Опять бесстрастно календарь
Сомнет и выбросит январь…
Февраль ворвется бестолково
И застолбит на полвторого
В ночном кафе у входа столик,
И будет ждать тебя опять
Чтобы обнять, расцеловать,
Стихов чужих подарит томик…
Увы, ему и невдомек,
Что он наивен и бестактен,
И тушь, с ресниц растаяв, капнет
На платье белое в упрек,
И помянув свои года
Ты выпьешь с ним,
И вдруг встряхнешься,
По-детски звонко рассмеешься
Уйдя из детства навсегда…
У аристократов и бандитов много общего: — и те и другие эгоистичны, быстро пресыщаются и разбрасываются деньгами, которые им не пришлось зарабатывать честным трудом. Но главное : — ни у тех, ни у других, нет желания ограничивать себя рамками морали!
Пуля ударила его в щёку и вылетела в затылок.
«Вчера опять прострелили голову Кутузову. Я полагаю, что сегодня или завтра он скончается».
В 1774 г. в бою у деревни Шума близ Алушты у турок было убито 300 человек, русские потеряли 32 человека. Среди раненых был и подполковник Кутузов:
«Сей штаб-офицер получил рану пулею, которая, ударивши его между глазу и виска, вышла напролёт в том же месте на другой стороне лица».
Пуля попала полководцу в левый висок, вышла у правого глаза, но не задела его.
Он был прооперирован. Врачи считали рану смертельной.
Однако Михаил Илларионович выздоровел, хотя процесс выздоровления был долгим.
18 августа 1788 г. во время осады крепости Очаков Кутузов был снова тяжело ранен в голову. Ружейная пуля попала Михаилу Илларионовичу в щёку примерно в то самое место, в которое он был ранен в 1774 г. Окровавленный и забинтованный полководец продолжал отдавать приказы. От большой потери крови он почувствовал слабость и был вынесен с поля боя. В письме австрийскому императору Иосифу принц де Линь писал: «Вчера опять прострелили голову Кутузову. Я полагаю, что сегодня или завтра он скончается».
Вот это: «Опять прострелили голову», — звучит прекрасно.
Умела же Екатерина Великая подбирать людей.
Пока я жив — считай мои шаги.
Пока я сплю — вдыхай мое дыханье.
Читай, как встарь, застенчиво стихи,
Шепчи мне по ночам свои признанья…
Весь этот мир, который я люблю,
Который щедро в сердце допускаю
Я страстно от несчастий берегу,
Как волк оберегает свою стаю…
Когда весна касается земли,
Зеленой кисточкой окрашивая ветви,
Люби меня, любимая, люби,
Чтобы в тебя я безусловно верил.
Чтобы тонул в пучинах серых глаз,
Где затонувших кораблей богатства…
Где ничего нет важного без нас,
А с нами открываются все царства.
Люби меня за гранью наших дней,
Где обретают вечность за порогом…
Ведь солнце светит для того сильней,
Кто в человеке смог увидеть Бога.
Кто сохранил загадку бытия,
И нежность не растратил понапрасну…
Качает мать небесное дитя,
И я свечу тебе… И не погасну…
— Скоро: уютный свитера, горячие напитки в чашках, листья, хрустящие под ногами, капли дождя, что стучат по окну, чтение книг в кровати
С белого листа начать бы завтра новый день,
С неприятным прошлым больше не встречаться.
Оставить во вчера боль и предательства тень,
И с улыбкой смело в будущее мчаться.
Вновь май разбередил мое «хочу!».
И вот опять пьянящая свобода
Несет меня, как жертву палачу,
Под несусветные шальные своды.
Пусть при смерти зануда — телефон.
Его звонки и прощены, и кляты.
И вот опять хочу носить шифон
Открытых платьев, так манящих взгляды.
Тахикардия страсти по весне?
Нет, это май в крови моей забился.
Хочу, чтоб кто-нибудь с ума сошел по мне,
Хочу, чтоб кто-нибудь в меня влюбился,
Чтоб стали воплощением мечты
Безумных слов искрящиеся гроздья,
И так стихи писать, чтоб с высоты
Вдруг изумились голубые звезды.
