На самом деле, в наших руках находится слишком многое… а мы по глупости, незнанию, из-за непонимания, нежелания, лени, страха - скидываем всё на судьбу… всю ответственность за происходящее и за произошедшее
Очeнь страшно и коварно,
так устроен этот мир,
то испачкают порядком,
то отмоют вас до дыр!)
Меж морем бури и морем скуки,
обнимут нежно, вдруг чьи-то руки,
там хорошо, там остров счастья,
но почему-то влекут ненастья…
За что, скажите, такие муки,
меж риском жизни и смертью скуки?
Когда - нибудь., ты всё поймёшь,
Но я уже не буду рядом.
А за окном стучаться будет только дождь.
Сжав кулаки, тебе захочется обратно
Ты будешь всматриваться в лица
Искать среди чужих - моё.
Ты будешь вспоминать. взлетая птицей,
Но рядом будет только «воронье».
В глазах чужих, искать меня ты будешь
Лаская - представлять, что это я Ты вспомнишь всё и как тогда волнуясь,
Прошепчешь тихо - Девочка моя !!!
А ночи длинные - одно спасенье.
Бокал вина, что выпит жадно - залпом.
Ты будешь вспоминать , одно мгновенье
Как встретились однажды. с тобою взглядом…
Помни: Ты не странный, если чем-то отличаешь от других - это они странные, потому что похожи друг на друга!
Пора официально разрешить зрителям материться в кинотеатрах.
«Кто самовлюблённый?! Я самовлюблённый?» - кричал я в телефонную трубку. Мне хотелось рвать и метать, хотя до ночи полнолуния было ещё далеко. Я с размаха бросил на пол свой новенький телефон, и он разлетелся вдребезги. С прикроватного столика укоризненно посмотрела на меня осиротевшая змейка зарядника.
Так случилось, что у нормальных людей, моих родителей, родился я - волк. О том, что я зверь, они не знали - я изо всех сил старался быть нормальным ребёнком. Хотел, чтобы была счастлива мама, которую страшно раздражало всё, чем я хотя бы немного отличался от «накрахмаленных» тихих детей её подруг. Кстати, «тихие» дети в отсутствие родителей превращались в наглых прыгающих и орущих бестий, но кто об этом знал?
Словом, волк был плохим сыном. Он говорил правду, отказывался ложиться спать, если ему не хотелось, и упорно ваял из пластилина рыцарские доспехи вместо того, чтобы лепить, например, собаку или яблоко.
Больше всего на свете волк любил уютные светлые комнаты бабушки и прабабушки, где на многочисленных книжных полках томились любовные романы позапрошлого века. Комнаты пахли карамелью, ландышами и розами. Пытаясь отыскать источник этого удивительного аромата, волк всегда находил только карамель…
Именно в этих чудесных комнатах хранились тайные волчьи сокровища. В старинных жестяных коробках из-под печенья лежало то, что можно рассматривать часами - сама история. А складывалась она из пуговиц разных врёмен, размеров и цветов…
Позже, когда повзрослевший волк начал носить костюмы, которые непременно дополнял запонками, ни сапфиры, ни александриты, ни черные ониксы, запечатанные в серебре, не казались волку такими же бесценными сокровищами, как те удивительные пуговичные солнца и луны, жившие в жестяных коробках.
Волк любил закрыть глаза, запустить в свои сокровища руку и наугад вытащить одну пуговицу, чтобы потом долго рассматривать её на фоне большого окна.
У каждой пуговицы была своя история - и бабушки охотно ими делились. «…Это жемчужная пуговица от белого платья - я надела его в тот день, когда познакомилась с твоим дедом. А вот эта - чёрная и большая, как глаз дикого зверя, была на моём пальто в день, когда я его похоронила. Эта красная украшала кофточку твоей тёти в день, когда ты родился. Эту привёз твой прадед из Польши - она была на его кителе. А вот эту… Впрочем, про эту я расскажу тебе позже»…
Волк жил среди этих историй, он бродил в призрачном мире прошлого, который при всем при том был удивительным образом полон яви - пирогов, прогулок по городу, который почти всё детство казался маленькому волку чужим. Город был гордым холодным великаном, который никогда не протянет твёрдую руку в чёрной кожаной перчатке с раструбом светловолосому смешному мальчишке…
…Вспоминая всё это, я никак не могу отделаться от ощущения, что не сказал своим бабушкам чего-то важного, не спас того мальчишку, которого они ежедневно спасали от одиночества и гулких коридоров большого родительского дома.
Так случается однажды с каждым из нас - и мы глушим боль, как умеем. Я - словами, джином, женщинами, воем на Луну из темного гостиничного окна…
Неуверенность в себе я привык прятать за гордыней - огромной, превосходящей все разумные пределы. Моё время всегда было самым дорогим, мнение - самым ценным, джинсы - самыми рваными, хвост - самым волчьим. Удивительно, но люди мне верили. А стоило им только усомниться, как я демонстрировал целый ряд белоснежных волчьих клыков.
Впрочем, необходимость в этом возникала редко - да и люди появлялись в моей жизни нечасто.
Я присел на корточки и попытался собрать с ковра осколки телефона. Бог с ним - куплю новый и буду умнее в следующий раз, разговаривая с отцом. Я звонил ему редко, но каждый наш разговор начинался с обвинений и ими же заканчивался. Отцу казалось, что за всю жизнь я так и не сделал ничего полезного. Не стал юристом или бизнесменом, не заработал столько денег, сколько смог заработать он. Я тщетно пытался понять, почему он, мой отец, так и не усвоил простой истины - зверя нельзя запирать в клетке. Нельзя держать того, кто рождён для широких ночных автострад и узких лесных троп, для простого труда, от которого горят мышцы и поёт душа, за мальчишку, которому в случае чего можно просто дать подзатыльник.
