Я уже ПОНЯЛА, что никогда НЕ CТАНУ «хорошей» и «удобной»… Недовольные этим, либо CМИРИТЕСЬ, либo СЪ@БИТЕСЬ!
Если в шахматной партии проеб@л королеву - считай, что проеб@л партию. Так и в жизни!
Настоящее счастье не должно зависеть от кого-то. Оно должно быть только твоим. Жить внутри. Внутри тебя самого.
Жизнь для всех - дорога к смерти, разница лишь в том, что для одних она дальняя, для других - ближняя.
Чем меньше тратишь времени на мысли о чужой жизни, тем больше проживешь своей.
Не реализуя себя в чем-то, рано или поздно скатываются в зависть. Бесполезно-бесу полезно. Претворять желаемое не обязательно с большими финансами.
Любая жизнь начинается со стона удовольствия,
а заканчивается стоном боли и отчаяния.
- иz -
Странно… Столько сил нужно, чтобы признать себя таким как все…
Пускай обида в воду канет -
Хожу по пляжу с кислой мордой.
Я, наконец, в Доминикане,
В купальнике от Тома Форда.
.
Под боком - море серебрится,
На бёдрах - стразы от сваровски…
Вы там не сдохли в минус тридцать,
Мои родные отморозки?
.
А может, вам не видно в ленте,
Что я, как юная Лолита,
Смеюсь в доминиканском лете
В купальнике, без целлюлита?
.
Эй! Оторвитесь от бомонда
И глупых скидок на масс-торге,
Мне это стоило ремонта,
И я хочу ловить восторги!
.
Глядите же! Я - фито-няша
[С учётом, что уже рожала].
Где комментарии: «Стройняша!»
Где комментарии: «Лошара!»
.
Что значит: ты - богиня спорта,
По социально-сетевому.
.
Где лайки на такие фото?
Должны быть лайки по-любому!
.
Вот «Фэшин-стайл», вот «супер-секси»
На фоне неземных локаций.
Мой муж под гнетом фото-сессией
Сгорел и начал заикаться.
.
Я и сама, как на вулкане.
Что за подстава Инстаграма?
.
Четвертый день в Доминикане,
А удовольствия - ни грамма!
`
Двести лет цыганка мне жизни нагадала,
Жизни чашу полную, сытость без хлопот.
Но благодати двести лет - ах, как же это мало!
Нагадала б лучше ты мне счастья хоть на год!
Нагадай мне, милая, о любви тревогу,
Нагадай в глаза врагу смело заглянуть,
Верного товарища в дальнюю дорогу
И еще-еще-еще-еще чего-нибудь!
Двести лет кукушка мне жить накуковала,
Что меня обрадует - знала наперед!
Но двести лет, кукушечка, ах, как же это мало!
Накукуй один хотя бы, но бедовый год!
Чтоб смеяться от беды, а от счастья мучится,
Чтобы козырем судьбу по хребту хлестнуть!
Чтобы - пан или пропал, а дальше - как получится!
И еще, еще, еще, еще чего-нибудь!
Двести лет на свете жить - это дело третье!
По тоске не отведешь дуло от виска!
А бывает день один - больше, чем столетие!
Хорошо бы этот день в жизни отыскать!
Только мне пока что он как-то не встречается!
До чего же у судьбы не загадан путь!
Вот бы в жизни встретить все - все, о чем мечтается!..
И еще, еще, еще, еще чего-нибудь!
Пройдут года, угаснет пыл
Спасать от зла планету эту,
А дерева не посадил,
Дом не построил, сына нету.
В полночный час средь мертвой тишины
созвездия, горящие во мраке,
душе все так же чужды и страшны,
как при Иакове и Исааке.
И роза, расцветающая вновь,
и радуга на влажном небосклоне
все так же лгут про счастье и любовь,
как при Веспасиане и Нероне.
И, полное обиды и тоски,
беспомощное, маленькое сердце,
изнемогая, рвется на куски
все так же, как при Дарии и Ксерксе.
Пока еще в Кузьминках снегопад -
беги за ней, скользящей и спешащей.
Хватая тьму на ощупь, наугад,
дыши в плечо любови уходящей.
Пока еще превыше прочих благ
в последний раз к руке ее приникнуть -
беги за ней, хоть ветер дует так,
что ни вздохнуть, ни вскрикнуть, ни окликнуть.
И зная, что сведешь ее на нет, -
не отставай, беги за нею следом,
пока ее скользящий силуэт
не станет мраком, холодом и снегом…
…И опять приникаю я к ней ненасытно.
Этой музыки теплая, спелая мякоть.
Когда слушаю Шуберта - плакать не стыдно.
Когда слушаю Моцарта - стыдно не плакать.
В этой сказке, в ее тридевятом моцарстве,
позабыв о своем непробудном мытарстве,
моя бедная мама идет молодою,
и сидят мотыльки у нее на ладони.
Ты куда их несешь, моя бедная мама?
Ты сейчас пропадешь за наплывом тумана.
Эта музыка, словно пыльца мотылька,
упорхнувшего в недостижимые страны.
Твоя ноша для Моцарта слишком легка,
а для прочих она непосильна и странна.
И опять ненасытно я к ней приникаю.
И она приникает ко мне ненасытно.
Остается стакан полутеплого чаю
в полутемном вагоне, где плакать - не стыдно…
Вспомнить можно многое, но плевать на СССР нельзя…