Никогда не знаешь, что у тебя отнято, а что дано. Но ты можешь пытаться жить так, словно не отнято ничего, а дано все.
Всегда найдется кто-то недовольный тем, что ты живешь в свое удовольствие, а не в его.
В непрестанных обидах на осени вновь утеряны осени случаи
Для мгновений под грифом - запомнились, тех, что самые-самые лучшие…
…
Оглянулись, вздохнули прохожие, от времён суетливых уставшие,
Суетливые тоже - И что же мы - виноваты, по вашему, скажете?
Мы усталы ларёчными видами на гороховом* фоне-пристанище,
Словесами всемирно избитыми, горизонтами истины тающей.
Мы дождями измучены до смерти, и ветрами недобро исколоты,
Ну, а вы то, что видите в осени из своей светло-бежевой комнаты?
…
Чем копить огорчения осени, я гуляю аллеями шёпотно,
Вечера переливные росные принимая до смертного топота.
Я блуждаю под окнами лунными, под ветрами упущенных разностей,
И не думаю… думаю… думаю… ни о чем и о чём, ну не странно ли?
Под ногами предсмертными муками разноцветие теплится слышимо.
За спиной суета многорукая беспокоится, бедная, - выживу?
Ни безумного белого паруса. Ни желаний на вспененном облаке.
Лишь с момента какого-то кажется - эти вечности слишком не долгие…
…
Успокоились, видно, прохожие - посветлели, уплыли, растаяли
В неизвестности смутной - не хоженой - для мгновений, что, может быть, самые.
* серый или грязно-желтый цвет
На работу впотьмах, с работы впотьмах… Тут не только смысла жизни - смысла работы не видишь.
Чти пространственность души, маясь временем.
Мир - иллюзия твоя человечная.
Пять вместилищ, пять стихий; вдохновение -
Что имеешь, что внутри - с тем и встретишься.
Суетиться ни к чему - ровно, медленно,
Проецируй от души земли с тропами.
Травы вырасти в полях безответные.
Горы выдави из недр взору гордому.
Океан от сих до сих с белым берегом.
Море смерти, море бед, море благости.
Реки детства и судьбы, реку - преданность.
И смотри порой на них в пору слабости.
Проецируй облака в небе совести.
Птицу грёз и птицу сна слабым росчерком.
Не последнее - эфир - философствовать
Будет вечность над тобой в муках творчества.
Солнце ясное любви в утро раннее
Дай себе, не упусти случай мудрости.
Обнимает пусть тебя дня дыхание,
Направляют пусть тебя звёзды юности.
Завершая жизни круг, плач и радуйся -
Растопи очаг добра для бездомного
И скажи, смотря окрест, - Славно! Здравствуйте!
Всё, что видишь, это ты - Богу богово!
Страдание сокрушает, сострадание возвышает.
я что-то вроде старого трамвая
таких уже не делают давно
из дефецитных твердых материалов-
порядочность, надежность и добро
не VIP-салон, тяжелый корпус,
весьма наивно смотрится фонарь-
но там внутри, поет седой Утесов
играет Ойстрах и звучит рояль
открытый, суетливый, непрактичный
во мне народ теснится день за днем
устало вечерами неулыбчив
влюбленный утром
и веселый днем
уверенный в заботах и стремленьях
и взлядом и мозолистой рукой
таких уже не делают,-поверь мне
в век двадцать первый
странный и чужой
Мир парадоксом поражает,
Что никогда не заржавеет:
Жизнь человека дорожает,
И в то же время дешевеет.
Искусство имеет смысл, надо же чем-то заниматься до смерти…
Искусство - это все-таки такое культивирование красоты, когда ты её ищешь в разных там местах, где бог придумал, и иногда хоть как-то находишь… и в этом есть великий кайф, ради которого стоит тратить время.
Проходит день, приходит ночь
сменяя сутки бесконечно,
Жизнь многократно учит нас,
о том, что время скоротечно…
Что надо в жизни всё ценить,
Сберечь все то, что нам даётся,
Ведь жизнь - что тоненькая нить,
она, увы, внезапно рвётся!
Берлин,
Не торопите жизнь в потоке дня,
Не проклинайте дни за неудачи,
Пусть вашим миром правит чистота,
И искренность души там не заплачет.
Любите жизнь и жизнь полюбит вас,
Она достойна вашего признанья,
и сквозь года нам будут упованьем,
плоды любви, что возрастим сейчас.
Исходная точка бескровных побед
Лежит за границами круга,
Где всплесков эмоций беспочвенных нет,
Партнер предпочтительней друга.
Там все на подбор, как атланты, сильны,
А чувства считают за слабость,
Полезны, удобны, спокойны, умны,
А дурней почти не осталось.
Понятны стремленья, и все-таки смысл
Преступно порой ускользает
Желаний, в которых безбожно пресны
Шаги в направлении рая,
Где флейты и лютни в искусных руках
Звучат безмятежно до дрожи.
