Она и он — любви былую акварель
Смывает жёстко жизнь. И будни полетели.
Ведь если женщина есть для мужчины цель,
Он для неё — лишь средство достиженья цели.
Женщине все по плечу в этой жизни:
Радость создаст из надежды и грез,
Будни наполнит восторгом и смыслом,
Вырастит в дебрях питомники роз.
Если захочет — добьется успеха,
Что там успеха — достанет луну.
Нужно — поймает жар-птицу ли, эхо —
И сохранит до метелей — весну.
Нежность легко нарисует, коснувшись,
Сказку расскажет и всех убедит.
Чувства придумает… в свет окунувшись.
Чудо подарит, а счастье — родит!
досадно нелепо, а в общем то всё уже пофиг
цветочки клубочки и крестиком вышитый ноль
когда в животе все небесные рыбки подохли
уже всё равно крыл ли пешку на идиш король
уже всё равно что в реалити шоу творится
идут фарисеи ли в баню в режиме онлайн
успеем ли мы добежать до фантомной границы
и в личном раю изменить креативно дизайн
скажи мне приятель зачем нам гипофиз макаки
и яйца от резус-феррари в солярке и без
когда после водки нас прёт как бойцовские танки
и валим с разбегу на спички с китайцами лес
пока же окурки о стены в сортире тушили
земля предпочла налететь на небесный шампур
и снова мы кошек жалея шанелью душили
а после писали стихи про любовь от кутюр
здесь сердце собачье меняют на выход пожарный
скайфишер догхантер и вся живодёрская рать
взорви «абырвалг» и беги из системы угарной
а кто согрешил с сенбернаром
уже не узнать
,
А Господь молчит — ни слова.
Только что ни день — обнова
Что ни утро, что ни день,
Вслед за вишнею сирень.
Что же в будущем мгновенье
За опавшею сиренью?
А Господь — само молчанье,
Ни словца, ни обещанья.
Только белка на сосне
Быстро подмигнула мне:
Посмотри-ка, подоспели,
Шишки красные на ели,
И залился соловей
Громко радостью своей
пронизав весь лес сосновый.
А Господь молчит, ни слова.
О, Господь, мы Твои неразумные дети!
Никогда до сих пор мы не жили на свете.
И потом никогда нас на свете не будет.
Ветер наши следы заметёт и остудит.
Но покуда Ты в душу глядишь, не мигая,
В океане людском устоять помогая,
Но покуда не сводишь печального взора
В пору смуты земной и в минуту раздора,
На холодном ветру над немыслимой бездной
Не покажется жизнь маетой бесполезной.
В жизни я усвоила три вещи:
1. За все приходится платить.
2. Лучше сразу заплатить, чем потом расплачиваться.
3. Никто не гарантирует, что оплаченное останется у тебя навсегда.
Вот призадумалась…
А может быть не надо,
Писать стихи о тех «кого здесь нет»
Домысливая широту их взглядов
И долготу «немеркнущих» побед…
И так уже, запас словарный вышел, —
«Грядёт зима в пустые закрома»…
Их не заполнить…
Лень пошла на принцип,-«кто не успел, тому к весне хана!»
Вот и сижу
На островке туманном,
Не Альбион…
Но не видать не зги…
А «за бортОм» озябшие бездарно
Моих грехов забытые стихи…
Огрызки фраз, обрывки слов и ритма, —
Перебивают, как то невпопад…
Но я не злюсь-
В тумане им не видно,
Как от стыда мне хочется сбежать…
Вот так всегда…
Не зря твердила Муза —
--От них вообще хорошего не жди…
День убывает,
Солнце мокнет в луже,
Летят как листья
В прошлое
Стихи…
— Нет, ну в конце концов — когда в доме порядок будет? Ну что это такое? Пожрать хоть ещё готовишь… На кого я угрохал свою молодость!..
— Чтоооо?! Это я должна была тебе сказать, я — женщина, а ты мужик — опора, защита, стена — что там еще?! Я имею полное право это говорить, как слабый пол!
