личико - нет милее.
нигде, ничего не зевать. в правде святая потребность.
врождённая справедливость и живые идеи…
… …
Анастасия - царица, воскресшая с поднебесья,
как будто, недавно с востока, ласковый дар Богов.
твёрдая воля к победе. отказ от компаний пресных.
виденье правильной цели, не вешая ярлыков.
озёра бездонного взгляда, как омутом ворожАт.
весёлые бесенята песнь ангельскую поют.
открытое настежь сердце и доверчивая душа,
задорными огоньками, подсвечивают маршрут…
… …
жизни качели качало. штормило. сыпало снегом.
вселенная быстрой юлой, раскручивала спираль.
движенье против течений. драки, погони, побеги.
переосмысленье жизни. годы бегущие вдаль…
вынужденность расставаний. редкие кислые встречи.
лжи и неправды барханы. сырость чужих городов.
вечно живая тяга, сквозь время, что вовсе не лечит.
для спасения детства, решение пробовать вновь…
… …
защитница Александра - чистейшее Божье чадо.
неутомимость в познаньях. доверчивый сорванец.
наивность, точность вопросов. искренность детского взгляда.
подарок, что с чистого сердца, в дар преподнёс творец.
словно живая пружинка. как в зайчике энерджайзер,
мощнейшая батарейка. уверенный взгляд вперёд.
в глазах отражённое небо, утра тёплого мая.
точность и скорость движений. гордость за собственный род
… …
Елизавета - Богиня, ангельское создание.
любовь ко всему живому превыше других забот.
гамма живых эмоций, от смеха до обожания,
что вызывают желанье хранить от любых невзгод.
честное детское личико и острота во взгляде,
с неиссякаемой тягою вникнуть в суть всех делов.
а грациозность в движениях - музыка звездопада.
яркая вспышка сверхновой, под переворот основ…
… … … … … … … … … … … … … … …
и снова гроза разразилась. … нет ей конца и края.
редкие потепления, как нонсенс и парадокс…
редко вдыхая воздух, в неистовстве злом утопая,
спирали виток оборвался, грохнулся под откос.
мир фиолетово-серый угрюмо сознанье гложет.
а рваное в клочья сердце, пытаются захватить
демоны, с самого ада, ломая помысел Божий…
разрушилось восприятье… по швам разлетелся быт.
… …
но есть тепло в этом мире! в четыре стороны света,
они греют свей любовью рядом, не издалека -
Виктория. Анастасия. Александра. Елизавета.
четыре моих стихии! и жизненных маяка… !
Мы душевные язвы залечим йодом,
Подорожник приложим к кровоточащим ранам.
Только время сквозь пальцы все равно - год за годом
Как вода из старого ржавого крана.
Убегает вдогонку за призрачным детством,
Полным радости, смеха и разбитых коленок.
Вслед мальчишке, живущему по-соседству,
И с тобой повзрослевшему одновременно.
Стрелки часов не щадят, не жалеют,
Вдаль убегают за новым мальчишкой,
За тем, что сильнее, умнее, взрослее,
И, конечно, на пару голов повыше.
А если обидит - вылечат йодом.
Время, смотри, - ты над нами не властно!
Но где-то за пару кварталов отсюда
Аннушка вдруг прольет свое масло…
А этот мальчик… Он такой земной, как будто кремний, теплый влажный гравий, хотя, конечно, вовсе не землянин, - и даже не из тех, кто мы с тобой. И ни в одном из девяти миров ты не найдешь такой холодной силы, чтоб усмирить чрезмерный пыл Гольфстрима и кто еще там был в него влюблен… Кометы вдруг вставали на дыбы, узрев его, и били твердь хвостами…
Дай мне сгореть. Иначе я останусь еще одним из ста твоих имен.
уехать к морю, синему-пресинему,
в дым пропитаться солью и весной,
дразнить тебя смешным забытым именем,
искать рапаны, пробовать вино,
ловить волну рукой, бока оглаживать
большим великовозрастным камням
и драгоценный медальон оранжевый
на медное колечко обменять
нырнуть подмышку, как Христу запазуху,
закрыть глаза и счастье загадать
не спать, не есть, и новоселье праздновать,
и чтобы путеводная звезда -
на ниточке, серебряная, тихая -
тебя всю ночь ловила на живца,
а часики всё тикали и тикали -
бесшумно, безнадёжно, без конца…
Мой не сразу язык воплощает фразами,
Этот незамысловато искренний стих.
Кому то ты стала беладонной разума.
А для меня дамианою глаз моих.
Не вздохнуть от грусти не выдохнуть.
И в безмолвии я вопрошаю себя -
«Любят ли эти глаза кого-нибудь,
Как смиренно люблю их я?»
