Одну из партий в народе зовут ЕДРОСАМИ. Свой народ она едросит по полной при населении менее 3% земли и более 40% мировых запасов сырьевых ресурсов.
тысячи,
тысячи,
тысячи важных слов.
я не вмещаю.
меня не хватает.
боже.
словно бы звуки течением унесло
и отразило мурашками мне по коже.
я никогда
это чувство в себе не знал,
словно вспорхнула мне птица в грудную клетку.
это безумие.
большее, чем весна,
большее, чем…
то случается с кем-то редко -
это ведь лучший из всех неземных даров - снова понять, что ты жив
и горишь без дыма.
как затрепещет любовью твоё нутро,
если поймёшь, что отныне и ты любима?
можешь молчать - я услышу тебя без слов,
нам не хватает всего-то касаний духом,
словно бы звуки течением унесло,
но отголоски касаются дрожью слуха.
тысячи,
тысячи…
сколько в тебе горит?
я не вмещаю.
меня не хватает.
боже.
ты остаёшься всегда у меня внутри
и отражаешься
звуком немым
на коже.
ненавижу вокзалы,
их вечный немой укор,
мол,
зачем уезжать,
если сердце скулит до воя?
боль настолько живая,
что можно схватить рукой
и почувствовать в пальцах
ее молчаливый
вопль.
ее пульс, ее скрип,
ее каждый надрывный вздох,
может, даже соленые брызги бессонных мыслей -
все, что ночью лежало в кровати, мешая спать,
а теперь на вокзальных часах,
точно тень,
повисло.
стук колес поездов,
будто титры в финальный кадр,
и на них начинаешь давиться последним словом.
говоря бесконечно о чем-то совсем не том,
почему-то о важном сказать -
как бежать в оковах.
эти несколько слов,
что всю ночь повторялись вслух,
выходили на бис,
как актеры в лихом спектакле,
на рассвете споткнулись,
упали,
уткнулись в грудь
и скребутся о горло
тупой заржавевшей саблей.
ненавижу вокзалы
за ворох ненужных слов.
ни одно не подходит,
не лезет в оправу чувства.
и, казалось бы,
Господи,
полон, хочу кричать,
а стою на перроне,
и…
Господи,
снова пусто.
В начале восьмидесятых было.
Поехали ночью лампочки в фонарях менять. Ночью - потому что днём движение; ну и лампочки ночью лучше видно, которые не горят.
Поехали втроём, как положено: я - электрик-практикант, наставник мой -
Моисеич, и Колян - водитель и управитель автоподъёмника.
Смотрим - на мосту фонарь не горит. Конфигурация фонаря - буква «Г».
Модель - та же самая. Как бы то ни было, а менять-чинить надо.
Подогнал Колян свою таратайку под рабочий орган электрического осветителя, смотрим - а Моисеич, как всегда и в любую смену - ну никакой уже: спит, как насосавшийся ребёнок. От него, если он в таком состоянии, даже если его и разбудить, то кроме слюней через губу и пожелания «взять ещё» ничего не дождёшься.
Колян говорит:
- Лезь сам, Антоха. Видишь - Моисеич спит? Лезь один. Чё ты, лампочку не заменишь?
А я думаю: и действительно, чё я - лампочку не заменю? Да я их десять, блин, заменю! Ну, и полез…
Поднял меня Колян на должную высоту; зацепился я, как предписано инструкцией по ТБ, внахлёст, карабином монтажного пояса за поперечину этой «Г" - загогулины, и вот даже ещё отвёртку достать не успел - чую, пошла подо мной платформа вниз. Пошла вниз, падла, и остановилась только там, внизу.
В пазу для транспортировки. Колян прыгает вокруг, матерится на какой-то пробитый шланг, а я про себя думаю: пропитый, блять.
Всем известно, что они с Моисеичем в садоводческих товариществах по гидравлике и насосам калымят.
