Поэзия имеет язык особенный; она любит украшаться богато и великолепно, но всегда со вкусом. Она берет все цветы природы и щедро их рассыпает, ее прощают за самую расточительность. Она присвоила себе множество слов, в прозе непозволительных, вводит новые; имеет исключительное право принимать старые, или употребительные в языке чужестранном, выражать многие слова одним, располагать их новым порядком и, наконец, позволяет себе многие вольности, отличающие слог стихотворный от языка обыкновенного.
Как же накаляют некоторые своими дешевыми понтами.
В болоте родились, в болоте выросли, но квакать пытаются по-королевски!
Сколько позади прошлого, поношенного как пальто?
Если спросят - вернула бы? Ни за что…
Мой старый Шекспир, поднимите перо и шпагу -
Ваш Гамлет готов прочитать монолог и пасть.
Горит этот мир, как горит над свечой бумага -
Так дайте сказать, чтоб потом намолчаться всласть.
Спят ангелы Ваши - летучие мыши Бога,
Я хрупок и робок - но я по ночам не сплю.
Мой старый Шекспир, Вы со мной поступили строго -
Но вот я стою, повторяю: люблю, люблю
Безумный театр, от которого мне не скрыться.
Мой добрый Шекспир, Вы испортили мой сонет,
И дело не в том, что герой не способен злиться,
Когда его автор коронное вывел: «нет».
Спят демоны Ваши, укрывшись пушистым снегом…
Отдайте бумагу - я знаю и сам слова!
Мой старый Шекспир, может был я, а может не был -
Вы только не плачьте, задев остриём пера
Мой чёрный камзол /а ведь сердце левей и выше/ -
Не бойтесь и цельтесь- пора убивать без драм.
Послушайте… Ангелы бесам поют на крыше,
Вдох Вами прописан - я сделаю выдох сам.
Вся жизнь уходит, чтобы научиться жизни.
Каждое утро все дураки, которых ты знаешь, собираются вместе и составляют планы, как сделать твою жизнь еще труднее
Жизнь - это праздник вкуса.
Не переживайте жизнь - пережевывайте!
В салате жизни всегда не хватает капусты.
Маленький человек не знает кому звонить
Просит прощенья если виноват или неосторожен
Не замечают прохожие
Маленького человека, а он просто жить
Хочет, еще печенья или мороженного
И чтобы любить
Маму или папу неважно обоих сразу, рядом быть
А не стоять на холоде. просить…
Ничтожен
Мир, в котором маленький человек никому не нужен
Маленький мальчик тянется за старшим братом,
Старший брат тянется за отцом,
За кем тянешься ты - ПАПА?
Когда за двадцать, часы смеются:
бежать, стремиться - они стоят.
Висят на стрелках тяжелым грузом
часы, минуты, холодный март.
Скорей бы вечер, июнь, зарплата,
скорей бы праздник и выходной,
cкорей бы дождь отстучал, отплакал,
по водостоку убрался вон.
Минуты ждут в электронной почте,
на пачке бланков с пометкой «сдать»,
в угрюмых пробках, ворчащих дымом,
где можно спать, не ложась в кровать,
в очередях за буханкой хлеба,
у докторов в их приемный час.
По сути, время всегда найдется
на что угодно, что кроме нас!
Часы хохочут в кабине лифта, на остановках,
на красный свет ползут, как слизни.
Разбить бы к чёрту и убежать, не оставив след.
Зато под вечер, придя с работы,
швырнув ботинки куда-то прочь,
мы понимаем, что время мчится,
на крыше дома зевает ночь.
Короткий праздник едва начался,
а гости вдруг заспешат домой.
Беспечным лето казалось в мае,
спустя неделю скрипит зимой.
Украсив елку, посмотрим в окна,
где снег растаял, идет весна.
Часы бегут, не жалея ноги,
с лучом рассвета и допоздна!
Скорей бы вечер, июнь, зарплата,
скорей бы праздник и выходной.
Торопим время,
а это время вплеталось в пряди седой струной.
Скорей бы дождь отстучал, отплакал,
чтоб скомкать миг, затолкать в архив.
А через годы понять:
О, Боже,
а этот дождь…
до чего красив…
сегодня вновь говорят о Димке:
парнишка, к черту слетел с катушек.
совсем другим возвратился в город,
как будто что-то убило душу.
а был надеждой, мечтой, молитвой,
что станет лучше отца-пьянчуги,
и мать жила только этой мыслью -
он будет кем-то другого круга.
а Димка вправду шагал к успеху:
сначала в школе - один из лучших,
врачом хотел быть, учился в ВУЗе,
как практикант отправлялся в Мюнхен.
но год спустя он учебу бросил,
вернулся в Питер, и этим летом
соседки шепчут:
«слетел с катушек!
он этим стал… как его… скинхэдом!!!
с квартиры съехал, послал мамашу,
живет в подвалах и курит травку.
наверно, колется! точно нарик.
ему ж Алёнка дала отставку!!!»
а мне-то что: и смешно, и жалко -
в каком-то смысле, всегда бодались.
я был на шаг позади лишь дважды:
Аленка, Мюнхен ему достались.
и как на зло, после дня в больнице,
столкнулся с Димкой на службе в храме.
и впрямь побрился. худой, как призрак.
шепнул мне сходу:
- ни слова маме!
ей будет легче, что я, как папка,
дурная кровь - такова порода…
а что тут скажешь? лишь спросишь: «сколько?»
- так ты ж онколог. гадай!
полгода…
Никогда
не обещай то, чего нет
не делись тем, чего нет
не радуйся тому, чего нет
не огорчайся тем, чего нет
не открывай душу тому, у кого ее нет
не пускай в сердце того, у кого его нет
Стук сердца твоего я не услышу,
Я не увижу блеска твоих глаз.
Весенний ветер дерево
колышит,
Ему, как мне, невесело сейчас…
Я так же, как и ветер одинока,
Но ветру легче, у него свой путь…
Ведь перед ним всегда лежит дорога,
А он лишь выбирает, где свернуть!
А я опять брожу по лабиринту,
Попытки тщетны, выхода в нём нет.
Я знаю, мне никто не даст ответа,
Мне не дадут спасительный совет!
А ты наверное решил, что я жестока…
Что предпочла, забыть, не вспоминать…
Тебе быть может так же одиноко,
И так же некому о главном рассказать…
Я и сама порой не понимаю,
Своих упрямств, решений и безумств…
Пытаюсь строить, а затем ломаю,
Настырно не жалея чьих-то чувств.
Возможно я стараюсь
защититься,
Укрыть свой мир от будущих потерь…
Веду себя, как раненая птица,
Как загнанный, пугливый, дикий зверь.
Ты не суди меня за эти
безрассудства.
Ведь я наказываю в сущности себя…
Страшней всего душе, когда в ней пусто,
Когда исправить ничего нельзя.
2203_2010г.
_________________
Copyright: Оксана Кряквина,
2015
Свидетельство о публикации
115 022 107 311
И когда тебе хорошо, и когда тебе плохо, помни: нет в жизни никаких «никогда» и «навсегда»…