Вот осень первым дуновением
Уже стучится в вашу дверь,
Пусть принесет лишь только радость
Осенний этот первый день.
Приятна будет пусть прохлада,
Пусть о любви поют дожди,
Мечта пусть кружит листопадом,
Красивы будут пусть лишь дни.
Пусть не расстроят слякоть, тучи,
Пусть спутником вам будет зонт,
Пусть каждый в эту чудо осень
Окажется чуть-чуть влюблен.
В последний день лета, березовой кожи,
Ленивое солнце коснется лучами,
Оно не со зла, оно просто не может,
Вернуть нам то лето, что мы потеряли.
Дождавшись поры, осень лето сменяет,
Окутает землю оранжевым пледом,
Но разве все это хоть что-то меняет?
Ведь лето ушло, не оставило следа.
Ушло навсегда, и следы заметая,
Осенними листьями рушит надежды,
Прочитанной книжкой жизнь нашу листая,
Нам шепчет о том, что не будет как прежде.
Последний день августа, странное время,
Еще не пришло, но уже не осталось,
Прошедшего лета осенняя смена,
Неслышной походкой нежданно подкралась.
Постой, не спеши, задержись у порога,
Взгляни на меня цвета неба очами,
Мне нужно узнать, ты солги мне немного,
О том, что-то лето останется с нами.
Одиночество не задает вопросов.
Не умеет.
— Рабы должны пахать и молчать!
— Извините, а вы точно председатель Федерации независимых профсоюзов?
В недолговечное не верю счастье,
В недолговечную любовь — аналогично.
За счастье часто эйфорию принимают,
А за любовь — влюблённость и привычку,
Поэтому так много в жизни разочарований.
Говорила ли я, что кот Матвей пуглив? Пуглив как серна, как бабочка, как беременная куропатка. Там, где глупый пингвин еще только робко прячет, Матвей уже закопал, прикрыл ветошью и вырастил молочай. На лице его даже в спокойные минуты написано: «Здесь котика нет». Ибо мир безжалостен, и особо жесток он к жирным пушистым котам.
Во сне кот Матвей тарабанит всеми ногами и клацает челюстью. Кого видит он? Охотников за головами? Любителей отведать филе молодого мейн-куна? Торговцев пушниной со связкой рыжих хвостов на ремне? Умей кот считать, по пробуждении он пересчитывал бы свои конечности — убедиться, что всё при нём, ничего не отчекрыжили злые люди.
Любая новая коробка — ловушка. Любой новый человек — мерзавец Шредингер. Он пришел за новым котом, потому что свои закончились. И лишь убедившись, что коллапс волновой функции на сегодня не запланирован, Матвей упаковывает себя в коробку.
Когда-то он пытался прятаться на шкафу. Однако живот отрастает, а ноги нет: об этом нужно помнить всякому, кто связывает своё спасение с прыжком в высоту. Теперь в минуты сильного волнения кот укрывается под диваном, но разве можно считать надёжным укрытие, в которое может вторгнуться свистящая пасть пылесоса! Случаются и у Матвея минуты безмятежности. В тишине, нарушаемой лишь добрым журчанием унитаза, он спит, растекшись по раковине, и изредка прядает ушами. Те люди, которые в этот благословенный миг с хихиканьем открывают кран, заслуживают порицания. Ибо сказано: кто тиранит кота своего, тому быть в следующей жизни туалетным ёршиком. «Надо было пытаться на шкаф», — думает кот и втягивает брюхо.
Леска разрывается с резким треском,
Пронзая шипами плоть.
Жемчужины падают — и подвеска
Срывается в вольный полет.
И катятся в пыль огрубевшие бусы,
В которых скрыты слова.
Легко быть никчемным ублюдком и трусом,
Зато голова цела.
Легко говорить не в лицо, а в спину,
А в граффити — на стене.
Я боль здесь искала.
Нашла руины
На дне,
Утонув во тьме.
В обломках божков из песка и глины
Мерцает кровавый свет.
Горчат на губах жемчуга рябины,
Запястье стянув в браслет.
Я разжимаю мертвые пальцы
И выпускаю на дно
Четки жемчужные, ставшие кварцем
(Падали в воду — упали в вино).
Для того, чтобы хоть как-то понять логику женщины, с ней, как минимум, нужно переспать.)))
Почему по тебе я скучаю?..
Потому что — надежда моя…
Почему же уверен и знаю?..
