Здравствуй, милая работа,
получить бы хоть чего-то…
Блюдо любви куховарим вдвоём,
что приготовим, то и жуём,
если особый имеется дар,
пара готовит нектар!
Пришёл рассвет, сказал:
- Привет!
А что в ответ:
- Работать?! Не-е-ет!!!
Май украсил мир цветами,
аромат - вдыхаем сами,
в мире счастья не на грош,
но живёшь тем, что возьмёшь!
Диагноз нам не нужен - здоровье верните!
Ничего, что слишком
больно - так бывает,
Ничего, что слишком тошно -
всё пройдет…
От судьбы ведь
роковой не умирают,
На душе, как на собаке
заживет.
Только тот, кто пережил - не забывает…
Не зови… тот, кто не слышит -
не придёт.
Copyright: Оксана Кряквина,
2015
Свидетельство о публикации
115 042 505 420
Счастье - это такой предмет,
которого с нами как будто и нет,
но что-то однажды произошло,
и ты понимаешь, что счастье - ушло…
Сколько из лягушки царевну не делай, внутри останется жаба.
Ищи аксакала, чтобы не быть саксаулом!
В детстве ростом были ниже,
ну, а к небу, как-то ближе,
засыпали и летали,
жаль, что выросли, устали…
Евгения Васильева попросила миллиард рублей на создание сети домашних тюрем «Сидим дома».
Я закидывал в море невод.
Море лыбилось и плескалось.
Только рыба не попадалась,
Загорая под ясным небом.
Вот такая у нас забава -
Стирка неводов в море синем.
Но барахтается в трясине
Полурыба, а полубаба.
Я тогда обалдел немного
Ничего так размером вышла.
Там где нужно - прекрасно-пышно,
Там где ноги, увы, не ноги.
После всяческих причитаний,
Мол, судьба-то мне отмочила.
В голове у меня случилось
Обновление базы знаний.
А она марафет наводит:
Точит ногти, подводит брови.
Как такую на хлеб да с солью? -
Сходу в голову не приходит.
Баба-бабой, а жрать охота.
Вот стою и пускаю слюни,
Но на мысли себя ловлю я:
«Али ли я каннибал какой-то?»
Но она, как простая баба,
Заявляет без слёз-истерик:
«Раз уж вынул меня на берег
Будь мужчиной - Женись хотя бы.
Коль в твои я попалась в сети,
Что захочешь - тотчас исполню.
Будут бегать пешком по морю
Полурыбы, а полудети"
Про себя чертыхнулся всуе.
Замелькали в башке картинки -
Вдруг хвостатенькая блондинка
Спиногрызов мне наштампует.
И зеленая, словно жаба,
Будет дома ходить в халате.
Ну, а я буду хвост ей гладить
И почесывать нежно жабры.
Праздник будет - открою водку
Заиграю на балалайке.
Ну, а рядом в парадной майке
Будет шастать моя селедка.
Сковородкой чугунной будет
С кухни гнать моего медведя,
Будут жаловаться соседи,
Что мы нелюди, а не люди.
Ну, а если мелькнет идея -
Втайне рыбку умять под пиво,
Скажет, «Тещу сожрал, убивец»
И меня наречет злодеем.
Дурно стало мне - я не скрою.
Вдруг, поставивши перед фактом,
Будет ядерный мой реактор
Разрисовывать в тон обоев.
«Что такое за чудо-юдо? -
Процедил я ей на улыбке -
Хрен с тобой, золотая рыбка,
Клюв закрой и греби отсюда»
Полубаба глядит с упреком.
Глазом дергает с укоризной:
«Ты мне лучшие годы жизни,
Может, сволочь, сейчас испортил»
И хвостом по воде махнула
Обозначив свои изгибы.
Мне ведь пофиг, что полурыба,
Так она ж еще дура-дурой!
Я задумался, сидя в луже,
О своем необъятном горе,
Ведь скрывалася в синем море
Толи баба, а то ли ужин.
***
Кто же знал, что у полурыбы
За находчивость три медали.
Есть и кубок из чистой стали
В скромном домике на Карибах.
И с подругами эта краля
Кости моет мне в море синем.
И твердит: «Ни ногой в Россию!
