Мне иногда приходилось ставить спектакли в оперных и музыкальных театрах. Вокалисты, надо сказать, народ своеобразный. Настоящий голос - явление редкое и подчас достается человеку, по всем другим статьям не годящемуся для сценической деятельности. Слуха нет, пластика, как у Буратино, в голове полное отсутствие «сала». Однако - голос!
Говорят, в Большом театре один солист, обладающий от природы большим басом, но имевший серьезные проблемы с музыкальным слухом, никак не мог справиться с Песней Варлаама в опере Мусоргского «Борис Годунов». Там между строчками текста звучит семь четвертей оркестровой музыки, буквально так: «Как во городе было во Казани!» (раз - два - три - четыре - пять - шесть - семь! - играет оркестр), «Грозный царь пировал да веселился!» (оркестр вновь: раз - два - три - четыре - пять - шесть - семь!), «Он татарей бил нещадно…» ну и так далее. Вот в эти семь четвертей и не мог попасть несчастный бас: то раньше начнет, то позже. Дирижер пригрозил: еще раз - и выгонит из спектакля.
Бас побежал к концертмейстеру: помоги, говорит, придумай что-нибудь! Тот поморщился: «Сто раз уже репетировали, какой же ты мудила! Ну ладно, давай так сделаем. Тебе надо про себя пропевать какую-нибудь фразу, которая бы точно укладывалась в эти семь четвертей. Ну, вот хоть эту: „Ка-кой-же-я-му-ди-ла!“».
Стали пробовать: «Как во городе было во Казани! (ка-кой-же-я-му-ди-ла!) Грозный царь пировал да веселился! (ка-кой-же-я-му-ди-ла!) Он татарей…» Классно получилось! Раз десять пропели, и бас, гордый и во всеоружии, отправился на спектакль. Дошел до злополучного номера. Спел первую строчку, пропел про себя неприличную фразу, уверенно начал: «Грозный царь…» - дирижер с бешеными глазами показывает палец: мол, опять вступил на одну четверть раньше. Со следующей фразой тоже самое. Словом, совсем облажался: кончил петь - оркестр еще играет… Уйдя со сцены, с криком: «Убью!» бросился искать концертмейстера. Тот только руками развел: «Ну, ведь десять раз репетировали! Ну, давай еще раз: как ты пел?» «Как во городе было во Казани, - стал загибать пальцы бас, - ка-кой-же-я-му-дак!..»
Александр Абдулов и режиссер Роман Балаян приехали на кинофестиваль в американский штат Нью-Мехико, в город Альбукерке. «Место своеобразное, - рассказывает Саша, - там даже негры не живут, одни ковбои в шляпах. А уж русских там вообще днем с огнем не сыщешь!» По этой причине мастера российского кино оказались без переводчика. (Альбукерцы еще удивились: «А вы разве по-английски не говорите?») Наши уже было начали скандал о неуважении, но дело разрешилось неожиданным образом. На фестиваль приехал великий французский певец Шарль Азнавур - как известно, армянин по происхождению. Азнавур английский знал хорошо. Так что все устроилось: он переводил все происходящее на армянский Балаяну, а тот уже пересказывал по-русски Абдулову.
Некий новый русский пригласил Зиновия Гердта осмотреть свою новую квартиру. Водил по бесчисленным комнатам, объяснял: «Здесь это, здесь то… один туалет, другой туалет, одна ванная, другая ванная… спальни, кабинеты, комнаты для приемов…» В конце экскурсии, естественно, вопросил: «Ну, как вам, Зиновий Ефимыч?» Вежливый Гердт сказал, что все очень мило, но, на его взгляд, где-то здесь еще должен быть пункт обмена валюты.
Режиссеры Алов и Наумов снимали фильм, в котором была занята большая группа цыган. Один из постановщиков все время обращался к ним (видимо, ему казалось, так будет вежливее): «Товарищи цыгане, войдите в кадр!.. Товарищи цыгане, выйдите из кадра!.. Товарищи цыгане, все налево!.. Товарищи цыгане, все направо!..» В конце концов один из цыган спросил его: «Товарищ еврей, а перерыв на обед когда?»
Первое знакомство.
- Девушка, давайте я вас покатаю!
- Я не девушка, меня уже катали.
На дискотеке:
- Пойдем, переспим?
- У тебя или у меня?