— Какой такой слабый пол? По телевизору сказали: Женщины живут на много дольше мужиков. Мы мрем, а вы замуж снова выходите, мы дохнем, как мухи, от работы, а вы, как перчатки нас… Всю жизнь на тебя угрохал! Ничё-ничё — отольются кошке… Будешь в доме престарелых петь — на десять девчонок один старичок…
— А ты зареви еще, может, пожалею. Иди лучше — посуду помой, маникюр тебе все равно уже не пригодится — всё — ушла молодость кошке под хвост, ха-ха-ха! Слушай, а у тебя случаем не переходный возраст? А там, глядишь, и вторая молодость начнется, на школьниц начнешь заглядываться. А чё — говорят мужики, которые в старости с молодухами крутят и живут дольше. Хочешь до ста лет прожить? А я посмотрю, как тебя какая-нибудь стерва будет на пенсию разводить. Специально доживу, чтобы посмотреть, вот зуб даю — доживу… Очень посмеяться хочется перед смертью!..
— Да ты зубами то не разбрасывайся — стоматолог нынче дорог. И кто тебя потом возьмет — беззубую, а?
— А ты не волнуйся — мне никто и не нужен. Я для себя поживу, никто не будет зудеть на ухо — то пол помой, то суп свари. Буду в бассейн ходить через день, на природу с подругами — захочу — напьюсь в зюзю!
— Чегооо?! Ты же не пьешь!
— Не твоё дело — свободной женщине выпить не грех, а профилактика последствий одиночества.
— Дура!
— Сам дурак!
— Съешь конфетку.
— Ага, хочешь из меня толстуху сделать, чтобы никто не заглядывался?!
— Ну не ешь…
— Дай… Ты правда так думаешь? Что молодость зря потратил?
— Вот даешь! Ты ж моложе меня на 10 лет! Эт чё — я тебя чуть в объятия алкоголизма не толкнул… Пойдем — погуляем?! Мусор вынесем! Вкусненького купим…
Ты прожил жизнь не зря, если была любовь и друзья.
Страна победившего геноцида местных индейцев, будет учить жизни мировое сообщество? В этом не больше пользы, чем от лисы, охраняющей курятник.
ЧТО МАСТЕР СКАЗАЛ ПРО ПРИЧИНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ БОЛЕЗНЕЙ
Путник спросил у старого Мудреца, сидящего на придорожном камне:
— Скажите, что поддерживает хроническую болезнь?
— Мысли… — последовал ответ.
— А почему люди так много думают о своих болезнях?
— Потому, что они им нужны… — улыбнулся даос.
— Нужны? Для чего? — изумился путник.
— Для отдыха. От суеты. И того, чего делать не хочется…
Путник помолчал, обдумывая услышанное.
— Но если люди ходят по врачам, значит, все же хотят от них избавиться? — с сомнением произнес он.
— Они хотят избавится от неприятных симптомов, — пожал плечами старик. — А не от болезней, защищающих их от самих себя…
— От самих себя… — эхом повторил собеседник.
Он покачал головой и спросил:
— А нельзя ли защищаться как-то продуктивней?
— Можно… Но тогда надо менять жизнь.
— Каким образом?
— Прямо в болезни уходить от всего нелюбимого к тому,
чем хотелось бы заниматься и что доставляет удовольствие в работе, увлечениях и в быту…
Тогда болезнь из помощника превратится в нечто ненужное и мешающее, а, следовательно, начнет слабеть…
Старик прервался, посмотрел на полевой цветок, растущий неподалеку, и продолжил:
— Но менять жизнь сложно… Проще болеть…
И найдя умелого врача, периодически предаваться отдыху, все глубже погружаясь в болезнь.
— Мгм… — задумался путник. — А что бы вы в этом плане порекомендовали врачам?
— Не концентрироваться на следствиях, а выходить на причины. И мотивировать людей к изменениям, не смотря на их яростное недовольство и мощное сопротивление…
— А если врачи этого не умеют?
— Пусть учатся, если хотят стать целителями, меняющими судьбы, — улыбнулся даос. — Быть врачевателем симптомов проще, удобней и денежней…
Но на этом пути рано или поздно угаснет смысл и пропадет удовольствие от работы…
Он прервался на мгновение и закончил:
— А то в конце жизни и вспомнить будет нечего…
Ну, пожалуйста, прямо сейчас —
Не во вторник, не через неделю,
А сейчас, в этот миг, что капелью
Одержим и ещё не погас,
И ещё не лишился небес,
И под ними поёт и лучится,
Пусть же прямо сейчас и случится
Счастье, нужное мне позарез.
