.
Не тревожь мне душу, скрипка,
Я слезы не удержу,
Не томи меня своей печалью.
Грусть-тоску мою с тобою
Ни за что не разделю,
Всю её себе оставлю.
Юных лет хмельная дева
Помахала мне вослед,
От меня к другому улетая.
Годы пронеслись так скоро,
Оглянуться не успел -
Осень за окном седая.
Выйду, дому поклонюсь,
Молча Богу помолюсь
И пойду искать края,
Где живёт любовь моя,
Где живёт любовь моя.
В чистом небе белый лебедь
Надо мной крылом взмахнул,
В голубой дали, как дым, растаял.
Горы разведу руками,
Трижды землю обойду,
Да найду ль её, не знаю.
Выйду, дому поклонюсь,
Молча Богу помолюсь
И пойду искать края,
Где живёт любовь моя,
Где живёт любовь моя.
Есть на Тибете гора, окруженная облаками и туманом. Вздымается она до самого неба! Растет на той горе могучее, тысячелетнее дерево.
Ежедневно прилетали туда, оседлав ветер, двое небожителей. Садились они в тени могучего дерева и играли в шахматы.
Их занятие привлекло внимание одной обезьяны из дремучей чащи. Умирая от любопытства, она тихонько подкралась к дереву, спряталась в густой листве и стала подглядывать за искусством святых.
Шел день за днем. Сообразительная обезьяна постигла мудреные правила шахматной игры и проникла в магию ходов. Вскоре про небожителей прослышали люди и пожелали узреть собственными глазами такое чудо. Однако святые постарались избежать мирской суеты и исчезли до появления людей.
И вот тут-то обезьяна, распираемая желанием покрасоваться своим умением, спустилась с дерева и предложила людям сразиться с ней в шахматы. Она играла так мастерски, что не нашлось никого, кто мог бы победить ее. Весть об этом разлетелась по всей округе!
Когда правитель той местности услышал об этой удивительной обезьяне, он решил преподнести ее в дар императору и отослал ее в столицу. Император предложил всем министрам, ученым и генералам сыграть в шахматы с этой удивительной обезьяной. И что же?! Среди них не нашлось ей равных! Она обыграла всех.
Императора этот факт раззадорил еще больше, и он объявил по всей стране: «Кто победит обезьяну, тот получит в награду столько золота, сколько сможет унести».
Со всей страны в столицу потянулись лучшие игроки. Один за другим садились они за шахматную доску напротив обезьяны и проигрывали ей.
Император уже совсем разуверился в том, что кто-то сумеет ее победить. Но вот пришел скромного вида человек и объявил, что намерен выиграть у легендарной обезьяны.
По приказу императора им сразу предоставили возможность.
Началась первая партия. Человек сделал ход и, достав из кармана очень аппетитный банан, начал неспеша его есть. Обезьяна стала играть рассеянно, то и дело поглядывая на своего соперника. А когда тот достал из кармана сочный золотистый персик и надкусил его, она аж задрожала от желания!
Таким образом, одну за другой обезьяна проиграла человеку три партии.
УМ, «ЗАХВАЧЕННЫЙ» ЖЕЛАНИЕМ, ТЕРЯЕТ ЯСНОСТЬ. и СТАНОВИТСЯ НЕСВОБОДНЫМ. И ЧЕЛОВЕК ПОПАДАЕТ В ЗАВИСИМОСТЬ.
.
Содрогнётся, как от взрыва,
От любви душа-вулкан!
И из жерла вновь с обрыва
Рухнет вниз страстей река!
Разольётся счастья лава.
Вместе с лавой унесёт
Прочь, как жуткую отраву,
Всех проблем камневорот.
И, очистившись от скверны
В горных, девственных ручьях,
Молодой, пугливой серной,
Что резва и горяча,
Возликуя вновь победно,
Невозможно хороша
Возродившаяся «Этна»
Нам покажет антраша.
_ иz _
Трудно понять человеческую душу, но душу свою собственную понять ещё трудней.
Он так боялся, что она уйдет.
Ведь лучшим он был именно в ее душе.
По наивности думал
Тело самое сложное.
Вдруг на меня снизошло,
Загадочней Души нет ничего…
В теле живет одна она
От сознания отделена.
Исподволь руководит
Никогда почти не спит.
Поразмыслив пишу:
Она сложна и проста.
Строка ложиться сама…
Беседу ведет Душа?
Та ниточка, что между нами протянулась,
клубочком нежности в душе моей свернулась.
Душа моя теперь при деле, ей не грустно:
cловно котёночек, играет тем клубочком чувства.
Вопрос-любимых как находим?
Необъяснимо здравым смыслом
И логика не в помощь…
Но! Эврика!Есть мысли-
Мы выбор делаем душою!
Как лёгкая вибрация струны,
Рождающая голос инструмента,
Рождается вибрация души
Внутри любви,
нетленной
силой
света.
