…И встала Клеопатра:
— Скажу ещё одно,
Друзей не покупают,
Как сладкое вино.
Гроздями виноградными
В корзины не собрать.
Их в жизни очень мало —
По пальцам сосчитать!
…Друзей не выбирают, —
Я где-то смог прочесть —
Их Бог нам посылает,
Оказывая честь.
Рыночная экономика невероятно эффективна. Рыночная экономика подарила всему миру процветание и развитие. Особенно она помогла нашей отсталой, нищей стране, очнувшейся от векового кошмара. Именно рынок одел и обул нас. Именно рынок обеспечил нас гаджетами и бытовой техникой. Именно рынок, исключительно он, накормил полуголодный народ всевозможными кандибоберами, ранее неизвестными темному люду.
И это не шутка, я знаю, о чем говорю. В качестве специалиста пищевого производства, имеющего за плечами и техническое, и экономическое образование, я проработал на крупных предприятиях достаточно солидное количество времени.
Там, за стенами заводов, день и ночь гремят технологические линии, включенные в непрерывный процесс производства продуктов, в считанные часы заполняющих прилавки гипермаркетов и мелких лавок. От масштабов происходящего у непосвященного потребителя захватило бы дух. Хотя у него захватило бы дух скорее от масштабов успеха компаний-производителей. Кто знает… В любом случае, пищевая технология такой же бизнес, не лучше, не хуже. Ничего личного, как говорится.
Когда-то давно, будучи энергичным парнем с хорошим дипломом, я пришел устраиваться в компанию с безупречной репутацией и впечатляющим брендом. Мое резюме было изумительным. И каково же было мое удивление, когда начальник отдела кадров смял его как туалетную бумажку, и выкинул через плечо в корзину. «Образование не имеет значения, — язвительно улыбнулся он. — Нам нужны те, кто готов вкалывать. Пахать, сечешь? Мы платим выше рынка! Ты готов?»
Конечно, я был готов. Я был счастлив стать частью успешной команды. Да, успех не заставил себя ждать. Производство и реализация масложировой продукции вообще выгодная тема в обществе фастфуда. Мы наращивали ее объемы, и торговые сети распахивали перед нами свои объятия. Чтобы производить все больше и больше, чтобы насыщать рынок, мы полностью отказались от натурального сырья и ингредиентов. Они усложняют технологию и повышают стоимость продукции. Все компании, не пошедшие на это, давно умерли и сгнили. Это конкуренция. Выживают только самые эффективные. По факту, натуральные продукты — это «совок». Подумать только, предыдущие поколения строили сотни пищевых заводов, разрабатывали сложнейшие технологические линии, отлаживали десятки точнейших процессов обработки сырья и создания конечного продукта. Зачем? Ради того, чтобы накормить свежей, полезной пищей аморфную массу людей. Это вершина неэффективности. Эти люди — конченое быдло. Они существуют только для снятия пенки гениальными менеджерами. Какого идиота волнует их здоровье, длительность жизни, способности к воспроизводству? Им можно впаривать все, что угодно, под какими угодно лозунгами. Они схавают. Не продукция для людей, а люди для продукции. Это бизнес.
Мы работали на рынок. Вы думали, что фальсификация, снижение качества, ложь маркетинга — это пороки? Нет. Просто так устроена экономика. Экономика требует роста, а этакая производственная мораль способствует только ее стагнации. Естественно, компания максимально корректна. Директор часто появляется в газетах и вещает про заботу о населении, администрация устраивает детские праздники и городские мероприятия, а еще у нас есть корпоративная культура. На чем она основана? Очень просто — на непреложной вере в успех компании. Одна команда профессионалов, объединенная общими перспективами. Все, кто не разделяет данное положение, идут лесом. Рабочие, занятые в цехах, получают достойную оплату. Достойную их положения. Она ниже доходов управленцев в десятки раз. Компания заботится обо всех своих членах. Обо всех способных работать. Неудачники, получающие на заводе травмы, требующие больничных, воспитывающие детей, виноваты сами. Пусть валят. В этой жизни есть место только для успешных и активных личностей. Кому интересны ничтожества? Одному мудаку оторвало пальцы на конвейере, другой потерял сознание от переутомления и расшиб череп. Слабаки… На предприятии им не место. Корпоративная культура — вовсе не лицемерие и ханжество в промышленных масштабах. Просто она для серьезных парней.