Слава кильке, что не сожрали!»
Страх и жизнь неразделимы! Но, в первую очередь сделав то, чего боишься, собою загордишься.
Гранаты с неба
В 1944 году, когда советские войска стремительно шли на Запад, были и те, кто наносил удары им в спину. Речь идёт о тех самых людях, которых сейчас на Украине пытаются представить «героями и патриотами».
И вот один из отрядов таких «патриотов» совершил нападение на штаб фронта. Охрана штаба вступила в бой. Под огнём бандеровцев в небо взвился У-2 - связной самолёт. Лётчик, развернув машину, прошёл над атакующими и забросал их ручными гранатами, после чего вызвал подкрепление.
Атака нацистских пособников была отбита, а лётчика, проявившего мужество и высокое мастерство, представили к ордену.
Фамилия героя была известна всей стране - Каманин. Николай Каманин был одним из первых Героев Советского Союза, участником спасения челюскинцев.
Вот только атаку бандеровцев сорвал не Николай Петрович Каманин, а его сын, Аркадий Николаевич.
И было Аркаше Каманину в тот момент неполных 16 лет.
Отцовский характер
Любовь к небу досталась ему от отца. Гены Николая Каманина в сыне проявились очень рано - с малых лет он обожал находиться на аэродроме, на летних каникулах помогал, работая авиационным механиком. Неудивительно, что в 1941-м Аркадий Каманин стал работать механиком на авиационном заводе.
У него было типичное детство сына офицера. Аркадий родился 2 ноября 1928 года на Дальнем Востоке, потом вместе с родителями сменил несколько мест службы. Когда отец работал в Москве, семья Каманиных жила в легендарном Доме на набережной. Перед самой войной Каманина-старшего перевели в Ташкент, где они и жили до 1943 года.
Николай Каманин рвался на фронт, и в июле 1942 года Герой Советского Союза был назначен командиром 8-го смешанного авиакорпуса. К весне 1943-го Каманину было присвоено звание генерал-майора, и вскоре к нему, принявшему 5-й гвардейский штурмовой авиакорпус, приехали жена с сыном.
Генералам дозволительно немного больше, чем другим, - и на войне, и в мирное время. Потому жена решила остаться с мужем, устроившись работать при штабе, а сына родители собирались отправить в тыл.
Но тут у Аркадия проявился отцовский характер. «Не поеду, и всё», - ответил он изумлённому отцу-генералу. Если бы пользы от мальчишки не было, возможно, его так или иначе отправили бы подальше от фронта. Но Аркадий был к тому времени высококлассным механиком, и отец скрепя сердце оставил сына в расположении своего подразделения.
Так 14-летний Аркадий Каманин добровольцем вступил в Красную Армию, став механиком по спецоборудованию эскадрильи связи штаба.
На нейтральной полосе
Но Каманину-младшему этого было мало, он сам хотел подняться в небо. Сначала летал на двухместном У-2 в качестве штурмана-наблюдателя, а летом 1943 года, сдав экзамены, получил допуск к самостоятельным полётам. Причём сдавал экзамен Аркадий Каманин самому строгому из возможных экзаменаторов - генералу Каманину.
Лётчик связи - на первый взгляд, профессия не такая героическая, как лётчик-истребитель. Но это только на первый взгляд. В разгар боёв на маленьком У-2 продираться в самое пекло, доставляя приказы командования и проводя разведку, - это тяжёлое и опасное ремесло. Сотни лётчиков связи пали на полях сражений Великой Отечественной.
Аркадия, самого младшего из пилотов, получившего прозвище «Летунок», берегли, как могли.
Но война есть война, и генерал Каманин отдавал приказы сержанту Каманину, отправляя его в полёты, каждый из которых мог оказаться последним.
Бесстрашие Аркадия Каманина поражало даже видавших виды лётчиков.
Однажды У-2 Аркадия возвращался в штаб. Лётчик обратил внимание, что на нейтральной полосе лежит на брюхе подбитый Ил-2, совершивший вынужденную посадку. Кабина была закрыта, а значит, пилот, скорее всего, ранен.