И эта удивительная связь,
Звучит, живёт и ускоряет время.
Свет жизни раскрывается, струясь,
А новый день как новое рожденье.
Это сказка про город, где серое небо и лужи, где по стенам стекает потоками ватная тишь, где ведут разговоры лишь ветер, что вечно простужен, да пустое стаккато капели по катетам крыш.
Это сказка о том, как за день повзрослели все дети, как обрюзгли их лица и стали грубей голоса. Как гигантским хвостом в гробовой тишине на рассвете улетели все птицы туда, где видны небеса. Как один за одним уходили из города люди и какими похожими были их взгляды, когда повторяли они: «Не бывает чудес. Здесь не будет ничего, только дождь…» - и спешили уйти. Навсегда.
Слушай…
Я расскажу, как пустынно на улицах ночью; как, лишенные света, торчат по углам фонари, как глумливо и жутко безумною птицей хохочет разгулявшийся ветер. Как тихо гниют изнутри опустевшие здания, парки, скамейки, качели; как разбитыми окнами слепо глядят этажи…
И быть может, когда-нибудь ты улыбнешься несмело и шагнешь за порог и тихонько шепнешь: «Покажи…»
И закружится вьюга!
Со свистом зима-неумеха через город прокатится белым шальным колесом, и умчится на юг, и отпустит по улицам эхо до заката шататься слепым неприкаянным псом.
А потом будет вечер, повозки, огни, экипажи, звон упавших монет, по камням мостовой - сапоги, крик мальчишки-газетчика, реки зонтов, саквояжей, дилижансов, карет… и шаги, и шаги, и шаги… И появится свет, и за окнами синие шторы, и возня и проказы детей, что не могут уснуть…
Мы отправимся в этот оживший заснеженный город, если ты в этой сказке поверишь в него.
Хоть чуть-чуть.
Время уносит все… оставляя лишь воспоминания… Воспоминания, от которых так тепло на душе и так тяжело на сердце…
На душе: переменная облачность, временами осадки.
Из дневника…
Здравствуй, ночь. Сегодня опять мы с тобой одиноки… Но никто не отнимет у нас право излить друг другу свое одиночество.
Бесконечно оно, неизбывно…
И нет ничего, чем мы делились бы охотнее. И нет ничего, от чего так настойчиво отказывались бы те, кому мы предлагаем свою долю.
Как хотел бы я всей душой полюбить свое одиночество! Но для этого должно оно быть хоть немного ласковее со мной. Сейчас же еще слишком остры его зубы и слишком длинны когти, как у Бемоля. Диким котом оно подходит ко мне. И чувствую я его горячее дыхание на своем лице. Вижу, как заглядывает оно мне в лицо, и жестоки его глаза.
На мои попытки отогнать его факелом дружбы презрительно фыркает оно. Что ему свет и жар! Даже усы не опалит ему мой факел.
Самое жестокое одиночество испытывал я как раз в кругу друзей.
Ловушки любви обходит оно далеко стороной. Что ему эти ловушки! Оно само мастер их расставлять.
И давно я не попадался в эти ловушки…
Где бы не был я, как бы не летала моя душа, воспаряя к самым облакам и опускаясь на самое дно пропасти - всегда чувствую я за своей спиной его когтистую лапу.
Не я властвую над ним, а оно надо мной. Оно входит в мой дом, как хозяин и господин мой. Тень его ложится на стены, и нет в мире тени более серой и более страшной.
Довольно урчит оно, видя тоску в моих глазах. И пока не насытится оно этой тоской, не уйдет на отдых. И даже когда показывает оно свою спину, мне рано вздыхать с облегчением. Вскоре я снова услышу, как оно царапает мою дверь.
Не прогнать и не одолеть его. Одиночество можно лишь полюбить и приручить через любовь к нему. Но хватит ли сил у моей души, чтобы полюбить свое одиночество? И как много времени должно пройти, прежде, чем эта кошка начнет есть из моих рук???
Я не буду делить свои богатства ни с кем.
Моя душа - мое сокровище и оно останется при мне: я не разменяю его на медные монеты. Я свято храню свою свободу, мысли и силу воли, а особенно свободу, ведь она самое ценное.
В устах людей бывает столько лжи,
завуалированной, сладкой лести.
Мы рады восхвалениям чужим -
они нас устремляют в поднебесье.
А если кто-то рядышком молчит,
становится нам крайне неуютно.
Хотим прервать мучительности миг -
нас тишина пугает почему-то.
И, говоря ненужные слова,
торопимся молчание нарушить,
не заглянув молчащему в глаза,
и не утешив страждущую душу.
А тишину, подаренную нам,
чтобы учились понимать и слушать,
меняем на пустой словесный хлам
из уст неискренних и равнодушных.
О, как же нужно иногда душе,
чтоб кто-то разделил её молчанье!
Она подобна чуткой тетиве -
Мы можем оживить ее звучанье.