И хочется плакать от них облакам.
Но это ничем не поможет
Как приятно порой вспомнить и заново пережить самые чудесные моменты жизни, а затем с радостной улыбкой посмотреть в будущее.
ПУСТЬ ЖИЗНЬ БУДЕТ ПОЛНА СЧАСТЬЯ, ДОБРА И ТЕПЛОТЫ!
ЦИТАТЫ ДМИТРИЯ ХВОРОСТОВСКОГО
Памяти Дмитрия Хворостовского (16.10.1962 - 22.11.2017) - советского и российского оперного певца, народного артиста России.
Если чего я и хочу, так это, чтобы люди знали и помнили мой голос, а не зачитывались баснями и сплетнями вокруг моего имени.
Дружба, искренность, любовь, чистота отношений для меня - всё. Непредательство! Любого вида предательство повергает меня в абсолютный шок. Чистые, искренние люди для меня гораздо желаннее всех остальных.
Слушатель отстает от создателя как минимум на век. То, что написано выдающимися композиторами современности, еще ждет своего часа. XXI век будет веком русской музыки.
Я занимаюсь каждый день, преодолевая трудности и сомнения: смогу ли я вновь начать работать? И говорю себе: СМОГУ! Я еще пока не сдаюсь. Сегодня для меня каждое выступление перед публикой - лакмусовая бумажка, проверка себя, своего голоса, который может зазвучать по-новому даже вопреки твоему физическому состоянию. Голос не всегда предсказуемая вещь.
С американцами легко, но я быстро устаю от их ограниченности и пионерского оптимизма. Они напоминают мне китайский кинематограф и советские фильмы 40−50-х годов.
К сожалению или к счастью, но ради детей зачастую приходится чем-то жертвовать.
Для того чтобы дружить с человеком, не обязательно тусоваться каждый день. У меня друзей очень мало. Настоящая дружба, как дар свыше. Такая дружба не может случаться часто, если такое бывает, то один раз на миллион людей.
Мне нужна работа. Мне нужно свое пространство. Свое «молчание». Свой «куб». И своя свобода. Это каждому человеку необходимо, а мужчине тем более.
Мир очень изменился: стал гораздо жестче, деспотичнее, сволочнее, неправильнее…
Меня удручает, что всё легко превращается в клише, формулу. Особенно я это замечаю в Америке. Человек учится мыслить формулами. Одна нанизывается на другую. Когда что-то выбивается из формул и рамок - это или не воспринимается, или человек впадает в истерику. Я замечаю это буквально везде: в общении людей, на телевидении.
Считаю, что мы живем в страшное время - на рубеже веков. В следующем веке будет, возможно, катастрофа. Музыка, поэзия, любое искусство будут в большом упадке. Техника уничтожит особую спонтанность восприятия, которая была так важна для музыки последних двух веков.
Я слышал, как играют западные оркестры - прекрасный качественный звук, комфортно, но нет конфликта, страданий, глубины. Не от того, что их не чувствует дирижер или музыканты. Мне кажется, у них нет этого в генах. Это страны непуганых людей: они столетиями живут, не зная, что такое война, разруха и что такое любить человека. Настоящее искусство - это такое, которое было в блокадном Ленинграде, где люди ходили на филармонические концерты, через боль, голод, потери близких. Они видели в музыке избавление от страданий, как в религии. В девяностые годы, когда была разруха, люди тоже приходили на концерты классической музыки, как на религиозное действо.
Конечно, каждый человек время от времени думает: «Ах, если бы я в свое время не сделал того-то, не поступил бы так-то, все вышло бы по-другому, я бы не страдал и не жил бы столько лет несчастливо»
Я хотел бы сказать, что Господь Бог ведет нас по жизненным виражам, но Бог не может знать и думать о каждом из нас. Мы сами себе предоставлены. Я уверен, загробной жизни нет и не может быть. Нам дается только одна жизнь, которую мы должны прожить без черновиков, с первой попытки, пытаясь оставить след и быть счастливыми. Потому что потом у тебя не будет никакого шанса.
Автор: Дмитрий Александрович Хворостовский
Подборку цитат сделала И. Гасникова
пока для сердца юного пустяк
мостить Арбат окурками кривыми,
надежды подающее дитя,
в погоне за скупыми чаевыми -
эрзацем серенады медных труб
всегда готовых к траурным минорам,
не пропусти единственную ту,
с которой за вечерним разговором
прочувствуешь семантику любви,
интимную фонетику согласных
на всё
по меньшей мере на двоих
шагаловское небо в ананасах…
как ни крути, а в дружбу с головой
уйдёт один процент от силы трений…
однажды навсегда перед тобой
захлопнутся прекрасные колени…
на пенсию
в ослабленный бюджет
швырнут едва натянутую тройку,
когда половозрелого «уже»
разбавит диетическое «только»…