- У ты блин проблемная, давай иди гуляй…
3 м / 2015 г
- Мы живём вместе уже год. И ты по-прежнему мощно включаешь воду, когда писаешь. Ну хватит уже стесняться.
- Я никогда не включала воду.
Письмо на Балабановскую спичечную фабрику: «11 лет считаю спички у вас в коробках: их то 59, то 60, а иногда и 58. Вы там сумасшедшие, что ли, все?»
- Милая, если тебе что-нибудь не нравится, скажи прямо. Я не догадаюсь, в чём был не прав, если ты просто будешь шептать что-то на латыни, сжигая мою фотографию.
*****
Жена не разговаривает со мной уже целую неделю. И главное, она думает, что это наказание.
Пикассо заказал краснодеревщику набор мебели для загородного дома. Для наглядности он быстро набросал эскиз и спросил:
- Сколько это будет стоить?
- Нисколько! Только подпишите эскиз.
Из воспоминаний кинорежиссера Данелия.
Как-то, в самом начале работы, мы с Гамзатовым и Огневым приехали на моем «Москвиче» в Дом литераторов пообедать. Пока я запирал машину и снимал щетки, чтобы их не украли, Расул и Володя прошли в ресторан. Меня на входе остановила вахтерша:
- Ваше удостоверение. (В Дом литераторов пускали только по членским билетам Союза писателей, а у меня такого не было.)
- Я шофер Расула Гамзатова, - сообразил я и показал ей щетки.
- Проходите.
Лет через десять, когда приехала итальянская делегация - Софи Лорен, Марчелло Мастроянни, Луиджи Де Лаурентиис, - я пригласил их на ужин в ресторан Дома литераторов.
За эти годы я стал узнаваемой личностью: меня несколько раз показывали по телевизору в «Кинопанораме», фотографии мелькали в журнале «Советский экран». И теперь в Доме литераторов меня встречали тепло и сердечно.
Когда мы все вошли в вестибюль, я сказал вахтерше:
- Это итальянские гости. Они со мной.
- Пожалуйста, пожалуйста, очень рады вас видеть! - поприветствовала меня вахтерша.
Я повел гостей к гардеробу. За спиной слышу мужской голос:
- Ты чего это пускаешь кого попало? Почему членские билеты не спрашиваешь?!
Я обернулся. К вахтерше подошел важный мужчина. (Как выяснилось потом, администратор Дома литераторов.)
- Это не кто попало, это гости вот этого товарища, - вахтерша показала на меня.
- Гражданин, я извиняюсь, вы член Союза писателей? - спросил меня администратор.
- Нет.
- Федор, не раздевай! - дал он команду гардеробщику. - Сожалею, но у нас только для членов Союза писателей.
Но тут вахтерша поспешно громким шепотом сообщила:
- Это - шофер Расула Гамзатовича!
- Что ж ты сразу не сказала?! Здравствуй, дорогой! - администратор крепко пожал мне руку. - Федор, раздевай!
- Как я тебя узнаю?
- Я в берцах, в кожанке, татуха на лице и я лысая.
- Я, наверное, не приду
После Второй мировой войны Теодор фон Карман (венгерский физик, один из основателей аэродинамики) читал лекции в Пасадене (Калифорния) и в Ахене. Этот крупный учёный консультировал несколько авиационных компаний и мог бесплатно летать через океан на лайнерах одной из таких кампаний.
Для уже пожилого учёного такие поездки иногда оказывались утомительными, но спасало положение то, что и в Ахене и в Пасадене фон Карман читал очень похожие курсы лекций.
И вот однажды, прилетев в Пасадену, фон Карман взял ахенский конспект и начал свою лекцию. Через некоторое время по лицам студентов он понял, что материал до них не доходит, и только тут сообразил, что он читает лекцию по-немецки.
Фон Карман обратился к аудитории:
«Почему же вы молчите?»
После недолгой паузы один из студентов признался:
«Профессор, не расстраивайтесь! Говорите ли вы по-немецки или по-английски - это неважно, мы всё равно понимаем не больше».
На телевидении стали замазывать не только писюны, но и сигареты. Теперь я, никак не пойму, что они суют себе в рот…
- А где твоя-то?
- На колядках!
- Хренасе как прикольно теперь это называется!
- «Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь…»
- Да замолчите уже, подсудимый!