Франческо Петрарка - цитаты и высказывания

Я не был к нападению готов,
Не знал, что пробил час моей неволи,
Что покорюсь Амуру - высшей воле,
Еще один среди его рабов.

Не верилось тогда, что он таков -
И сердце стойкость даже в малой доле
Утратит с первым ощущеньем боли.
Удел самонадеянных суров!

Одно - молить Амура остается:
А вдруг, хоть каплю жалости храня,
Он благосклонно к просьбе отнесется.

Нет, не о том, чтоб в сердце у меня
Умерить пламя, но пускай придется
Равно и ей на долю часть огня.

Франческо Петрарка

И эта царственность, и скромность эта,
И простодушье рядом с глубиной,
И зрелость, небывалая весной,
И ум, и жар сердечного привета -
Все чудеса счастливая планета
Соединила в женщине одной,
И, чтоб восславить облик неземной,
Достойного не сыщется поэта.
В ней пылкость с благонравьем не в контрасте,
Как с прирождённой красотой наряд,
Без слов её поступки говорят.
А этот взор! В его всесильной власти
Днём тьму, а ночью солнце породить,
Смех в горечь, слёзы в сладость превратить.

Чем больше скупость; тем больше жестокость.

Лучше не иметь славы, чем иметь ложную славу.

XV. Я шаг шагну - и оглянусь назад…

Я шаг шагну - и оглянусь назад.
И ветерок из милого предела
Напутственный ловлю… И ношу тела
Влачу, усталый, дале - рад не рад.

Но вспомню вдруг, каких лишен отрад,
Как долог путь, как смертного удела
Размерен срок, - и вновь бреду несмело,
И вот - стою в слезах, потупя взгляд.

Порой сомненье мучит: эти члены
Как могут жить, с душой разлучены?
Она ж - все там! Ей дом - все те же стены!

Амур в ответ: «Коль души влюблены,
Им нет пространств; земные перемены
Что значат им? Они, как ветр, вольны».

Человечество грубо делится на две группы: на любящих кошек и на обделенных жизнью

Кто в состоянии выразить, как он пылает,
тот охвачен слабым огнем.

Уходит жизнь - уж так заведено, -
Уходит с каждым днём неудержимо,
И прошлое ко мне непримиримо,
И то, что есть, и то, что суждено.

И позади, и впереди - одно,
И вспоминать, и ждать - невыносимо,
И только страхом Божьим объяснимо,
Что думы эти не пресёк давно.

Всё, в чём отраду сердце находило,
Сочту по пальцам. Плаванью конец:
Ладье не пересилить злого шквала.

Над бухтой буря. Порваны ветрила,
Сломалась мачта, изнурён гребец,
И путеводных звёзд как не бывало…

О вашей красоте в стихах молчу
И, чувствуя глубокое смущенье,
Хочу исправить это упущенье
И к первой встрече памятью лечу.
Но вижу - бремя мне не по плечу,
Тут не поможет все мое уменье,
И знает, что бессильно, вдохновенье,
И я его напрасно горячу.
Не раз преисполнялся я отваги,
Но звуки из груди не вырывались.
Кто я такой, чтоб взмыть в такую высь?
Не раз перо я подносил к бумаге,
Но и рука, и разум мой сдавались
На первом слове. И опять сдались.

В книгах заключено особое очарование; книги вызывают в нас наслаждение: они разговаривают с нами, дают нам добрый совет, они становятся живыми друзьями для нас.

В делах спорных суждения различны, но истина всегда одна.

Мир гибнет, и осталось утешаться разве только тем, что не пришлось родиться позже, когда его состояние будет хуже.

Петрарка (1304−1374)

Часто многим сила стыда приносила то, чего не давала сила духа, часто зрители больше способствуют преодолению бездействия, чем доблесть.

У кого много пороков, у того много и повелителей.

Все становится весомей, тяготея к концу, самая гибельная ошибка - последняя, и один смертный час выносит приговор всем годам жизни.