Говорят, каждый из нас носит в себе материал по крайней мере для одной книги.
В каждой секунде счастье заложено,
просто и сложно хотеть невозможного.
Мы с тобой попрощаемся здесь -
в тишине золотых берез,
где Луны сумасшедший блеск
не укроет горячих слез,
где во рту, как огонь, полынь,
где у глаз - как весна - райхон.
Я пытался учить латынь и её наносить на холст. Но латынь - не акрил, не тальк, не гуашь или белый мел. Я хотел рисовать хрусталь. Ветер дул через грязный сквер. Фонари не светил там - тот, кто шел - уходил во тьму. Я хотел рисовать хрусталь… но уже рисовал войну. В ней два цвета - один, как гарь, а второй как весенний мак. Мне был нужен один фонарь, но остался лишь автомат. Мне нужны были только песнь, да большой белоснежный холст.
Мы с тобой попрощались здесь -
в тишине золотых берез.
У реки, где стихи шумят
и врастают строка в строку.
Я хотел рисовать тебя,
но уже рисовал войну.
Для того чтобы выйти из себя, нужно сначало в себя войти.
То, что выходит из нас, всегда ли мы?
Не дёргайся, не будь ретивым,
и да продлятся твои дни,
а лямочку свою игриво,
и как бы весело - тяни!
Нет смысла жизни смысл искать:
работа, кухня и кровать.
Нет, жизнь - это не дорога в никуда. Это дорога в людскую память. Не хотелось бы остаться для дорогих мне людей досадным воспоминанием…
Ложь легко обезоружит - если ты её хотел.
На деле пустышек - не много. Обычно так мы называем тех, кто нам неинтересен.
Насмешка - отрыжка смеха.
Смотришь на портреты ветеранов и думаешь: они умирали за Родину. Мы кладем жизни за удобства. Наверное, так и надо, но… разве не должно быть каждое поколение духовно выше предыдущего?
Когда родился - смотри в будущее, когда умираешь - смотри в прошлое, но когда живешь, не думай только о настоящем.
Лететь, хотя все крылья в клочья
Хотеть, когда в лицо плюют…
И научиться всё же ставит точку.
Когда опять урок преподают.
Забыть про опаляющую гордость
Ведь без хребта гораздо проще жить
Сглотнуть ответ на пакостную колкость,
И постараться продолжать любить.
Таков уж век, он поменял устои
И мертвый завонял патриархат.
Уж пусто там, где раньше жили двое.
Заглох и одичал Эдемский сад…
как много слов мы говорим порою
но сами и не думаем о том
что всё материально и что вскоре
встречаем то о чём мы говорим
освящается памяти моих близких, прошедших путь войны.
Здесь мир не верил суете,
Когда гасили боль свечами,
Здесь даже ландыши - и те -
«За мир и Родину!» - кричали,
Здесь - сны твоих однополчан,
Чья кровь смешалась с гарью будней,
И жив прощеньем ветеран,
И горд - цветеньем незабудок,
В родных краях, где вьётся клин
Летящих лет - под небом синим,
Где мы -цветы большой земли -
Цвели - под сердцем у России.
И длился наш священный бой.
Ты слышишь - это души лилий -
Погибших - шепчут нам с тобой:
Мы победили, победили!
*
Ещё не стали эхом сны войны,
И град снарядов помнят лица улиц,
Ещё земля от боли не очнулась,
И души трав до пепла сожжены,
И с фронта пишут небу земляки,
О том, что тьма развеется бесследно,
И день придёт -весенний и победный,
И будут в поле плакать васильки.
И будет длиться вечное «Ура»,
И будут птицы петь стихи настурций,
И верить в то, что войны не вернутся
На землю, что устала умирать.