От частых «ударов в спину», ты постепенно учишься уворачиваться.
Мне вот интересно… (ну я-то, конечно, против мата)… а кто контролировать будет и закон в действие приводить? Ведь тех, кто не употребляет ненормативную лексику - их сколько процентов???
Вот, положим, особо борющийся стучит на нарушителя. А кому он стучит?
Хочется просто собрать огромный чемодан,
купить билет на поезд и, уезжая, заорать в окно «пошли все на *уй».
Увы, даже у дураков бывают почитатели, последователи и пропагандисты.
Что ты готов заплатить за эту бесконечную тишину? Я хочу одно золотое лето и женщину в нем - одну, я хочу немного сердечных соков, чистых и честных слез. Ты стоишь и не знаешь пока, насколько холодным бывает лед. Я тебе продаю не часы молчанья, не гудки в телефонных снах, ты такие сокровища получаешь, о которых еще не знал, ты такие глубины сейчас откроешь, где отныне и страх смешон. Эта бездна так долго ждала героев, даже я в нее не пошел. Так плати скорее - и между вами навсегда оборвется нить. Ведь такому - вечному - расcтаванью и вовек не сложить цены. Я беру немного - земную нежность, имена, отголоски, речь, а без этого память - всего лишь нежить, для кого нам ее беречь? Тишина не вспомнит, о ком ты плакал, для кого состоял из слов. Я же часть той силы, что хочет блага, но всегда совершает зло. Заплати мне - и будь бесконечно счастлив, будь свободен, спокоен, слеп.
Мы с тобой - последние из причастных, эта подпись - последний след.
Баржа ползет по большой реке, тяжелый камень в речной руке, железная воля в сыром песке, тихие волны внутри воды. Поезд плывет над большой рекой, долгий обрывистый перегон, вагон наполнен речным песком, с обрыва в реку идут мосты. Женщина смотрит сквозь вязь мостов, женщина рядом со мной - исток, поезд все тянется на восток, баржа режет пейзаж ножом. Мир распадается на тебя, на хороших людей и плохих ребят, на тех, о ком нам не говорят, и с кем нам действительно хорошо. Женщина рядом со мной молчит - так молчат, когда отдают ключи, когда можно присниться в любой ночи, в любом глубоком и вещем сне. Баржа проходит, смыкая край, река закрывает волнами шрам, поезд теряет себя в горах, и только мы остаемся с ней. Мы будем строить другой причал, мы будем о многом теперь молчать, стоять над рекой, корабли встречать и слушать эхо под стук колес.
Баржи, рожденные жить в реке, след, отпечатанный на песке.
Я знаю, где я и знаю, с кем, а неизвестность не стоит слез.
Бог молчит, ну, а мы всё строчим примечание,
Комментируя странное это молчание.
Рассуждаем, толкуем, дымимся, строчим
И усердно, как дятел по древу, стучим,
И усердно плодим столько всякого лишнего,
Что не слышим, как сердце стучит у Всевышнего…
Часто одно лишь событие определяет полностью направление и отрезок пути чего-либо.
Вот возьмем в руки обычный кусок стальной арматуры и воткнем его в землю возле дома. Он будет служить столбиком для заборчика. Только что вы совершили судьбоносный для арматуры поступок, полностью определившей для нее функцию, то есть смысл ее жизни, а также срок этой жизни. В момент соприкосновения арматуры с землей незамедлительно начались процессы окисления железа, то есть коррозия. Итак, первый судьбоносный этап пройден, своего рода второе ее рождение, судьба ее практически полностью предрешена.
Теперь можно без особого труда предположить срок, за который арматура сгниет до такой степени, что когда однажды, проходящий мимо пьяный Вася, собравшись очередной раз очистить ботинок от какого-нибудь очередного дерьма, обопрется о нее - она, не выдержав нагрузки, сломается, и тем самым закончит свою жизнь, т.к. перестанет выполнять возложенную функцию. Нет, она, конечно, будет гнить еще какое-то время, это несомненно, но вы же знаете, что и мы, перестав выполнять жизненные функции, делаем какое-то время то же самое…
… И можно сказать, что, мол, позвольте, может в этом дворе пьяных не будет, или расположен столбик будет так, что не будет удобной возможности на него опереться. Да, возможно. Но сути дела это сильно не изменит. Чуть раньше или чуть позже, дядя Вася или соседский кастрированный кот… который в сущности весит не меньше… или сраженная молнией ветка - его доконают. Конец пути куска арматуры известен, и точность этой даты не существенна.
…
Но мало того, что становятся известны основные вехи жизни куска арматуры, нам еще становятся понятны и большинство событий ее жизни, вот еще в чем загогулина. И говоря о той или иной свободе выбора, будь у арматуры возможность менять свое местоположение в пределах участка, мы все равно понимаем, что это лишь иллюзия выбора, и ее жизнь пройдет в уже известных рамках. И выходит, что рука, воткнувшая в этот участок земли, является для нее чем-то вроде и бога, давшего жизнь, и диктатора, навсегда определившего для нее жизненный путь, и палача, занесшего свой топор еще в момент рождения.
Летом всё меняется побеждают те у кого короче юбка, а не красивее шуба.
Открываю холодильник, а там сгущенка на меня так жалобно смотрит и такая взглядом дает понять - «съешь меня, съешь, ну пожааалуйста!!!» ну, а я то из приличной семьи, не брошу в беде же: D
Тот в жизни многого добьется,
Кто над другими не смеется,
Кто средь привычной суеты
Заметит солнце и цветы…
Кто руку помощи подаст,
Родных и близких не предаст,
Кто в непростом жестоком веке
Сумел остаться Человеком…
Когда ты не определился с жизнью, то не стоит мучить окружающих своей неопределенностью
Есть люди, которые несозданны для семьи.
К подробностям пикантный интерес
Имеет в сущности простое основание -
В чужие простыни опять невежа влез,
Так как в своих - одно лишь воздержание.
Жизнь - это женщина, и нет в ней мелочей,
Аксессуары - тонкие намёки.
И если ты не полный ротозей,
То будешь слышать «Да!», а не упрёки.