Аркадий, не раздумывая, сажает свой У-2 рядом, посреди нейтральной полосы. Гитлеровцы в любой момент могли атаковать, и нельзя было терять ни минуты.
В кабине Ила лежал раненый лейтенант Бердников, сбитый при возвращении из разведывательного полёта. Аркадий снял фотоаппарат с плёнкой, а затем погрузил раненого в свой самолёт.
Как 14-летний подросток сумел в этой ситуации справиться с перемещением раненого взрослого мужчины, загадка, но Аркадий это сделал.
За происходящим внимательно наблюдали советские солдаты и гитлеровцы. Немцы готовили вылазку, намереваясь взять в плен лётчиков, однако советские пехотинцы прикрыли Аркадия огнём. Его У-2 взлетел с нейтральной полосы, доставив в штаб ценные сведения и спасённого пилота.
«Заяц» на хвосте
Случались, конечно, и почти комические ситуации. Как-то в воздухе, ожидая разрешения на посадку, Аркадий увидел, что его коллега взлетает с… механиком на хвосте. Дело в том, что на мокром грунте при взлёте механики прижимали хвост самолёта, дабы тот, что называется, не «клюнул носом». Главное для механика при этом было вовремя соскочить. В этом случае техник не успел. От гибели его спас выстрел Аркадия из ракетниц, который привлёк внимание пилота. Правда, потом отдирать механика, мёртвой хваткой впившегося в хвост самолёта, пришлось едва ли не половине аэродрома.
За время войны Аркадий Каманин совершил более 650 боевых вылетов
с общим налётом 283 часа.
В начале 1945 года молодой пилот доставил в партизанский отряд под чешским Брно питание для рации и секретный пакет, совершив полуторачасовой полёт за линию фронта по неизученному маршруту в горной местности со сложным рельефом. За этот полёт старшина Каманин был награждён орденом Красного Знамени.
По воле рока так случилось…
Победу в мае 45-го 16-летний старшина Аркадий Каманин встретил с двумя орденами Красной Звезды и орденом Красного Знамени на груди.
После войны он стал отчаянно догонять сверстников, далеко ушедших от него в школьной программе. И здесь Аркадий не подкачал - в октябре 1946 года старшина Аркадий Каманин был зачислен слушателем подготовительного курса Военно-воздушной академии имени Жуковского.
Впереди его ждало блестящее будущее. Ни у кого не повернулся бы язык сказать, что он делает карьеру благодаря папе.
Кто знает, возможно, в середине 1960-х среди подчинённых командира первого советского отряда космонавтов генерала Николая Каманина был бы и лётчик-ас Аркадий Каманин.
Но юному герою было отпущено слишком мало времени. То, что не сумела сделать война, сделала болезнь. 13 апреля 1947 года Аркадий Каманин скоропостижно скончался от менингита.
Ему было всего 18 лет…
В партизанской борьбе в годы Великой Отечественной войны участвовали тысячи советских детей, которые впоследствии были отмечены орденами и медалями. Героя нашего сегодняшнего рассказа среди них нет.
Музыкальный талант в докторской династии
Он не убил ни одного врага, не распространил ни одной листовки, ни разу не пускал под откос поезда с вражескими танками. Его борьба с фашизмом длилась всего несколько мгновений, а оружием его были скрипка и великое мужество…
Его практически никто и никогда не называл полным именем Абрам, все звали Мусей - так, как называла его мама. Позже из-за этого возникла путаница - некоторые считали, что полное его имя Моисей.
Но родные Муси Пинкензона, пережившие войну, рассказали, что мама мальчика, Феня Моисеевна, звала его «Абрамуся». А позже это уменьшительно-ласкательное имя укоротилось до просто «Муси».
Муся Пинкензон родился 5 декабря 1930 года в молдавском городе Бельцы, который на тот момент принадлежал Румынии.
Семья Муси была «классической еврейской семьёй» в полном смысле этого слова. Пинкензоны в Бельцах создали династию врачей, насчитывавшую несколько поколений, и отец Муси, Владимир Пинкензон, был её продолжателем. К доктору Пинкензону в Бельцах относились с большим уважением.
