Москва воскресная пуста,
Люд городской рванул на дачи,
Брожу по улицам одна
И радуюсь такой удаче.
Умыта утренней росой
И из поливочной машины.
Своей ты блещешь красотой —
Мой город, лучший в целом мире…
Другие славят пусть Париж,
А мне родней твои аллеи
И тайны, что в себе хранишь,
На свете всех мне тайн милее…
Пустое — сравнивать тебя
И в ряд к другим пытаться ставить.
Ты — не среди, всегда одна,
Вне конкурса любых красавиц.
Возможно ль где-нибудь найти
Нескучный сад — приют влюблённых
Иль Патриаршие пруды,
Где Воланд встретился с Бездомным…
А есть ведь «Чистые» ещё,
Воспетые ни раз, ни дважды —
Как на свидание своё
Сюда приходишь ты однажды…
Арбат, Тверская снятся мне…
Кузнецкий мост, Таганка с Пресней.
Как много вас в моей судьбе
И по отдельности, и вместе…
В Сокольниках бродила я,
В Измайловском плутать бывало,
Останкинская кутерьма
Картины прошлого являла…
Дышала воздухом одним
Я с Вознесенским, Окуджавой.
И был Ефремов, Эфрос был,
Любимов был — в зените славы.
Высоцкий «хлопотал» за нас
Чтоб душами не очерствели —
Большой поэт… Господь не спас…
Ушёл, и мы осиротели…
Мой город, счастье и судьба
В беде и радости со мною —
Любовь безмерная моя,
Как солнце, что над головою.
Молюсь я о тебе, Москва,
Чтоб хорошела век от века —
Ты для меня всегда одна —
Благословенная планета…
Глубокой ночью свет в окне
Напротив в доме…
Казалось, что за дело мне
До той, чья тень за шторой?
Тот скорбный женский силуэт
О чём тоскует?
И почему не гасит свет
И что волнует?
Бессонница ей друг и брат,
Давно смирилась
И в том никто не виноват,
Что так случилось…
Быть может, счёт своих потерь
Ведёт ночами,
А может, ждёт, чтоб в эту дверь
Однажды постучали…
Увидели б среди примет,
Что дома нет. Жилище…
Где по ночам не гаснет свет.
Не дом, а пепелище.
Без сожаленья жизнь раздав,
Как кровь, по капле,
Не залечить теперь ей ран
И заживут навряд ли.
Собьёшься, если их считать…
Да толку что в подсчётах?
Вот только память не унять,
Не умирает что-то…
Вдруг выхватит из глубины
О чём забыть хотелось
И тут уж не до сна, увы,
Всё завертелось…
Рыданья рвутся из груди,
Где так болело,
И крик, беззвучный крик в ночи
Пронзает тело…
А за окном машины мчат,
Куда-то едет кто-то…
За счастьем, может быть, спешат
Что там, за поворотом…
Дай Бог им обрести его
На самом деле…
А ей… приехала давно…
Считай потери…
…ШАРФИК ГОЛУБОЙ…
…Тот вечер вспоминая снова,
Опять тоскую и грущу,
Твой шарфик, цвета голубого,
Теперь повсюду я ищу…
Судьба не даст нам новой встречи,
Развеет время образ твой,
Лишь в предзакатный летний вечер
Я вспомню… шарфик голубой…
(ЮрийВУ)
Есть счастье у нас, поверьте,
И всем дано его знать.
В том счастье, что мы о смерти
Умеем вдруг забывать.
Не разумом, ложно-смелым.
(Пусть знает, — твердит своё),
Но чувственно, кровью, телом
Не помним мы про неё.
О, счастье так хрупко, тонко:
Вот слово, будто меж строк;
Глаза больного ребёнка;
Увядший в воде цветок, —
И кто-то шепчет: «Довольно!»
И вновь отравлена кровь,
И ропщет в сердце безвольном
Обманутая любовь.
Нет, лучше б из нас на свете
И не было никого.
Только бы звери, да дети,
Не знающие ничего.
Раньше был он звонкий, точно птица,
Как родник, струился и звенел,
Точно весь в сиянии излиться
По стальному проводу хотел.
А потом, как дальнее рыданье,
Как прощанье с радостью души,
Стал звучать он, полный покаянья,
И пропал в неведомой глуши.
Сгинул он в каком-то диком поле,
Беспощадной вьюгой занесён…
И кричит душа моя от боли,
И молчит мой чёрный телефон.
Когда вода Всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков…
И чудаки — ещё такие есть —
Вдыхают полной грудью эту смесь,
И ни наград не ждут, ни наказанья, —
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же — неровного — дыханья.
Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что «я люблю», —
То же, что дышу, или живу!
И вдоволь будет странствий и скитаний:
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих — для испытаний —
Всё строже станет спрашивать она:
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…
Но вспять безумцев не поворотить —
Они уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули…
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
Потому что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал!
Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься — сколько не зови, —
Им счёт ведут молва и пустословье,
Но этот счёт замешан на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви…
Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться — со вздохом на устах —
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья.
Я поля влюблённым постелю —
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!
Сегодня маме захотелось помыть свой драгоценный хрусталь и поэтому она включила свою любимую классику, налила себе вина и рассказывала истории своей молодости, пока я перемывала все, что было в шкафах. Потрясающая женщина.
Я художник — поэтому я
Брошу писать стихи!
Буду писать картины
Не растрачивая себя.
Буду висеть над миром
Полный прекрасных идей,
Зарифмую в холст мастихином
Небо, вечность, людей!
А если увижу солнце —
Смолчу и строкой мазка
Создам живописное слово
От пола до потолка!
Но, неуспевая смешивать
На пестрой палитре дня
Краски и впечатления
С трехного слезу коня,
Снова привычно и ловко,
Кисти сменив на перо,
Кручу вензеля заголовка,
А через минуту число!
Интересно, когда и где цепочка безответной любви замыкается?!
«Обожаю тебя…»
Листья в толпы сбиваются ветром.
На щеках две дорожки от самых соленых морей.
«Обожаю тебя…» — просто эхо развеяно пеплом
От нежданных оваций поднявшихся в высь голубей.
Этот вымерший город — мираж, наважденье, осколок…
Он гранитным цветком умирал у меня на груди…
Я — последний его непотушенный огненный сполох!..
Ты был прав — это страшно и больно, когда он внутри.
Переждать эту ночь, перекинувшись заживо зверем.
Искромсать Зазеркалье, сменить свою кровь на бордо…
Ты сказал: «Будет все хорошо». И, конечно, я верю.
Как я верю в Тебя одного. Одного… Одного!
Только несколько цифр горят на моем телефоне.
Ждет чего-то рука, выбирая «тот самый» момент.
И так жутко поверить, что счастье мое — на ладони
Обезличенным тоном Тебя назовет «абонент».
Тишина, что по венам течет, измеряется в герцах.
Но предательский голос пугает дожди октября.
Я сегодня со льдом.
И дрожит онемевшее сердце…
Ведь оно, как и прежде, — без слов обожает Тебя…
Из тех, кто мог, но почему-то не успел,
Причины разные, у каждого своя…
Кто любит деньги, у кого семья,
А кто-то просто так не захотел?
Из тех, кто мог бы, но, увы, не повезло?
Не в ту обойму вставил свой заряд,
Или на все имел свой личный взгляд,
А может просто так — себе назло?
Из тех, кто мог бы, но уж опоздал,
Пропил, пробегал или проболтал,
Теперь забил на всех и на успех,
Сидит и драит свой единственный доспех?
Из тех, кто мог бы, но не по зубам,
Искать, парить, в неистовство впадать,
Сто раз упасть и в сотый раз вставать,
Но снова рваться к дальним берегам?
Из всех из этих, а еще из тех,
Кто тоже шел по своему пути,
И тоже греб, но вдруг решил сойти,
Позарившись на мизерный успех?
Всех вариантов попранной мечты,
Надежд несбывшихся, не пройденных дорог —
Наверное, припомнить каждый б смог,
И я подумал: «Из которых Ты?»
— Покачал пресс пару дней. Нее, не моё
— Если кубики на второй день не появились, значит их изначально Вам не заложили и нет смысла их качать…
— Офигенный ты фитнес-тренер))
Нет такой профессии художник,
Нет такой профессии поэт…
Мчится полем черный внедорожник,
Мнет траву и давит первоцвет.
Там где тишина покой сулила,
Было раем в чьем-то шалаше,
Горы из пакетов и бутылок
Остаются шрамом на душе!
И никто цветов не нарисует,
И не сложит песен о любви,
Не расскажет людям, как чарует,
Нежная симфония зори…
Нет такой профессии — художник,
Нет такой профессии — поэт!
Бьют ключи, и стелет подорожник,
Тем, кому так дорог белый свет.
Иногда кажется, что я живу так, будто на смертном одре собираюсь гордо подвести итог: я сделала столько-то раз уборку, износила столько-то нарядов, съела столько-то тонн вкусняшек, сварила столько-то цистерн борща… Что-то тут не так. Нет, я делаю, наверное, что-то важное и нужное, но это такой мизер в сравнении с огромной массой мелочей, которой наполнена почти вся жизнь!
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Все вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.