Жизнь как стейк недожаренный, корочка с кровью, а нервы — на гриле расплавленный сыр.
Дорогой Соседушка.
Максим… (забыл как по батюшке, извените великодушно!) Извените и простите меня старого старикашку и нелепую душу человеческую за то, что осмеливаюсь Вас беспокоить своим жалким письменным лепетом.
Вот уж целый год прошел как Вы изволили поселиться в нашей части света по соседству со мной мелким человечиком, а я все еще не знаю Вас, а Вы меня стрекозу жалкую не знаете.
Позвольте ж драгоценный соседушка хотя посредством сих старческих
гиероглифоф познакомиться с Вами, пожать мысленно Вашу ученую руку и
поздравить Вас с приездом из Санкт-Петербурга в наш недостойный материк,
населенный мужиками и крестьянским народом
Я пламенно люблю астрономов, поэтов, метафизиков, приват-доцентов, химиков и других жрецов науки, к которым Вы себя причисляете чрез свои умные факты и отрасли наук,
Говорят, что вы много книг напечатали во время умственного сидения с
трубами, градусниками и кучей заграничных книг с заманчивыми рисунками.
Недавно заезжал в мои жалкие владения, в мои руины и развалины сосед мой
Герасимов и со свойственным ему фанатизмом бранил и порицал Ваши мысли и идеи касательно человеческого происхождения и других явлений мира видимого и восставал и горячился против Вашей умственной сферы и мыслительного
горизонта покрытого светилами и аэроглитами.
Я не согласен с Герасимовым касательно Ваших умственных идей, потому что живу и питаюсь одной только наукой, которую провидение дало роду человеческому для вырытия из недр мира видимого и невидимого драгоценных металов, металоидов и бриллиантов, но все-таки простите меня, батюшка, насекомого еле видимого, если я осмелюсь опровергнуть по-стариковски
некоторые Ваши идеи касательно естества природы.
Герасимов сообщил мне, что будто Вы сочинили сочинение в котором изволили
изложить не весьма существенные идеи на щот людей и их первородного
состояния и допотопного бытия.
Вы изволили сочинить что человек произошел от обезьянских племен мартышек орангуташек
Ибо, если бы человек, властитель мира, умнейшее из дыхательных существ, происходил от глупой и невежественной обезьяны то у него был бы хвост и дикий голос. Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга, танцуя по приказу Цыгана или сидя за решеткой в зверинце. Разве мы покрыты кругом шерстью? Разве мы не носим одеяний, коих лишены обезьяны? Разве мы любили бы и не презирали бы женщину, если бы от нее хоть немножко пахло бы обезьяной, которую мы каждый вторник видим у Предводителя Дворянства? Если бы наши прародители происходили от обезьян, то их не похоронили бы на христианском кладбище; мой прапрадед например Амвросий, живший во время оно в царстве Польском был погребен не как обезьяна, а рядом с абатом католическим Иоакимом Шостаком, записки коего об умеренном климате и неумеренном употреблении горячих напитков хранятся еще доселе у брата моего Ивана (Маиора). Абат значит католический поп.
Извените меня неука за то, что мешаюсь в Ваши ученые дела и толкую по-своему по старчески и навязываю вам свои дикообразные и какие-то аляповатые идеи, которые у ученых и цивилизованных людей скорей помещаются в животе чем в голове.
Не могу умолчать и не терплю когда ученые неправильно мыслят в уме своем и не могу не возразить Вам.
Герасимов сообщил мне, что вы неправильно мыслите об луне
Не смейтесь над стариком за то что так глупо пишу.
Вы пишите, что на луне
Без дождика люди не могут жить, а дождь идет вниз на землю, а не вверх на луну. Люди живя на луне падали бы вниз на землю, а этого не бывает. Нечистоты и помои сыпались бы на наш материк с населенной луны.
Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью,. а днем исчезает? И правительства не могут дозволить жить на луне, потому что на ней по причине далекого расстояния и недосягаемости ее можно укрываться от повинностей очень легко.
Вы немножко ошиблись.
Вы сочинили и напечатали в своем умном соченении, как сказал мне Герасимов, что будто бы на самом величайшем светиле, на солнце, есть черные пятнушки.
Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
Как Вы могли видеть на солнце пятны, если на солнце нельзя глядеть простыми человеческими глазами, и для чего на нем пятны, если и без них можно обойтиться? Из какого мокрого тела сделаны эти самые пятны, если они не сгорают? Может быть, по-вашему и рыбы живут на солнце?
Извените меня дурмана ядовитого, что так глупо съострил!
Ужасно я предан науке!
Рубль сей парус девятнадцатого столетия для меня не имеет никакой цены, наука его затемнила у моих глаз своими дальнейшими крылами. Всякое открытие терзает меня как гвоздик в спине. Хотя я невежда и старосветский помещик, а все же таки негодник старый занимаюсь наукой и открытиями, которые собственными руками произвожу и наполняю свою нелепую головешку, свой дикий череп мыслями и комплектом величайших знаний.
Матушка природа есть книга, которую надо читать и видеть. Я много произвел открытий своим собственным умом, таких открытий, каких еще ни один реформатор не изобретал.
Скажу без хвастовства, что я не из последних касательно образованности, добытой мозолями, а не богатством родителей
Вот что мой грошовый ум открыл.
Я открыл, что наша великая огненная лучистая хламида солнце раз в год рано утром занимательно и живописно играет разноцветными цветами и производит своим чудным мерцанием игривое впечатление.
Другое открытие.
Отчего зимою день короткий, а ночь длинная, а летом наоборот?
День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается.
Потом я открыл еще, что собаки весной траву кушают подобно овцам и что кофей для полнокровных людей вреден, потому что производит в голове головокружение, а в глазах мутный вид и тому подобное прочее.
Много я сделал открытий и кроме этого хотя и не имею аттестатов и свидетельств.
Приежжайте ко мне дорогой соседушко, ей-богу. Откроем что-нибудь вместе, литературой займемся и Вы меня поганенького вычислениям различным поучите.
Я недавно читал у одного французского ученого, что львиная морда совсем не похожа на человеческий лик, как думают ученыи. И насщот этого мы поговорим.
Приежжайте, сделайте милость. Приежжайте хоть завтра например. Мы теперь постное едим, но для Вас будим готовить скоромное. Дочь моя Наташенька просила Вас, чтоб Вы с собой какие нибудь умные книги привезли. Она у меня эманципе все у ней дураки только она одна умная.
Молодеж теперь я Вам скажу, дает себя знать. Дай им бог! Через неделю ко мне прибудет брат мой Иван (Маиор), человек хороший, но между нами сказать, Бурбон и наук не любит.
Это письмо должен Вам доставить мой ключник Трофим ровно в 8 часов вечера. Если же привезет его пожже, то побейте его по щекам, по профессорски, нечего с этим племенем церемонится.
Если доставит пожже то значит в кабак анафема заходил. Обычай ездить к соседям не нами выдуман не нами и окончится, а потому непременно приежжайте с машинками и книгами.
Я бы сам к Вам поехал, да конфузлив очень и смелости не хватает. Извените меня негодника за беспокойство,
Остаюсь уважающий Вас Войска Донского отставной урядник из дворян, ваш сосед
Василий Семи-Булатов.
Поговорим с тобой, судьба…
Ты шла всегда незримо рядом.
Бывала с медом… Чаще с ядом…
Ты мой защитник и судья.
Хоть, от тебя мне попадало…
То подзатыльник, то пинок.
Ты иногда сбивала с ног…
В грязи ж ногами не топтала.
Ты подарила мне любовь…
Обыкновенную, земную.
Стихов не пишут про такую…
Но и она волнует кровь.
Вот и настала жизни осень…
Немного молодости жаль.
Теперь подругою — печаль…
Люблю сильнее неба просинь.
Судьба, я многого прошу…
Ты дай мне радугу в полнеба.
Воды ручей и поле хлеба…
Про остальное я решу.
Хочу дослушать до конца…
Свирель весны и флейту лета.
Ты мне, судьба, поможешь в этом…
Не отвернешься от лица.
Прошу, судьба, оставь мне разум…
Оставь мне зрение и слух.
А жизней мне не надо двух…
Я подчинюсь твоим приказам.
Проговорили до утра…
Спасибо, не перебивала.
Ты, лишь, тихонечко кивала…
А говорила я одна.
Не уходи, судьба моя…
Ты будь всегда со мною рядом.
С горчицей, солью… Даже, с ядом…
Ведь, ты моя… А я — твоя.
Куранова Татьяна