Ладно… Я-то - висю! На поясе подмышками. Колян побегал-побегал, поохал-поохал, да и говорит:
- Потерпи, Антоха. Мы счас с Моисеичем, - из открытого окна кабины
доносился храп Моисеича, - быстро сгоняем до базы, шланг заменим и тебя
с фонаря снимем.
Ты главно не ссы, держись. Тут делов-то всего на полчаса.
Прыгнул он в кабину, и угазовали они с Моисеичем на срочный ремонт…
А я висю… Сначала страшно было, а потом подумал: хера ль мне будет?
Пояс надёжный, фонарь новый, я в каске. Тут же вид на реку с лунной дорожкой.
Я б даже и закурил, да сигареты во внутреннем кармане рубашки поясом прижало. Даже песенку какую-то себе под нос мурлыкать начал было.
А потом меня лёгким утренним бризом потихоньку развернуло в другую сторону дороги, и стало мне не до пения: издалека, по прямой на мост, приближались фары.
Через минуту я различил отдалённый рёв дизельного мотора, а ещё через пять секунд понял: идёт «фура».
И вот тут мне впервые в жизни пригодилась школьная арифметика: фонарь - шесть с метров, пояс - полтора, я с подмышек - полтора, а «фура» - все три с половиной…
Как я поджимался - это, наверно, со стороны видеть надо было.
Ну, шофёр меня тоже за пару десятков метров увидел; да такую ж дуру остановить не просто. Пролетела эта коробка в нескольких сантиметрах от моей жопы - да и то только потому, что я в последний момент живот втянул.
Остановился он метрах в двадцати, вылез из кабины.(Крутой, кстати, мужик. Другой, увидев такое на столбе, чесал бы до самого Улан-Батора без остановки)…
Так вот, вылез он и направился в мою сторону. Решительно и не задумываясь. А я висю под тёмным фонарём и молчу - не опомнился ещё. А подо мной зловеще блестит в свете луны лужа масла.
Подошёл он поближе, остановился, задрав вверх голову - при виде такого зрелища, видно, и его ступор взял - и начал машинально хлопать себя по карманам, сигареты искать.
А на меня в этот самый момент, похоже, подействовали, наконец, «Агдам» с адриналином и я, хрен знает с какого такого, для самого себя неожиданно, сказал громко и отчётливо:
- На мосту остановка запрещена.
Он аж подпрыгнул и присел одновременно - не ожидал, да…
Ну, потом разобрались, что к чему. Он подогнал свою кибитку задом ко мне поближе и включил «аварийку». Разговаривали, хохотали.
А ещё через полчаса за мной приехал Колян с отремонтированной гидравликой и так и не проснувшимся Моисеичем…
Руки - не
Скомканы, смяты, побиты печалью.
Смыслы банальны, идеи пусты,
Дни умирают, скользя по спирали.
Это не я! Это зеркало врёт,
Пыли наелось, измялось, фальшивит,
Корчит оскалом измученный рот
С запахом тёплого жёлтого пива.
Это не я упираюсь в него,
Стоя по лоб в обескровленной жизни,
Чувствуя жабрами вязкое дно,
И, как клопов, убивая все мысли.
Это не я скручен в узел судьбой,
Слабый, ненужный и жалкий калека,
Это не я, это кто-то другой,
Я не хочу быть таким человеком.
Хочется крыльев, простора, идей,
Это не я, я, наверное, мудрый,
Где-то там жду, на границе страстей,
Где-то вдали, где рождается утро.
Я далеко, меня нет в зеркалах,
Гнущих свою роковую неправду,
Это не я в облинявших штанах,
Чем-то похожий на каждого в стаде.
Я - впереди. На краю бытия,
В нимбе прозрения, счастья, успеха.
Так начинается поиск себя,
Самой наивной иллюзии века.
Как много актов нам не нужных,
судьба подбрасывает вдруг,
мечталось, что навеки вместе,
а оказалось просто друг.
Не жди судьба, что я начну рыдать
Или просить уйти, захлопнув двери,
Я научилась молча все прощать
И с легкостью вдаль отпускать потери,
Не проклинать за боль или обман -
Все ошибаются, ведь мы, не Боги,
У каждого есть шрамы прошлых ран
И с Господом ночные диалоги.
