Огромный мир в стандарты не загнать,
сдувает ветер золотые локоны,
что не успели во-время создать,
собравшись в стаи, подбирают вороны…
Сверкает мир огранкой новых слов,
мелькают искры в лицах карусели…
и люди в строчках растворяют вновь
свою любовь с разлуками метели…
Всё во Вселенной живое и дышит,
Это дыхание можно услышать:
Запах сирени, Юпитера вспышки,
Просто попробуй
В живую,
Без «мышки».
Черты размыла времени вуаль,
Но сердца не коснулись годы.
Что молодость прошла, не скрою, жаль -
Неумолим закон природы.
Напиток прошлого слегка пьянит,
В нем есть и сладость, и отрада,
Вот только жаль, что больше вкус горчит,
Чуть больше, чем для счастья надо …
Теперь не умирают от любви -
насмешливая трезвая эпоха.
Лишь падает гемоглобин в крови,
лишь без причины человеку плохо.
Теперь не умирают от любви -
лишь сердце что-то барахлит ночами.
Но «неотложку», мама, не зови,
врачи пожмут беспомощно плечами:
«Теперь не умирают от любви…».
Юлия Друнина. Это имя известно каждому человеку, который хоть однажды прикоснулся к стихам.
10 мая ей исполнилось бы 88 лет. Но поэтесса трагически ушла из жизни, покончив с собой 20 ноября 1991 года.
Она готовилась к смерти неспешно и тщательно. Так готовятся к серьезному делу. Собрала сборник стихов,
теперь он называется посмертным. Последним положила в книгу вот это стихотворение:
Судный час
Покрывается сердце инеем -
Очень холодно в судный час…
А у вас глаза, как у инока -
Я таких не встречала глаз.
Ухожу, нету сил,
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы,
За избранных
Удержать над обрывом Русь.
Но боюсь, что и вы бессильны,
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!
Твердым почерком написала предсмертную записку, в которой почти нет эмоций: строгие и точные указания, точнее,
просьбы, что нужно делать после ее смерти дочери, зятю («Андрюша, не пугайся. Вызови милицию, и вскройте гараж»),
внучке, подруге, которых очень любила. Встала из-за стола, вышла, закрыла дверь и пошла в гараж, закрылась в нем,
села в машину, включила мотор и… отравилась выхлопными газами.
Так погибла Юлия Друнина. Санинструктор, сестренка, сестра фронтовая… Сколько видела она в жизни горя, страданий,
крови, жизней, оборванных в самом начале. Это она написала знаменитые строки: «Кто говорит, что на войне не страшно,
тот ничего не знает о войне». Выдержала. Поэт, испытавший и непризнание, и безденежье, и славу. Выдержала и то, и другое.
«Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире, такому несовершенному существу, как я, можно только, имея личный тыл».
Рухнуло все, чему верила и служила, ушел из жизни тот, кого любила. Любовью невероятной. Неземной. Нереальной. Вроде бы абсолютно несовременной, нездешней.
Но бывшей на самом деле и длящейся не год и не два, а четверть века.
Две папки - стихи и любовь. Судьба.
«Поздравляю тебя, чудо, случайная искорка… будь счастливой, веселой, трижды любимая, трижды прекрасная, трижды единственная». Это писал не мальчик, не пятнадцатилетний восторженный юноша. Когда они встретились, ему было 50, ей - 30.
Алексей Каплер и Юлия Друнина. Это было как раз, когда у нее не было денег, и стихи не печатались. Решила
поступить на высшие сценарные курсы. Поступила. И записали ее в мастерскую к некому Алексею Каплеру. Кто такой,
она понятия не имела. Пришла на первое занятие. И так распорядилась судьба, что из семи слушателей она пришла
единственная. И Каплер тоже пришел. А потом - любовь в четверть века!
«Родная моя, сегодня 8 марта, я приехал на дачу. Нет у меня ни слов, ни таланта, чтобы рассказать, что я почувствовал,
когда вошел в наш дом, когда увидел прорытые тобой дорожки и… пустую кормушку. Все твои птицы улетели. Тихо.
Ни одной ангельской души. Как странно, противоестественно быть без тебя, моя любимая. У меня сейчас буквально
разрывается сердце, и я не могу дождаться твоего возвращения. А это письмецо пусть лежит тут, на даче. Мало ли что, вдруг меня действительно не будет на свете, а ты его прочтешь и вспомнишь, что был такой толстый, противный
человек, для которого ты была жизнью. А ведь, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна любить.
Жил дурак дураком. И что мне делать, чтобы ты всегда была счастлива, чтобы не спускалась на тебя тень никогда?»
