Видение мне было на рассвете —
Любовь и смерть мою судьбу делили…
Так долго обсуждали, говорили —
Кто за меня, здесь на земле, в ответе.
Смерть приводила разные примеры —
Мол, пожила и многое успела,
К тому ж теперь больна и постарела,
Уже пора в небесные приделы.
Любовь немногословно отвечала —
Любила, любит и любви полна,
Стихи еще нужны, в них доброта…
И как она могла, жизнь защищала.
И даже тайное тогда открыла —
Вот кто-то молит очень Небеса,
Чтобы подольше на земле жила…
И смерть, в раздумье сразу отступила.
Наши планы на жизнь далеко не всегда совпадают с её планами на нас.
фантик от конфеты
на столе лежит
как же федя много
в нашем мире лжи
Мы шли из тьмы, мы брали свет взаймы,
мы пили боль, а вкладывали душу.
Апрель открыл нам окна из тюрьмы, и мы шатаясь выбрались наружу.
Кто с жаждой петь, кто — с камнем на плечах. Кто ждёт тепла, кто требует наживы.
А в глубине мучительно молчат все те, кто в нас пока остались живы.
И ночь берет своё веретено, и, словно нить, наматывает тени.
Апрель открыл нам светлое окно, чтоб мы дошли до дня перерождений.
Я помню этот путь наискосок, я слышу много от вчерашней боли.
Любой из нас однажды видел сон, где все кошмары лечатся любовью.
Где весь кошмар — остаться тишиной, узнать, что нас давно не существует.
Теперь апрель зажег для нас окно,
где мы воскреснем в чьём-то поцелуе.
8.04.18
Поутих сердечный стук —
еле слышен…
Эфемерность болью вдруг —
выше… выше…
Боли — целый океан…
Вот бы в поле!
И навек остаться там.
Мало воли.
Мало силы для броска,
для желаний,
Только шепчется —
Оставь, заклинаю!
Попривыкла к тишине,
приходящей
В неспокойном полусне
или раньше.
Прикипела всем нутром
с первой встречи
К неизменному «потом»,
что перечить,
Устремляясь песней «Ом»
в зазеркалье?
Всё, что греет, за окном,
А в бокале
Самый лучший «порошок»
all inclusive,
Есть и место за душой
для иллюзий.
Мне хватает. Мир не плох
тот, что рядом.
Не хватает одного —
сладких ягод
Семицветья суеты —
время — бело —
Столько было теплоты
в ней целебной.
…Почему-то облака
пахнут мятой,
Как вечерняя тоска…
Не понятно!
…Слышу!.. — Голос нежно-синь
поднебесья.
— Не сумею воскресить,
не разбейся!..
Не сумел дойти — оставайся здесь.
Не успел найти — так цени, что есть.
Вышел из себя — не сжигай мосты.
Как не усложняй — истины просты.
Зная наперед — осторожным будь.
Подводя черту — худшее забудь.
Перестал мечтать — так катись ко дну.
Начал обвинять — докажи вину.
Если полюбил — душу поцелуй.
Если отпустил — то не претендуй.
Хочешь изменить — начинай с себя.
Выбирает путь каждый для себя.
проснулся дождик
теплый,
шебутной
на тонких лапках,
лезет вон из кожи…
целует робко зонтик расписной
и по асфальту семенит к прохожим …
вспорхнет над ветром,
в лужу упадет…
и пузыри надует в темной жиже
потом закружит в ветках,
запоет,
под ритм фронтона у высокой крыши…
припустит снова…
у твоих дверей…
вдруг обольет, с ног головы до нитки…-
он хулиган, апрельский «дождь-злодей»,
достойный самой
искренней улыбки…
Всё может быть… А может не случится…
Мороз по коже… Ветер в проводах…
Росою утренней от детства бы умыться…
Возврата нет давно… Всё, кажется, не так…
Путь выбран и единственной дорогой
Идёшь, слагая суть и нежность по слогам.
Осталось этой жизни чуть — совсем немного,
Но сердце сбережет родное — «не отдам».
И звук усталости нечаянно оглушит,
И жизнь, разделенную пополам, вернёт…
Кто хочет слышать счастье, тот услышит.
Кто хочет в исполнении найти — найдёт.
подари мне федя
звезды и луну
или хоть за щёку
дай тебя кусну
У трамвая рога и копыта,
у трамвая железная грудь,
и гудящее брюхо набито,
и накатан извилистый путь.
Он глядит не моргая, бесслёзно,
принимая-рожая толпу.
Динь-дилинь — и летят Берлиозы
на плантации Млечного Пу.
А рогатый качается жирно
и грохочет по свежим телам.
Я один из твоих пассажиров,
это лучше, чем хрусть-пополам,
несмотря на горелые каши
и на то, что однажды зимой
буду выгнан —
конечно же раньше,
чем закончится мой проездной.
© ВанГогыч
Всё пройдёт, пройдёт, ей-богу,
Потихоньку, понемногу.
Я пройду и ты, и он —
Всё пройдёт: и явь и сон.
И не надо трепыхаться,
От обиды задыхаться.
Жизнь, конечно же, не мёд,
Но она пройдёт, пройдёт.
Что-то ничего не происходит. Пойду — произведу.
Темно и холодно? Ну значит,
Одеться надо потеплей.
А как душе, что горько плачет,
Помочь, чтоб стало веселей?
Ведь как ты душу ни укутай,
Она всегда обнажена,
В жару томима стужей лютой,
А в холода — обожжена.
Когда темно — в душе светает,
Там свой прогноз и график свой.
Она порой легко летает
При видимости нулевой.
Стекла трамвайных рам
Спрашивают о весне.
Ссадины уличных травм
Лечит холодный снег.
Пять копеек билет.
Мой незнакомый друг
Нарисовал на стекле
Рельсовую дугу.
Кто-то другой, в бреду,
Варежку смяв в комок,
Выжег ладонью на льду
Правой руки цветок
Как старый человек,
Спал город утомленный,
И падали на снег
Кресты от рам оконных.
На площади двора
Кресты от всех окошек
Крестили до утра
Бездомных псов и кошек.
А я всю ночь без сна
Топтался, некрещеный,
У темного окна,
В его квадрат влюбленный.