Есть в каждом капля зависти и лжи,
И если кто-то скажет, что не правда,
Своим ответом Бога рассмешит,
Забыв о том, что ждет его расплата.
Не жди судьба, не буду я рыдать -
Могу в ответ всем бедам улыбнуться.
Да я привыкла в жизни побеждать, -
Ведь сильные не плачут, не сдаются!
Самое дорогое у человека - это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое.
Депрессия это: «Когда, как есть - уже не хочешь, а как хочешь - ещё не знаешь»…
Главное в жизни - хорошо пожрать и поспать вдоволь, остальное куйня!!!)))
Время шло, а ситуация не менялась. В ход шли все слова на букву У: уговоры, убеждения, угрозы, упреки, укоры, упорство… Но, как заявлял мой ребенок: у меня порядок, просто выглядит он не так, как твой!
У моего приятеля Андрея был бокал из-под шампанского, но не обычный, а с маленьким секретом. Секрет заключался в том, что ножку бокала можно с легкостью открутить от чаши и прикрутить обратно, и как не присматривайся, но место соединения не видно. Часто на праздниках Андрей надевал на ножку бокала небольшое колечко, при этом предлагая кому-то из присутствующих снять колечко не разбив бокала. Не знающий человек, покрутив бокал в руках и не найдя правильного решения этой задачи, оставлял эту затею. О том, как снять кольцо, знали лишь три человека: я,
Андрей, и его сестра Лена. Но мы с Леной обещали не раскрывать его тайну, так как фокус с кольцом Андрей использовал помимо развлечения гостей ещё и с другой целью. Встречаясь с девушкой, и решив расстаться,
Андрей приглашал её на ужин, и ставя перед ней бокал говорил: что хочет на ней жениться, но есть одно условие!, он женится, если она снимет колечко не разбив бокала. В общем, Андрей долго ходил холостой. Так продолжалось до тех пор пока как-то в парке он не познакомился с девушкой Ирой, это была поистине любовь с первого взгляда. Андрей дарил ей цветы, подарки, водил в рестораны, делал всевозможные сюрпризы. И вот
Андрей решился на серьезный шаг, он сделал Ирине предложение. Каково же было его удивление, когда она в ответ потребовала бокал с колечком, сказав, что тоже хочет пройти этот тест на сообразительность. Но ещё больше удивило и в тот же момент порадовало, с какой легкостью она догадалась, как снять это колечко. К сожалению, радость была недолгой.
Открутив ножку от чаши и сняв колечко, Ира тут же сняла с себя сережку, бросила её в пустую бутылку из-под вина, закрыла её наглухо пробкой и протянула бутылку Андрею, сказав: - Я отвечу ДА, лишь когда ты достанешь сережку из бутылки, не разбив её, и не открывая пробки. После этого случая я больше не видел ни Иры, ни бокала с колечком, а у Андрея осталась лишь закрытая бутылка из-под вина с сережкой внутри, как память о том, что не стоит поступать с людьми так, как не хочешь чтобы люди поступали с тобой.
не усложняй, когда и так не просто…
не верь словам, когда сомнений мгла…
открой в себе разумный остров счастья
и жизнь подарит встречи для тебя…
А был ли в вашей жизни человек,
Что улыбался, видя вас при встрече,
Звонил, когда беззвучный телефон
Сводил с ума в субботний зимний вечер?
Когда от слез, не видно было глаз,
Он робко восхищался красотою,
Не для себя, а только лишь для вас,
Стремился жизнь улучшить простотою?
Кто был всегда без лишних слов готов,
Плечом надежным в горе поделиться,
А смех ваш, сердце ублажал ему,
И без него не мог собой гордиться?
Признайтесь, вы теряли тех людей
Лишь оценив их внешность и финансы?
Задумайтесь, а так ли уж важны,
Для счастья - проходящие нюансы…
Ревность - это подозрение, что жена способна на то же, что и ты.