Ситуация всегда была сложной. Рынок постоянно менялся. Оглядываться назад, искать в прошлом возможности для будущего, банально не было времени. Чуть отвлеклись и продажи упали. Проблема состояла в «Великом посте». Народ не покупал наши продукты из-за религиозных выкрутасов. Выход был прост, как 100 долларов. Пригласили церковника, чтоб освятил многотонные резервуары с готовой продукцией. А затем добавили на этикетку купола и пустили в реализацию. Никто не обвинил нас в мракобесии, никто не смеялся. Научный подход к производству, предполагающий такой бред, как планирование, ответственность, порядочность, остался в мрачном тоталитарном прошлом. Я видел и другие предприятия. Все так работают, все ориентируются на рынок. Рынок — не столько основа экономических процессов, сколько моральное обоснование происходящего.
Рынок справедлив, невероятно справедлив. Например, карьеризм, культивируемый им, обеспечил продвижение по службе талантливейшим сотрудникам компании. Они не имели образования, не имели навыков руководства коллективами, не имели даже соответствующих производственной деятельности знаний. Они, будучи сильными личностями, шли по головам, плели интрижки, избавлялись от всего лишнего на заводе. Они стали победителями, отодвинув от рычагов управления технических специалистов, старых совковых руководителей, технологов с научными степенями, квалифицированных рабочих. Рыночники не гнушались подлостей и не встретили сопротивления. Результатами их дел стало разрушение дряхлого совкового пищевого гиганта и возрождение в новом облике с сияющей корпоративной культурой, рентабельной продукцией, талантливой администрацией, с высокими целями покорения местный сетей гипермаркетов, с избавлением от всего неэффективного, устаревшего и бессмысленного с точки зрения рынка.
Рыночная экономика невероятно эффективна. И это не шутка, я знаю, о чем говорю. Я специалист с внушительным стажем и прекрасными перспективами. Я отлично вписался в рынок, а вы?
Есть Женщина, которая как скрипка,
Тонка, звонка, как струночка, и гибка…
И каждой нотой в сердце отзовётся,
Она нередко Музою зовётся…
Есть Женщина, как контрабас весомый,
Она смутит размером — он огромный,
Она пышна, но в ней страстей без меры,
Спасёт вас от напастей и химеры…
Есть Женщина, как нежная свирель,
Зовущая, манящая в постель…
И всё бы хорошо, но, как известно —
Любовью сыт не будешь, если честно…
Есть Женщина, как звонкая гитара,
Пожалуй, лишь она — мечта гусара
Согреет кровь, и так согреет Душу,
Что у гусара выпрет всё наружу!
Есть Женщина, как тот рояль в кустах,
По клавишам пройдёшь и прямо — ах!
Но право — слишком нервная особа —
Расстроится — настрой попробуй снова…
Есть Женщина — шотландская волынка:
Завоет, словно старая пластинка,
Ей угодить почти что невозможно —
С такою дамой очень в жизни сложно…
Есть Женщина, как будто балалайка —
Она в семье хозяин и хозяйка:
Ей против, даже словом, не перечь —
Свои не лучше ль нервы поберечь?
Есть Женщина, похожа на гармонь,
Захочешь приобнять, она — не тронь!
А если развернёт свои «меха»…
То… ищет побогаче жениха!
Есть Женщина, совсем как мандолина —
Она добавит в жизнь адреналина,
Сначала будет петь вам серенады,
Ну, а потом потребует награды…
Есть Женщина, как горн или труба,
Она громка, пронзительна, груба —
Достанет вас быть может до печёнок,
Держись подальше от таких девчонок!
Есть Женщина волшебная, как арфа —
С ней испытать возможно столько кайфа
Что полетишь ты голубем в нирвану…
А я уж дальше продолжать не стану…
Как сфотографировать отражение обоев (бумажных на стене имею) на экране своего телефона? А тем более этим поделиться?
Ощущениями. Впечатлениями какими-то.
А ещё чтоб при том тебя поняли.
Именно то что ты увидел и прочувствовал.
От сейчас именно.
Ответ прост.
Другим телефоном и эсэмэсками.
И, хочу я вам сказать. Фотать при том необязательно.
Равно как и семески слать)
Моя жена автомобилист.
Поехали в «Метро» за продуктами на машине жены. Загружаю пакеты в багажник и слушаю краем уха такой диалог.
