Будем творить себя, выпрямлять свою душу, согнутую и приниженную. Будем искать и думать, станем глядеть на мир пытливо и чутко. Надо прислушаться к самому себе. Надо понять и полюбить всю невыразимую стройность мира и бога и ту сказку, которая живет глубоко и скрыта в каждом из нас. Больше радости, больше вдумчивости, мужества думать. Это трудно, очень трудно, но найдём самих себя.
Собирай только тех, кого хочешь обнять. Это очень важный момент. С теми, кого не хочешь обнять, ничего не получится.
Было совсем не больно. Только очень громко кричала мама.
Зачем мам вообще пускают к взрослым умирающим детям?! Мамы должны быть дома, смотреть телевизор, пить свои дежурные таблетки и гладить кота по шерсти. Потому что у всех мам больные сердца. Особенно, когда речь идёт о проблемах в жизни их детей.
А у меня нет проблем. Потому что меня самой нет. Умерла. Слово из шести букв. Если бы я лепила это слово из пластилина, то оно у меня вышло бы непременно фиолетовым, гладеньким и маленьким. Холодное, слизкое и равнодушно-незначительное слово.
Умерших забывают быстро. Сначала избавляются от вещей, а потом от воспоминаний. Если хранить вещи и помнить улыбки, прикосновения, слова, то можно сойти с ума. И никогда не научиться жить в отсутствии другого.
Мне даже интересно понаблюдать, как они будут без меня.
Мама. У неё есть младшая дочь. Моя сестра. Мама сможет переключиться, забыться, продолжать нянчить внуков и ходить пить чай к своей соседке.
Сестра. Мы виделись не часто. Разница в 10 лет - это много, скажу я вам. Но родители её правильно родили. Пока дети ходят в школу, родители молодые. Мои родители долго были молодыми. А потом папа ушёл. В 50 лет. У него были тоскливые глаза и отсутствие инстинкта самосохранения. Может быть, мы даже с папой встретимся… А сестра у меня хорошая. Но мы с ней всегда жили на разных планетах.
Друзья. Напишут статусы в Фейсбуке. Сделают на меня тэг. Вроде я это прочитаю. Два дня поделятся воспоминаниями. Неистово переживая, что такой прекрасный человек, как я, никогда больше не зайдёт в Фейсбук и не соберёт три тысячи лайков и пятьсот перепостов какой-нибудь очередной ерунды.
Соседи. Их больше не будут беспокоить звуки громкого блюза из моей квартиры в 4 утра. Громко слушать блюз - это надо уметь.
Он. Наверное, напьётся. Второй раз в жизни. И будет плакать на кухне. Потом будет много работать. Пару раз, идя по улице, вздрогнет - ему покажется, что это я перехожу дорогу или сижу в кафе, напротив большого окна.
Меня, как пазл, можно вытащить из вашей жизни и ваша жизнь не изменится ни на йоту.
***
Я её присмотрел давно. У неё ещё в 5 классе все было с надрывом. Отсюда проблемы и невозможность пережить то, на что другие не обращают ни малейшего внимания.
И я её уже заранее жалел. А что я мог сделать ещё? Слухи о том, что я могу всё, иногда сильно преувеличены.
Она плакала так, как плачут дети - взахлёб, до икоты, до окончания слёз в слёзных железах. Одна ехала в пустом трамвае, идущим в депо.
Уткнулась лбом в трамвайное стекло. На конечной остановке вышла и ушла в ночь, не разбирая дороги. Парень на старой машине - это был я. Парень в неё влюбился, как только она села на заднее сиденье. Зарёванная и несчастная.
А потом всё закончилось. Один год - это и так много. За этот год она ни разу не плакала. Не было ни надобности, ни желания. Слёзы текут от бессилия и непонимания ситуации.
Иногда люди, которые вам случайно попадаются, нужны для передышки. Как пауза в кино. Ставишь на паузу - и идёшь пить чай.