Безумствует мой май, «хочу!» встревожив,
Но скоро кончится его пьянящий гнет,
И я почувствую раскаяние кожей,
Когда сентябрь на плаху поведет.
2005 г.
Говорят: «Молчанье — это золото,
Знак согласия». Ни дать, ни взять.
И душа молчанием заколота —
Лезвие вошло по рукоять.
Сбились комом дряни-мысли ушлые,
Заклевали дО крови стрижи.
То ли трусость, то ли равнодушие
Раскроили саван для души.
И те губы, что вчера шептали ей
И вели безумных звуков ход,
Нынче, как две вырванных миндалины
Из гортани — брошены в отход.
Обескровлены и обесточены,
Позолоченные по канве…
А душа, в предсмертье, молит «Отче наш»,
По словам взбирается наверх.
2005 г.
Мало кого интересует как сильно ты хотел сделать это, если ты не сделал этого.
Название не меняет сущности, но определяет её.
В краю, где, казалось бы, солнце не стынет
И души пылают в огне,
Там два человека брели по пустыне
И каждый нес крест на спине.
Один все стонал и молился на небо:
«О, Г-споди, нет больше сил,
Мне б каплю воды,
Мне бы крошечку хлеба,
Я голоден, немощен, хил.
Уменьши поклажу, молю тебя, Б-же,
На этом безмолвном пути.
Болит, изнывая, истертая кожа
И ноги не держат почти».
Вс-вышний внимал тем мольбам безутешным
И делал, как первый хотел —
И крест у него становился поменьше,
И легче был тяжкий удел.
Второй нес свой крест — неизбывную ношу,
Молчал на пустынном пути,
И крест у него становился все больше,
И было все тяжче идти.
Но он не стонал, терпеливо шагая,
Глотая и слезы и пот,
И взваливал крест свой, спине помогая,
От солнечных жгучих щедрот.
А первый все плакал и не унимался
Стонал, и на небо рыдал,
И корчил Вс-вышнему злые гримасы,
И жалкий убогий оскал.
Творцу надоело быть в вопле молельном
И Б-г свой вердикт утвердил:
У первого крест превратился в нательный —
Висящий на впалой груди.
Второй груз волок и был кротче, и кротче —
Сгибала колени беда.
И крест становился огромней и жестче,
И шла по песку борозда.
Брели так скитальцы в немыслимой дали
И силы за гранью черты…
Но вдруг, в изумленьи, они увидали
Пейзаж неземной красоты:
Кристальная речка без вязкого ила —
Живительной влаги волна,
Роскошная роща прохладой манила,
Спасающей тени полна.
Лишь в жажде мы знаем бесценную мерку
Воды и прохлады крылА —
Меж двух берегов, как последней проверкой,
Бездонная пропасть была.
Два берега жизни — пустыня и пашня,
Шагни, и окончится боль…
И первый вновь плакал,
Второй, чуть упавший,
Но схватку с жестокой судьбой
Преодолевший,
Расправивши плечи,
Свой крест перекинул, как мост
И к жизни иной на счастливую встречу,
Побегом сквозь камень пророс.
Но так до сих пор никому не известно
Ни в яви, ни в сумрачной мгле:
Где было то Б-жье желанное место:
На небе иль в грешной земле?
2006 г.
Не обманываются только недоверчивые.
Снова ветер погнал листьев стаи
По покинутым летом аллеям.
Дни короткими, зябкими стали,
Мы с тобою едва их согреем.
Солнца луч пробежится лениво,
Как по нотному стану, по крышам.
Ветер что-то шепнёт о красивом,
Но мы это с тобой не услышим.
Даже капли дождя в эту пору
С акварелью зонтов в одном тоне.
Эта осень нам снова даст фору,
Восседая царицей на троне.
Провожая в мир вечности стаи
Листьев, сорванных временем с веток,
Мы на лето с тобой старше стали,
В книге жизни наделав пометок.
Снова ветер погнал листьев стаи,
Скоро снег полетит за листвою.
Мы с тобою в последнем трамвае
Едем вдаль за осенней мечтою.
Подстава — это подлость, к которой прибегают, что бы сделать виноватым кого-то другого.
«Природа одних людей влечёт их к познанию, развитию, к истинным ценностям; других — от глупости к глупости»
из книги (учебника) «Слагаемые успеха»