Они жили в большой квартире, состоящей как бы из двух квартир. Каждый работал в своем кабинете, и если не встречались они часа два, то Алексей Яковлевич подсовывал ей под дверь записочки или оставлял на столе.
Чтобы она вышла на кухню, а там послание. «Моя самая! Я пошел за чем-нибудь насущным… Я тебя обожаю».
«Юленька, дорогая, я дерьмо, дурак, мелкий подлец, крупный подонок. Я тебя люблю».
Представить себе, насколько знаменит был кинодраматург с мировым именем, ведущий «Кинопанорамы» Алексей Каплер, сегодня просто невозможно.
Его любила вся страна. И, может быть, надо было пройти через сталинские лагеря, в которые попал за знакомство с дочерью
Сталина Светланой, через предательство друзей, чтобы научиться так иронично относиться к самому себе. А может надо быть просто интеллигентом, понимающим, что почем в этом мире.
А нам, простым обывателям, все важней любви,
на все времени хватает, кроме вот таких мелких, но по-настоящему великих знаков внимания.
Когда Друнина уезжала, он посылал телеграммы в поезд, на борт самолета, а уж в гостиницу - обязательно.
«Сидел дома, занимался, и вот меня выстрелило срочно бежать на телеграф, сказать, что я тебя люблю. Может быть, ты не знаешь или забыла. Один тип».
И когда уезжал сам - телеграммы посылал каждый день, а то и несколько раз на дню.
«Который ужасно скучает по тебе. Который как полчеловека без тебя. Который очень любит тебя, обнимает и целует свою
милую, дорогую, трогательную. Командировочный человек».
Оставшись как-то раз один, он взял томик стихов Друниной,
раскрыл и стал читать. Читал так, как будто впервые, как будто никогда не знал. Читал и плакал. «…Кланяюсь тебе в ножки,
любимая моя, за все, за все. И, прежде всего, за стихи, которые я прочел, сам становясь под их светом лучше.
Твой человек и любитель».
Можно ли научиться такому отношению к женщине? Наверное, нет. Тут уж так: или есть, или нет.
А когда Друнина заболела и попала в больницу, он чуть с ума не сошел. «Родная моя, не знаю, как добрался, когда узнал. Не могу без тебя не то что жить - дышать. Я не знал до конца, как люблю тебя, что ты для меня. Ни одной минуты не буду без тебя, любимая, жить. Я тут с ума схожу от страха. Только будь здоровенькой, а все остальное я сделаю так в нашей жизни, чтобы ты чувствовала себя счастливой совсем-совсем. Моя дорогая, самая красивая на свете, самая благородная, самая умная, жизнь моя, любимая моя, я Богу молюсь, будь здоровой скорее».
А однажды Юлия Друнина приехала на дачу в свой день рождения. Вся дача была разукрашена плакатами: «Встанем на трудовую
вахту в честь 10 мая - праздника всех угнетенных мужей!», «Да здравствует моя любимая жена!», «10 мая - праздник всех трудящихся и бездельников».
Читая эту историю любви, понимаешь, как ущербно мы живем. С какой необыкновенной легкостью требуем справедливости, с какой радостью (порой) обвиняем друг друга. А вот любить не научились. Себя отдавать другому человеку не получается. Признаться, что без кого-то жить не можем - это ниже нашего достоинства. Жизнь свою разучились дарить другому человеку. И это страшно. А как дорого стоит одна коротенькая телеграмма Каплера: «Жду тебя, любимая».
Предсмертное письмо Юлии Друниной подруге заканчивается так: «А теперь, пожалуй, самое-самое сложное. После кремации урну надо отвезти в Старый Крым и захоронить ее рядом с памятником
Еще бы мечталось перенести на плиту наш общий снимок, который прилагаю. Так надо! Господи, спаси Россию!».
Понятно, что А.Я. - это Алексей Яковлевич Каплер. Она и «там» не захотела быть без него. В одном ее старом стихотворении есть строчка:
«Теперь не умирают от любви». От любви не умирают. А от безлюбья?
Ей так нравится вены вскрывать утоляя жажду
и в глаза исподлобья смотреть застывая эхом
упаси тебя боже влюбится в неё однажды
у неё ты не выпросишь даже зимою снега
Она режет слова на ремни презирая молча
сопливопли любоff формалин театральной ложи
и коктейль приворотный готовит-колдуя ночью
с полнолуния северным ветром сбривая кожу.