Мужчина спрашивает у моей жены как ей нравится ее машинка Шевроле Авео.
— Нравится, — говорит, — ей два года уже, нет проблем, компактная, просторная…
— А расход бензина какой?
— Небольшой.
— А какой небольшой?
— 21,50.
— 21,50 — чего? — спрашивает мужик.
— Литров.
— На сто километров?
— Нет, в неделю.
— Как, в неделю?
— Ну, раз в неделю я заправляюсь на заправке на 500 рублей, — продолжает жена, удивляясь тугодуму, — на эти 500 рублей мне наливают 21,50 литров бензина.
— А если вы на другой заправке заправитесь — вам могут меньше или больше налить.
— Нет, я только на этой заправляюсь.
— И сколько же вы за неделю проезжаете?
— Да не очень много — я все по городу езжу, за город — редко.
Я закончил грузить пакеты, закрыл багажник, подошел…
— 8 литров на 100 км. Вы своей жене хотите брать?
Мужик радостно кивнул.
— Вы ей так и скажите, — улыбнулся я. — Ест машинка немного, 500 рублей в неделю. Жена поймет.
Если ваша стрела попала к лягушке,
сделайте из неё царевну
Каждый день Бог даёт нам листок
С ранней утренней почтой восхода.
Чистый он, разлинован чуток…
Чем заполнить? — дана нам свобода.
Первой строчкой спасибо сказать
Не забудем за кров и за пищу.
Кто посмеет того не признать? -
От Него всё имеем, что ищем!
Дальше будем писать и писать…
Что мы делали, с кем говорили,
Как минуты умели считать
Или ценное время убили…
Пролетел день. Окончен листок.
Мы заснём, Бог его почитает…
Подчеркнёт там и там, как урок…
Утром - новый конверт присылает.
Кто-то имеет что-то.
Кто-то имеет тебя.
Иногда — любя.
Животные в одной клетке, люди в другой.
Правда освобождает, отрезвляет. Она может сделать больно, но потом вы скажете ей спасибо.
Ю.
Родной мой, любимый, единственный…
Не хватит, наверное, слов.
Чтоб выразить чувства и мысли,
Чтоб рассказать про любовь.
Не выпить мне губ твоих сладости
И обручи рук не разъять.
Глаза твои видеть бы в радости
И целовать, целовать.
Хочу, беззащитно и ветрено
В плечах твоих кутаться вновь.
И ночь романсирует ветрами
Про неземную любовь.
2002 г.
В рамках приличия всё неприличное остаётся личным.
— И как это я в красных туфлях на красной машине должна ехать на зелёный свет?! Я что дура, что ли?!
Т.
Сиренево-черемуховым маем,
Когда весна всесильной гильотиной
Снимала головы, безумным урожаем
И погружала все в желаний тину,
Она и он шли по аллее парка,
Несмело за руки держа друг друга.
Остановившись под античной аркой,
Он ей рассказывал о квадратуре круга.
А молодой девчонке в этот вечер
Впервые целоваться захотелось.
Ей звезды падали с небес на плечи,
И прожигали молодое тело.
А он все говорил и сам сбивался,
Сдуть звездочку с ресницы не решаясь.
И вдруг сказал: «А помните, в том вальсе,
Луна за окнами была большая?»
«О, да…», — и шепот — в поднебесный купол.
И разлетелись звездные осколки.
И целый мир, пред ним, светил так скупо,
В сравнении с глазами той девчонки.
И он готов отдать был за касанье
К глазам ее все, все богатства Креза.
Дыханье без неё, как наказанье.
И гильотина поднимала лезо.
И губы губ коснулись тихо-тихо,
И две души, поверженные сталью.
В серенево-хмельной неразберихе
У Ангела любви крылами стали.
2002 г.
— Мы движемся всуе шажок за шажком,
Подвластны греху и стенанью.
А где на планете наш праведный дом,
Не знаешь?
— Не знаю.
— Прожиты, истрепаны, сложены впрок
Лета, их нести нелегко мне.
С чего начиналась развилка дорог?
Не помнишь?
— Не помню.
— Подарена Небом святая любовь
Царю и любому плебею.
А, может, любить попытаешься вновь?
Не хочешь?
— Робею.
— Ах, глупости, все еще сбудется, знай!
Смелей! За сверкающей дверью
Лежит неизведанных радостей край.
Не веришь?!
— Не верю…
2001 г.