У неё была интересная жизнь. Она её сама выстраивала так, как хотела. Улетела на полгода в Африку. Выучила норвежский язык. Поработала в Японии. Закончила курсы дайвинга. Прыгнула шесть раз с парашютом. Защитила кандидатскую диссертацию. Научилась готовить накатамалес. Ни разу не влюбилась.
А потом он позвонил в дверь. В паузе между её поездками и сумасшедшим темпом жизни. Он, конечно же, ошибся. Его приятель жил в другом подъезде. И, если честно, в другом доме. Ошибку можно списать на случайное совпадение. И я сделал вид, что так оно и было.
За три года у них могли быть дети. Но дети их не выбирали. Поэтому однажды она улетела кормить пингвинов на Галапагосские острова. А он остался. Он знал, что она никуда не улетала. Да какая разница? Когда бабочки внутри нас умирают, уже не важно, ты здесь или ты кормишь пингвинов на Галапагосских островах. Не важно, потому что это одно и то же самое.
А потом она умерла. Клиническая смерть - это когда человек ещё не решил, он остаётся или уходит. И я не знаю, что с этим делать. Я просто смотрю, как она вытягивается в струнку и лихорадочно решает, куда она хочет больше - к нам или обратно? И никак не может решить…
А я что? Я всего лишь уставший Бог. Мне надоело принимать решения за всех. Я постарел и хочу фиников. Сладких, из моего райского сада.
Можно хоть один раз меня не впутывать?!
***
Нет шансов. Никаких. Есть только 5 минут. Мне надо успеть.
Люди умирают, когда устают от себя. Кого-то, конечно, надо отпустить.
Но не её. Не её.
Я и не отпущу. Уже дрожат ресницы. Возвращайся. Бог занят - он ест финики. И мы ему страшно надоели своими страстями и смертями. У нас много дел. Например, надо кормить пингвинов на Галапагосских островах. Или постирать мою зелёную больничную форму, которая тебе никогда не нравилась. И нам, в конце концов, надо помириться! Я не хочу без тебя!
Чёрт! Я-таки напьюсь второй раз в жизни!
***
Интересно, а пингвины едят финики? Нестрогий Бог, кажется, понимает, о чём я думаю.
- Мне неохота возвращаться, Бог!
- А ты не уходи. Тогда и не придётся возвращаться.
И запер ворота на замок.
Когда жизнь человека забирает естественная смерть, Шрамы накопленные в течений жизни остаются тайной.
Спросил меня, о чем же я молчу?
Молчу о том, что сердце мне тревожит;
О том, что ничего я больше не хочу
И что душа моя дышать теперь не может.
Молчу… а боль кричит во мне,
Звучит прохладой леденящей.
Молчу о том, что приучил меня к себе,
Но оттолкнул рукой манящей.
Переживу, смогу я без тебя.
Меня ты никогда не потревожишь.
И лишь в ответ:"Ты береги себя.
Живи, люби…" Меня вернуть не сможешь.
Болезнь нашего времени - самомнение… Святых стало больше, чем алтарей…
…
Я искренна… Я никогда не буду лукавить и лицемерить, даже если мне будет это выгодно! Я всегда чувствую ваше отношение ко мне. Я замечаю каждую мелочь, ваши взгляды, ваш шепот, вашу зависть, ваше умиление и искренность. Я не могу сказать, что все, кто со мной общается, меня любят и ценят. Но я лично никогда не стану даже стоять рядом с человеком, который у меня не вызывает и капли симпатии… Я знаю, что есть люди, которые понимают меня. Многие смотрят на меня с восхищением, а многих я раздражаю… Я не могу сказать, что я люблю каждого из вас. Вы можете быть рядом, но я всегда буду сама по себе. Ваша внешность может очаровывать других, но она не произведёт на меня никакого впечатления. Вы можете только догадываться, но вы никогда не будете знать, о чем я на самом деле думаю. Я могу делать вид, что я вам верю, но я всегда останусь при своем мнении. Вы можете вести свою игру, но счёт буду знать только я. И только тогда я отменю все эти правила, КОГДА УВИЖУ ВАШУ ИСКРЕННОСТЬ…
У спорта должна быть идеология СПОРТА, а не политика…
в одном пречёрном чёрном доме
живёт пречёрный человек
пречёрной чёрной тихой ночью
он перемен пребелых ждёт
Не осуждаю людей за их выбор. Тем более если они выбрали меня.