У неё на спине кровоточит-тату дракона
на неделе семь пятниц, а утром-бои без правил
суицид геноцид в «новостях» трын трава у дома
а в шкафу страшный сон и цианистый в кофе калий
Она курит вдыхая горячую лаву- неба
кормит чёрного лебедя крошки бросая в омут
если ты не боишься ослепнуть то станешь первым
кто увидит своё отраженье-в глазах зелёных
Назови мне причину хотя бы одну из тысяч
по которой весна в это сердце-вернётся снова
Помоги тебе бог разбудить её храбрый рыцарь
не загнать по дороге коня не терять подковы
А в лесу заколдованном бродит-голодный хАски
А под снегом цветы и травою заросший омут
И шаман в бубен бьёт, а из бубна сочится-крАсным
Восходящее солнце
в зелёных глазах
дракона…
__________________________________________________
И это то, что тебя заводит
и кровь твою наполняет смыслом
по воскресеньям ОНА приходит,
а в понедельник -лишает жизни.
И ты не знаешь какое зелье.
тебе добавили утром к чаю.
ты от субтитров не ждёшь спасенья
тебя покадрово отключают.
И даже если, теряя волю.
войдёшь в сознанье своё и Кришны
ты чётко помнишь- сегодня вторник,
ты без неё не живёшь не дышишь.
И чтобы с этим покончить разом
ты умираешь на всю неделю
и выжимаешь педаль на красный
чтобы воскреснуть с ней
в воскресенье…
В своих иллюзиях, с чужим умом, Мы в детских Сказках заблудившись, Реальность путаем со сном, Мне хватит, Я живу ДУШОЙ …
Ну где же ты, счастье? Будешь проходить мимо, заходи, хоть кофе попьем.)))
Мы можем стать с тобой сумасшедшими,
И нас разместят с тобой в разных палатах,
А может мы с тобой как два гения,
Как будто два нобелеуриата,
Мы можем стать с тобой океанами,
И нас разделят с тобой материками,
Мы можем стать с той вечно пьяными,
А может мы ангелы над облаками.
Мы вдвоем, вокруг солнце на земле день за днем,
И под ярким ?? и под дождем вдвоем,
Все на свете вместе пережим и когда-нибудь в один день умрем,
Мы вдвоем…
Мы вдвоем…
Мы можем снять с тобой фильм на Оскара,
И не получить его из-за погоды,
Можем стать с тобой в море мокрыми,
И нас за своих примут пароходы,
Мы можем стать с тобой океанами,
И нас разделят с тобой материками,
Мы можем стать с той вечно пьяными,
А может мы ангелы над облаками.
Пошли крестьяне на покос
На золотое поле,
Чтоб год им весело жилось
И на столе раздолье.
Созрел под небом колосок
И зёрнышки налились,
Пока не знойный ветерок
В работу навалились.
До поздней ночи будут жать
Испытывая радость,
Их будет солнце обжигать
И не придёт усталость.
Зальётся песнею вокруг
Уборка урожая
И звуки льются по ветру
Всем силы придавая.
Любите жизнь!
И все страданья, и везенье,
И, трудное, дороги, направленье…
Душой своей стремитесь ввысь.
Цветут сады или опали листья,
Сияющий рассвет и облачный закат -
Будь благодарен и всему будь рад!
И не ищи дурного смысла.
И самое благое в отношеньях:
К себе, к природе, к детям, к людям -
Лишь пониманье, а не в судьи…
И от чего бежать, к чему - влеченье.
Побольше, раздавайте доброты,
И милосердья и участья,
И вам вернется большей частью,
Той искренне - сердечной теплоты.
Любите жизнь… Стремитесь ввысь…
автор Людмила Купаева
Еще больше, чем общность душ, Их объединяла пропасть, отделявшая Их от остального мира. Им Обоим было одинаково немило все фатально-типическое в Человеке,…его заученная восторженность, крикливая приподнятость и та смертная бескрылость, которую так старательно распространяют… для того, чтобы Гениальность продолжала оставаться большою редкостью…
Их Любовь была велика. Но любят Все, не замечая небывалости Чувства…
Для Них же - и в этом была Их Исключительность - мгновения, когда, подобно веянью Вечности, в Их обреченное человеческое существование залетало веяние Страсти…
были минутами откровения и узнаваемости все нового о Себе и Жизни…
Ищи и явится, удержи и останется
К невесомости
Из каких-то вселенских молекул
Из каких-то родных хромосом,
Я пришёл в этот мир человеком
С простодушным славянским лицом.
И пришёл к вам со страхом и криком
Для разгадки чужих теорем,
Повстречаться с простудой и гриппом
И ещё неожиданно с кем.
И пришёл быть на время любимым
Но любить я пришёл навсегда,
Где за тайной, за шторой, за гримом,
Перемешаны наши года.
И когда поцелует разлука
Может хватит растраченных сил,
Приподнять к невесомости внука
Как я в детстве капризно просил.
К некоторым людям надо относиться холодно… Они гниют от тёплого отношения.