Неудивительно, что мальчику с момента рождения прочили медицинскую карьеру. Однако ещё во младенчестве у Муси проявилась тяга к музыке. Талант раскрылся очень рано: уже в 5-летнем возрасте вундеркинд настолько виртуозно играл на скрипке, что о юном
даровании писали все городские газеты.
Эвакуация
В 1940 году Бессарабия, а вместе с ней и город Бельцы, вошла в состав СССР. Но на обыденной жизни семьи Пинкензонов этот процесс сильно не сказался. Муся, ставший пионером, продолжал усердно заниматься музыкой, Владимир Пинкензон продолжал лечить людей.
В июне 1941 года Муся Пинкензон должен был участвовать в «1-ой республиканской олимпиаде художественной самодеятельности Молдавии», однако все планы рухнули с началом войны.
Семья Пинкензонов эвакуировалась на Восток и через несколько недель прибыла на Кубань, в станицу Усть-Лабинскую.
Здесь Владимир Пинкензон стал врачом военного госпиталя, а Муся пошёл в местную школу. По вечерам он приходил в госпиталь к отцу и играл на скрипке для раненых.
Летом 1942 года Кубань перестала быть глубоким тылом. Стремительное наступление гитлеровцев потребовало новой эвакуации, но ни раненых, ни врачей госпиталя из Усть-Лабинской вывезти не успели.
Врача Владимира Пинкензона, до последнего остававшегося со своими пациентами, арестовали гитлеровцы. Они потребовали, чтобы врач, успевший заработать авторитет и уважением у местных жителей, лечил немецких солдат. Доктор Пинкензон ответил отказом и оказался в тюрьме.
Спустя некоторое время за решётку бросили жену и сына Владимира Пинкензона. Нацисты вознамерились не просто ликвидировать проживавших в Усть-Лабинской евреев, но и устроить акцию устрашения для всех остальных.
Сила одной песни
К месту казни согнали всё население станицы. Когда люди увидели, что среди приговорённых ведут и 11-летнего Мусю Пинкензона, прижимающего к груди своё главное сокровище - скрипку, пробежал ропот:
- Ребёнка-то за что? Нелюди!
Владимир Пинкензон попытался
обратиться к немецкому офицеру, чтобы попросить его пощадить сына, но был убит. Следом застрелили бросившуюся к мужу маму Муси, Феню Моисеевну.
Он остался совсем один, 11-летний мальчик, окружённый истинными арийцами, считающими его «недочеловеком». А за рядами немецких солдат стояли жители Усть-Лабинской, смотрящие на происходящее со страхом и отчаянием. Они ничем не могли помочь Мусе.
Внезапно сам Муся обратился к немецкому офицеру:
- Господин офицер, разрешите мне перед смертью сыграть на скрипке!
Офицер рассмеялся и разрешил. Очевидно, он подумал, что стоящий перед ним маленький еврей пытается ему угодить и таким образом вымолить себе жизнь.
Через мгновение над Усть-Лабинской зазвучала музыка. Несколько секунд ни немцы, ни жители станицы не могли понять, что играет Муся. Вернее, они понимали, но не могли поверить в реальность происходящего.
11-летний Муся Пинкензон, стоя перед гитлеровцами, играл «Интернационал» - гимн коммунистов, который в тот момент был гимном Советского Союза.
И вдруг кто-то в толпе сначала неуверенно, а затем громче подхватил песню. Затем ещё один человек, ещё…
Опомнившийся немецкий офицер заорал:
- Свинья, немедленно прекрати!
Зазвучали выстрелы. Первая пуля ранила Мусю, но он попытался продолжить играть. Новые залпы оборвали жизнь скрипача…
Гитлеровцы в бешенстве разгоняли толпу. Акция устрашения превратилась в акцию их унижения. 11-летний мальчик, стоя перед лицом смерти, проявил такую силу духа, против которой оказалась бессильна вся мощь нацистского оружия.
В этот день люди в Усть-Лабинской снова поверили в Победу. Эту веру им вернул маленький скрипач…
После войны на месте расстрела
Муси Пинкензона в бывшей станице Усть-Лабинской, ставшей в 1958 году городом Усть-Лабинском, установили памятник.
Его борьба с фашизмом длилась всего несколько мгновений, а оружием его были скрипка и великое мужество…
Но разве этого мало?