Потому что — душа ты моя…
Не предашь, и не сделаешь больно,
Не оставишь в лихой скорбный час,
А согреешь собой и укроешь, чтоб
зарылся в твоих волосах…
Подойдёшь и обнимешь легонько,
Помолчишь, ни к чему же слова,
Нежно, ласково, мягко, спокойно
ты посмотришь.
Всё скажут глаза…
Почему ты меня обожаешь?..
Потому что я нежность твоя…
Чуть боишься, но всё же ты знаешь,
что родной и душа я твоя…
Не предам, и не сделаю больно,
Не оставлю в лихой скорбный час,
А согрею собой и укрою, чтоб
зарылась в моих волосах…
Подойду, обниму я легонько
Помолчим, ни к чему же слова…
Нежно, ласково, мягко, спокойно
мы посмотрим…
Всё скажут глаза…
Не всех тех людей, которые любят нас, мы называем любимыми. О большинстве из них мы даже и не догадываемся.
Седины ваши зеркало покажет,
Часы — потерю золотых минут.
На белую страницу строчка ляжет-
И вашу мысль увидят и прочтут.
По черточкам морщин в стекле правдивом
Мы все ведем своим утратам счет,
А в шорохе часов неторопливом
Украдкой время к вечности течет,
Запечатлейте беглыми словами
Все, что не в силах память удержать.
Своих детей, давно забытых вами,
Когда-нибудь вы встретите опять.
Как часто эти найденные строки
Для нас таят бесценные уроки.
Не изменяйся, будь самим собой.
Ты можешь быть собой, пока живешь.
Когда же смерть разрушит облик твой,
Пусть будет кто-то на тебя похож.
Тебе природой красота дана
На очень краткий срок, и потому
Пускай к потомку перейдет она, —
Как бы опять к тебе же самому.
В заботливых руках прекрасный дом
Не дрогнет перед яростью зимы.
Пусть никогда не воцарится в нем
Безмолвье смерти, холода и тьмы,
Чтоб мог твой сын, оплакав твой конец,
Сказать, как ты: — Был у меня отец!
Я бы многим пожертвовал, лишь бы мама моя жила.
Невостребованность человека, как правило, проявляется в его потребности нагадить востребованным конкурентам.
1.
В сосновой чаще деревянный дом,
Зеленый цвет разросшегося ила…
И все напоминало мне о том,
О чем давным -давно я позабыла.
Смущалась ивы скромная лоза,
Лизало море старый пирс причала
И все мне чудились знакомые глаза,
О коих я давно не вспоминала.
И запах комнаты, и пенье птиц,
Прохладный вечер и сухие листья —
Недоумение летело ввысь
И возвращало прожитые мысли.
И все казалось мне, что крепко сплю,
Что край янтаревый — истоки и начала
И как до бесконечности люблю
Ту землю, что вовек не забывала.
2.
Не тяжкий сон. Не бред забытых дней —
Слеза катилась наяву…
Я по реке ушедших дней.
Не думала, что поплыву…
И простыни зеленая трава
Баюкала, но не спалось немножко:
Моя лежала к солнцу голова
И тело на янтарной крошке.
Я удивлялась по-хорошему:
Как я жила средь этих лиц?
И реквием по прошлому
Играл оркестр половиц.
Но мне другая доля данная:
Наперекор убогости и злу я,
Услышу как Обетованная
Земля споет мне Аллилуйя!
3.
Посреди разъятой роскоши,
Как на пепелище скит
Или памятник по прошлому
«Яункемери» стоит.
И залива воды иловы
Плачут — синие глаза —
Ах, когда-то мы счастливые
Были много лет назад.
И качают сосны кронами,
Сокрушаясь невпопад —
Ах, когда-то мы зеленые
Были много лет назад.
Перестук сердец как золото,
На заре или во мгле —
Ах, когда-то были молоды
Мы в янтаревой земле…
Все разграблено, разрушено,
Боль обид легла в росу…
Но стучится Ангел в души к нам,
Обещая: «Я спасу».
4.
Я молилась в небо глядя через сосен кружева,
А меня ласкало солнце и высокая трава.
И с небес блаженно лился золотой, янтарный свет
И шептал тихонько ветер, что счастливей места нет.
И прохладе ветра внемля, я, кружилась налегке.
Захотелось мне остаться в этом райском уголке.
Только чайка прокричала, на меня, как будто, злясь:
«Твой удел совсем иная обожженная земля»!
Чайка в небе растворилась, наслажденье оборвав…
Я опять молилась в небо: «Кто же, все-таки, здесь прав?»
И янтаревое солнце просияло мне о том,
Что нет края в мире краше там, где твой построен дом.
Не напрасно я молилась.
2003 г.