Я не испытывал ни злости, ни ненависти, не осуждал и не обвинял. Родители всегда казались мне чужими людьми, нашедшими в лесу маленького замёрзшего волчонка, - только и всего.
Но иногда гордыня брала верх, и тогда мне хотелось немедленно вторгнуться в респектабельность родителей со всем своим миром: грязным мотоциклом, красивой подружкой, запахом леса, дождя и дороги, старыми религиями и новыми богами, книгами и стихами… Словом, всем тем, что я открыл и узнал за долгие годы. А узнал я немало.
И вот, в очередной раз проиграв схватку с собственной гордыней, я решил наведаться к родителям. Я не начистил ботинки и не надел свежую рубашку, не купил подарки, как делал это всегда, а просто сел в первое остановившееся такси.
Дом показался мне неожиданно маленьким. Он был покрыт иссохшими ветвями когда-то буйно зеленевшего на нём плюща. Словно чёрно-белый насыщенный снимок вдруг потускнел, приобрёл оттенок сепии и стал рассыпаться на глазах только оттого, что я неосторожно взял его в руки.
Я нажал кнопку звонка. Мой пёс не зашелся приветственным лаем - пса давно не было на свете, но я так и не смог привыкнуть к этому за долгие двадцать лет. Минута ожидания, как и положено, казалась мне целой вечностью…
Наконец дверь открылась. Снизу вверх, из-за стёкол очков в дорогой оправе, на меня посмотрели тусклые глаза старого уставшего волка. Волка, всю жизнь прожившего в клетке. Эти глаза были так похожи на мои… Как я не замечал этого столько лет? Наверное, так же, как не замечал отец моих волчьих глаз. Я был неудачным ребёнком, но счастливым свободным волчонком, чуть что сбегавшим в лес и говорившим с миром на одном языке. Я был тем, кем так и не осмелились стать они, мои родители…
Что, если это еще не поздно поправить? Просто взять и рассказать им о сосновых лесах, полянах, полных земляники и клевера… Неужели они не поймут меня? Не услышат?.. Я впервые за сорок лет посмотрел на отца без страха, улыбнулся ему открытой волчьей улыбкой и спросил: «Впустишь меня? Мне нужны мои волшебные пуговицы».
Отец неожиданно легко посторонился, удивлённо провожая меня взглядом - как человека, которого видел в своём доме впервые… Я поднялся по лестнице в верхнюю угловую комнату, где когда-то жила моя бабушка. Комната не выцвела, не потеряла своих красок, и в ней по-прежнему пахло розами, ландышами и карамелью. Я отыскал коробку на прежнем месте - в нижнем ящике комода. Открыл её - и оттуда, словно стая тропических бабочек, выпорхнули мои пуговицы. Немного повисев в воздухе, они звонко упали на дно коробки, приветствуя меня.
Волшебство детства снова вернулось ко мне - я больше не чувствовал ни вины перед родителями, ни боли от расставания с бабушками, ни неуверенности в себе.
Обратно я ехал спокойным и счастливым. Коробка с пуговицами лежала на моих коленях… И, да: уходя, я обнял отца и помахал рукой маме, которая не вышла ко мне и теперь смотрела в окно, и сказал, что позвоню им завтра. Отец пытался возражать и говорить, что ничья помощь, особенно такого неудачника, как я, им не нужна. Я молчал и улыбался. Я был взрослым, разговаривающим с детьми. Я больше не боялся их - волчонок осознал, что он был не неудачником, а просто волчонком…
Наше от нас не уйдёт. То, что ушло - было не наше.
Человек с незаполненным внутренним миром старается казаться кем-то стоящим - привлекательным, он приобретает (на первый взгляд) заманчивую упаковку. Без этой видимости ценности он не представляет. А быть настоящим - это весьма тяжелый труд и работа над собой: как над внешним, так и над внутренним «я». Быть настоящим - это умение преодолевать жизненные трудности, не боятся боли, учиться новому.
Еда и чтение - единственные кормилицы одиночества.
На стекле мороз пейзаж нарисует,
вьюга снегом закружит, затанцует,
ветерок в трубе нам песню споёт,
но весна, всё ж, несомненно прийдёт.
Так и люди, жизнь прожив, оботрутся,
и к природе несомненно вернутся,
без взаимности им никуда,
неестественность - это беда!
Чтобы доказать, что стена намного крепче головы, достаточно одного брошенного в неё сырого яйца. Яйца курицу не учат, а у человека всегда есть шанс не повторять.
«Жизнь научила!» - говорим мы. А она, жизнь, разному учит: и задачи решать, и списывать, и кнопку на стул соседа подкладывать… Кто какую науку выбирает!
Кого любила-причинили боль,
Кому доверилась-те душу растоптали…
Ищу по миру тихий храм, где есть покой,
Где родники мои бы раны омывали…
Но как обычно на пути моём стена,
И сквозь неё пробиться
беспредельно сложно!
Но я твержу себе упорно: Ты должна!
И невозможное становится возможным!
Кого считала лучшим другом-тот мой враг,
Родные люди вмиг становятся чужими.
А вдруг сама я что-то делаю ни так?
И нужно просто усмирить свою гордыню…
Зачем тогда сейчас болит моя душа?
Зачем терзания мне сердце разрывают?
Я буду жить, пока горит свеча,
Свеча надежд, что никогда не угасает.
(2008г.)
Copyright: Оксана Кряквина,
2014
Свидетельство о публикации
114 032 105 431