Может быть это случится нечаянно -
По волшебству, по велению щучьему -
Ты перескажешь на память печальное,
Всё, что с листа научился заучивать:
Все эти долгие зимние месяцы,
Сердцебиение города сонного,
Словно расшитые наскоро крестиком,
Птичьи-синичьи следы заоконные,
Музыку Морзе звонков не отвеченных,
Азбуку писем, никем не написанных,
Краешек неба, с изнанки подсвеченный
Медным сияньем, и запах анисовый
Губ, обжигающихся о безмолвие,
Истосковавшихся, жадных и яростных…
Прежде не знала об истинной боли я,
Нынче не знаю о призрачной радости -
Руки разжал ты, и выпало пёрышко,
И полетело путями былинными…
Знаешь, давай будем верить в хорошее,
В самое лучшее - неисцелимое,
Не проходящее, вечное, млечное,
Позднее, звёздное, животворящее!
Тот, кто сказал языком человеческим,
Не ошибался:
«Ищите - обрящете…»
Смотря в новую книгу,
захожу по пояс -
Проверяю
температуру и глубину.
Подобная крабу
интересная повесть
цепляет клешнями
через пару минут.
Сравнимы
яркие буквицы
с маяками -
ориентируюсь в море
по ним.
Автор
действительность
в воде
отзеркалил.
Сильнее
вцепились клешни.
Сине-зеленым
мир видится нынче,
каракатицей
поменявший цвета.
Прячутся
в раковинах кавычек
белоснежные
жемчужины цитат.
Морские звезды
раскрыли их тайны:
Словно виджеты -
сноски внизу
Параграфы -
коньки
с вывернутыми хвостами -
спрятались
в буквенную бирюзу.
Бродит утро по лунной росе,
Гасит звёзд догорающих свечи.
Горизонт в золотой кисее,
Тонкой тканью упавшей на плечи.
Небо нежной лазурью означено,
Чем-то давним восход напоён,
Тем, что было давно уж утрачено,
Из счастливых и детских времён.
Старый дом у озёрной черты
Средь настоя цветов и мяты,
Где крыльцо в кружевах резеды,
Позабытый, забвеньем распятый.
Скрип дверей, половицы ступеней,
С белых вишен слетает фата,
Подвенечное платье сирени,
Первозданная зорь красота.
Шаткой вязью забора тенёта,
Петухов поутру перезвон,
И витая тропинка к болоту,
Ветхих ставней щемящий стон.
За калиткой глаза виолы,
Астр рабатка, кусты череды,
Очертанья кирпичной школы,
Шлейф осота резной у воды.
Старых яблонь коснуться б руками,
Эту землю с колен целовать,
К стенам дома припав губами,
Благодарной душою объять!
Память сердце терзает до боли!
Помню двор, горький дым из печей,
Полосу из берёз за полем,
Руки бабушки старой моей…
Copyright: Людмила Анатольевна Сосновская, 2016
Прощание перед эмиграцией
Сейчас. Сию минуту. Навсегда…
И этот миг уже не повторится…
Прощаемся, и все, что не сказал,
Когда-нибудь воздастся нам сторицей.
Прощаемся. И слезы на глазах.
Прощаемся. И рук не разомкнуть.
Как много нужно нам еще сказать…
Но грусть не размыкает бледных губ…
Как грустно все и странно, и смешно…
Нет, в этой жизни все закономерно!
Ты выжить мне помог давным - давно…
Остаться женщиной. Ханжа пусть скажет: скверно!
Мне наплевать. Ты исчезал и вновь
Звонил: Привет. Приеду. Жди. До встречи…
Все это называлось: С****ов.
И был волшебным день и обалденным вечер!
И снова исчезал в свой вечный круг:
В свою семью, в дела, в свою Россию…
А я?.. Ждала тебя. И не ждала…
И ничего на память не просила…
Прости, что я прочла тебе стихи
Не о тебе! Исправлюсь, обещала.
Я, как и ты - Стрелец. И потому
Обещанного слова не сдержала…
Хотя, вот стих. Он о тебе. Как знать,
Прочтешь ли ты его когда-нибудь?
И будешь ли когда-то вспоминать?
И будешь ли грустить совсем чуть-чуть?
И, в память дружбе… Больше- не скажу.
В машине, зимней ночью, в снегопад
Шампанское из горлышка я пью
С тобой на-брудершафт… Как много лет назад…
…
Прощанья не было. И слез никто не лил.
Последнее «прости» не прозвучало…
Ты в суматохе дел про все забыл…
ЗАБЫЛ!.. А нужно было мне так мало…
Я увлекался этой жизнью…
Но затухает жар углей…
И ночь скользнула дикой рысью…
В ветвях опавших тополей…
Взошла луна, на загляденье…
А я не видел этих лун…
Не видел чистого цветенья…
В переплетеньи божих струн…
Великолепен мир наш давний,
Противоречием идей…
Когда в тебя бросают камни,
Ты самый чистый из людей…
Когда ты предан и закован,
Тебя правее не найти…
Когда тебя пытают словом,
Ты просто ангел во плоти…