А время бежит, как сквозь пальцы вода,
И учит меня не судить.
Все реже я произношу: «Никогда»,
Все чаще - что всё может быть.
Прячем чувства за холодными масками безразличия. Запираем свою любовь в сердце на тяжёлый амбарный замок. Боимся близко подпустить того, кто нравится, но невозмутимо общаемся с теми, кто нам совсем не нужен. Молчим о том, о чем так громко кричит душа. Не говорим, не пишем первыми, потому что опасаемся прослыть слабаками. Мы словно не в процессе своей жизни, а всего лишь наблюдатели. Вместо того, чтобы стоять на сцене своего спектакля, в котором нам отведена главная роль, трусливо занимаем место в зрительном зале. «А что подумают люди?" - для нас гораздо важнее того, что мы чувствуем сами. Живём так, будто у нас впереди Вечность, а не маленький отрезок времени. Насилуем свои сердца, заставляя их не выпрыгивать от любви из груди, а биться скучно и ровно. Заталкиваем, запихиваем поглубже, отмахиваемся от всего того, что так радует, дабы не прослыть навязчивыми и глупыми. Разве глупо любить и проявлять свою любовь? Может всё же гораздо глупее стоять на обочине собственной жизненной истории?
Я любить тебя буду… Очень!
Даже если не рядом… Буду…
Каждой буквой и каждой строчкой…
Ты со мною, везде… повсюду…
Улыбаешься… Гладишь челку…
И ресниц золотые стрелы-
Прямо в сердце… до взрыва… четко…
Теплой нежностью на пределе…
Мне б взлететь, захлебнуться синью
Унести тебя за туманы…
Там где солнце ласкает крылья
Горный ветер гуляет пьяный…
Там где плещутся звезды-рыбки…
По реке расплываясь млечной
Жемчугами дорожки свиты…
Уходящие в бесконечность
Я любить тебя буду… Слышишь?.
Даже если меня забудешь…
Не ответишь и не напишешь
И звонков от тебя не будет…
Я снежинкой спущусь в ладони,
Вкусным запахом мандаринов…
И морозцем в окне балконном
Нарисую тебе картины…
А весной расцвету сиренью…
Пятипалой на счастье… Хочешь?
В летний зной буду свежим ветром…
Ароматным, июльским… сочным…
Я любить тебя буду… Очень!
Каждой ночи хранить секреты…
Любоваться, как ты хохочешь…
Со слезами читая… это…
Расстояния ничего не значат. Мы живём в современном мире, где создано множество вариантов для преодоления расстояний: машины, поезда, самолёты. Вопрос упирается в одно - желание! Желание что-то сделать. Проще же сидеть на попе ровно, придумывать себе оправдания и ждать, когда счастье само к тебе домой придёт. Только результат этому всегда ноль. Чтобы что-то получить, нужно хоть что-то сделать. Но проще откладывать дела, встречи, ссылаясь на занятость, усталость, болезнь. А на самом деле виной всему - НЕ ХОЧУ, а значит - НЕ БУДУ. Захочешь - сделаешь; и на край света приедешь, и из-под земли достанешь. Если бы только можно было сразу раскусить насколько человеку ничего не нужно, было бы меньше разочарований. Но так неинтересно! А как же интрига?
Иногда все вокруг бесит… люди, вещи. Даже причина не нужна. Просто хочется устроить скандал. Но чтобы по-настоящему, с громом и молнией, с морей эмоций, с разбитой посудой. А ты просто подойди, обними, поцелуй и успокой. Скажи, что все фигня и мы со всем справимся. И я ведь поверю и сразу успокоюсь. Просто скажи.