Мы падаем всю жизнь пытаясь окуклиться,
вместо того, чтобы отращивать крылья.
Романтический вечер в свингер клубе-*
- Ну вот мы и остались вдвенадцатиром…
Жизнь - самая интересная сказка, которую мы сочиняем для себя.
Часто тот, кто много знает,
Хочет кое-что забыть,
Жажду правды утоляя,
Всяк рискует перепить.
Жизнь подобна зимнему времени года - это холодная, жестокая, безжалостная сфера. Где препятствия и трудности, как снег сыпется на людей. К концу такой жизни тают все силы и желания тела.
Ты - моя добрая сказка,
Та, что из самого детства.
Чудо и жизнь по соседству,
Радость и грусть в тесной связке.
Ты - моя нежная сказка,
Та, что нас делает лучше.
Солнечный ласковый лучик.
Чувств генеральная встряска.
Ты - моя тихая сказка,
Та, что с рожденья до смерти.
Жизнью её не отмерить.
С вечностью всё ж не в увязке.
Что же случилось с нами?
Почему не поедем к маме?
И отца к себе не зовем…
Что происходит с детством?
С радостью наконец…
Теперь благородные цели и средства,
Оставив кому-то в наследство,
Сама жизнь нам учитель и жнец…
Она теперь нам и мама, и папа,
И ей отдаем похвалу.
Но только свою честь и нежность
Я у нее отберу!
Дождь - это просто вода с неба.
Он ведь моим никогда не был, -
просто немного смочил щёки,
и расплескал по листу строки.
Вместо того, чтоб согреть - мёрзну.
Дождь - это способ стереть слёзы.
Зонт - для того, кто устал бегать,
ото всего, что летит с неба.
Взлёт - для того, кто устал падать.
Если тяжёл, - хоть постой рядом.
Если не сложится с полётом -
стану твоей.- Всё равно, кто ты.
Счастье ищут и сердцем и взглядом,
Так, чтоб души сливалось в одну.
Оглянитесь, ведь счастье то рядом.
Вот и я в своем счастье тону.
Можем прятаться мы по квартирам.
И менять в суете города.
Только нам не найти в этом мире.
Такого как ты, а ты такую как я.
Я мечтаю встретить с тобой старость,
Жить до ста, а может быть и больше.
Вместе побеждать порой усталость,
Ведь вдвоем и в правду будет проще.
Я хочу растить с тобой детишек,
Видеть первые болячки, слезы.
Покупать им кучу разных книжек,
Под верблюжье укрывать в морозы.
Выдать за муж и женить возможно,
Ждать рожденья внучек или внуков.
Пеленать по старой… осторожно,
И скучать по ним вдвоем в разлуке.
Я хочу и очень жду в надежде,
Чтобы старость вместе, не в разлуке,
Чтобы в сто, но знаешь, как и прежде,
Мои дряблые держал ты руки.
Грех подобен чернилам, он проникает в человека, окрашивает его, делает его совершенно другим. Его невозможно смыть. Как ни пытайся, прежним никогда не станешь.
Представь себе, что ты - корабль плывущий к своей цели. Цели, которая находится за тысячи километров от тебя. Твоя цель - твоя мечта и у штурвала этого корабля стоит непрерывное желание овладеть ею. Каждый день ты проплываешь десятки метров не останавливаясь. Это очень мало, но всё же лучше чем ничего. И вдруг ты чувствуешь какое-то непонятное торможение на своём пути. Торможение, которое с бешеной скоростью останавливает твой корабль и пытается утащить под воду. Этим торможением выступают люди. Люди, которых я называю якорями. Они всё время пытаются отговорить тебя от дальнего плаванья, неважно куда бы ты двигался. Неважно зачем и почему, они всё ровно непрерывно будут топить твой корабль своими отговорками и «правильными «мнениями. Такие якоря нужно сразу обрывать! Да так оборвать, что бы в следующий раз у них не было желания зацепиться за твоё судно. Но печаль всегда близка. Эти люди, как пираньи хотят «съесть» твою мечту и этим действиям есть оправдание, которое они никогда не признают. Это оправдание то, что они сами ничего не добились в своей жизни и даже не пытались сдвинуться в направлении своей мечты. Им легче утопить соседнее судно и быть с ним на мели, чем тихонько плыть по своему пути.
Перемены одни неизменны,
Даже Вечность - из сферы утопий.
Только Жизнь априори бессмертна,
В бесконечном количестве копий…
Я равнодушен к ней, как кролик к синтетической морковки.
Я отключаюсь в мир иной и сохраняюсь в нём, как в заморозке.