Цыганская страсть разлуки!
Чуть встретишь - уж рвешься прочь!
Я лоб уронила в руки,
И думаю, глядя в ночь:
Никто, в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть -
Как сами себе верны.
Безумье - и благоразумье,
Позор - и честь,
Все, что наводит на раздумье,
Все слишком есть -
Во мне. - Все каторжные страсти
Свились в одну! -
Так в волосах моих - все масти
Ведут войну!
Я знаю весь любовный шепот,
- Ах, наизусть! -
- Мой двадцатидвухлетний опыт -
Сплошная грусть!
Но облик мой - невинно розов,
- Что ни скажи! -
Я виртуоз из виртуозов
В искусстве лжи.
В ней, запускаемой как мячик
- Ловимый вновь! -
Моих прабабушек-полячек
Сказалась кровь.
Лгу оттого, что по кладбищам
Трава растет,
Лгу оттого, что по кладбищам
Метель метет…
От скрипки - от автомобиля -
Шелков, огня…
От пытки, что не все любили
Одну меня!
От боли, что не я - невеста
У жениха…
От жеста и стиха - для жеста
И для стиха!
От нежного боа на шее…
И как могу
Не лгать, - раз голос мой нежнее,
Когда я лгу…
Безумье - и благоразумье,
Позор - и честь,
Все, что наводит на раздумье,
Все слишком есть -
Во мне. - Все каторжные страсти
Свились в одну! -
Так в волосах моих - все масти
Ведут войну!
единственное, чего люди не прощают,
это что ты без них, в конце концов, обошёлся.
Ложусь в постель, как в гроб.
И каждое утро - действительно - восстание из мертвых.
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают, раз так охотно на них ссылаются! (NB! ряд примеров, которые сейчас опускаю.) У «всех» есть второе имя - никто, и совсем нет лица - пробел. Ну, а если вам скажут: «Так никто не делает» (не одевается, не думает
Марина Цветаева - милым детям.
Мой любимый вид общения - потусторонний: сон: видеть во сне. А второе - переписка. Письмо как некий вид потустороннего общения, менее совершенное, нежели сон, но законы те же. Ни то, ни другое - не по заказу: снится и пишется не когда нам хочется, а когда хочется: письму - быть написанным, сну - быть увиденным.
И часто, сидя в первый раз с человеком, посреди равнодушного разговора, безумная мысль: - «А что если я его сейчас поцелую?!» - Эротическое помешательство? - Нет. То же, должно быть, что у игрока перед ставкой, - Поставлю или нет? Поставлю или нет? - С той разницей, что настоящие игроки - ставят.
Цветок к груди приколот,
Кто приколол - не помню.
Ненасытен мой голод
На грусть, на страсть, на смерть.
Виолончелью, скрипом
Дверей и звоном рюмок,
И лязгом шпор, и криком
Вечерних поездов,
Выстрелом на охоте
И бубенцами троек -
Зовете вы, зовете
Нелюбленые мной!
Но есть еще услада:
Я жду того, кто первый
Поймет меня, как надо -
И выстрелит в упор.
Я даже не знаю: есть ли Вы в моей жизни? В просторах моей души - нет. Но там, на подступах к душе, в некоем между: небом и землёй, душой и телом, собакой и волком, в пред-сне, в после-грезье, там, где «я не я, и собака не моя», там Вы не только есть, но только Вы один и есть.
Чувство не нуждается в опыте, оно заранее знает, что обречено. Чувству нечего делать на периферии зримого, оно - в центре, оно само - центр. Чувству нечего искать на дорогах, оно знает - что придёт и приведёт - в себя.