Как бы люди не были близки друг к другу, но полная свобода — в полном одиночестве.
Любовь — единственное, что человек в состоянии делать естественно, но за это ему можно простить всё остальное.
Ищем и не находим,
Жаждем тепла в ненастье,
Все мы под Богом ходим,
Мучаясь, верим в счастье.
Радуясь солнцу летом,
Знаем, что холод будет.
Кто был в окошке светом,
Окна твои забудет.
Но за зимою все же
Лучик весенний светит!
Кто-то тебе, быть может,
Вновь на любовь ответит.
И распахнется сердце,
И запоет свирелью,
И отворится дверца
В день, что звенит капелью!
Всякая боль проходит,
Будет конец ненастью.
Счастье вас не находит?
Сами идите к счастью!
* * *
Повелеваю — жить!
И с болью — расставаться!
Невыносимый всплеск огромных чайных глаз,
виденье Бога, ночь
и часть земного танца
в постели снов у Ваших ног — для Вас!
Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.
Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек -- это шар, а душа -- это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить -- говоришь -- вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.
Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.
Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.
Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! -- и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть -- только тень на твоем кирпиче.
Изолятор тоски -- или просто движенье вперед.
Надзиратель любви -- или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною -- лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.
На ком повезёт — на том и ездят.
Всё не так, как от, а и до я,
И теперь всё, что нужно, не нужное.
Вот начало идёт сентября,
Пришла осень дождливая, чуждая.
И швыряя листвою в лицо,
Гонит в лапы холодные полночи.
Сколько можно в конце то концов?
Словно нелюди мы, да и сволочи.
Эти серые цветом дома,
Эти лужи… и грязные улицы,
Грустью сводят своею с ума,
Заставляя дрожать и сутулиться.
А мне хочется просто одно:
Тёплый плед, кружку чая с варением,
И сидеть в тишине пред окном,
Наслаждаться прекрасным мгновением.
Терпение не входит в список моих достоинств. Поэтому у моего тормозящего ноутбука всегда такое испуганное выражение лица.
Лето в закат, луна,
ночь на двоих — одна…
небо прошу: — не злись,
в лето моё вернись…
------
чертили чертики чертеж,
чернилами черня.
был белый лист
на снег похож
и вот гляди — мазня.
не смыть, не сдуть
чернильный след
не вдоль не поперек.
сидишь, скулишь так целый век,
не жизнь — сплошной упрек.
конечно, это — просто сплин,
усталости силки.
и сам себе ты господин,
но сохнешь от тоски.
и все совсем-не то, не так.
не слово — приговор!
и белый лист перед тобой,
но — черный монитор…
------
мы выбираем наугад
пришедшие слова.
не попадает вера в цвет
и кругом голова.
И мы растерянно стоим
на перекрестке двух дорог
и часто Бесу говорим:
-пусть нам поможет Бог!
играем с Ангелом в себе.
разумных доводов не слышим.
и как туманы в сентябре,
гуляем голыми по крышам…
Только тот, кто сам чуть не утонул, действительно понимает утопающего. И только он знает, как ему спастись.
Если уйти от стандартной рациональности
(Привычной и навязанной) Дух безошибочно
Объяснит что есть что
Бесконечность это сила обладающая голосом
И осознающая себя и она всегда к тебе стучится…
1
Слова свободные от лжи
Ушами не слышны.
Все тексты это миражи.
Порой они нужны.
Нужна для жизни людям речь.
Нужны потоки слов.
В них только правду не сберечь.
Язык к ней не готов.
Нет места правде на устах.
Иной её удел.
Её святая красота
В реальном мире дел.
2
Я не верю сказкам
И красивым снам
И гламурным маскам,
А старинный хлам
Радужных учений
И мудрёных книг —
Просто развлеченье.
Я читать привык.
Но словам не верю
В прозе и стихах.
Текст не достоверен.
Он от мыслей прах.
Верю лишь в реальность —
В правду добрых дел,
В истинную радость
Тех кто повзрослел.
3
В мире буквенном хреново.
И не жизнь, а просто жуть.
Для того, кто верит слову,
Уготован страшный путь —
Путь туманный, путь опасный,
Тьма иллюзий, слякоть лжи.
В мире много слов прекрасных.
Привлекают миражи.
Миражи шикарных звуков,
Бесконечность хитрых фраз
Прогоняют грусть и скуку,
Веселят частенько нас.
Но бесплодны букв потоки.
Вся их сила — шум, да гам.
Пусть порой прекрасны строки,
Верить стоит лишь делам.
Возможно, и нет ничего другого, кроме энергетической пустоты, создающей из неповторимого сочетания цветовых волн узор смысла и твою дорогу.
И линия жизни уже записана кем-то не только на твоей ладони.
Она в цвете твоих глаз и твоем сознании.
Она увлекает и ведет тебя через встречи и прощания к твоему горизонту выбора.
Шрамы потерь и неудач остаются в душе, но о них говорить нельзя.
Они застывают маской слов и улыбок на лице.
Пустота, как глина заполняет поры, и ладонь иначе чувствует тепло утреннего солнца…
А мир снова и снова заполняется энергией нулевого уровня…
И может быть, осенью ты напишешь слова, которые уже никогда не сможешь повторить.
Продолжение никогда не станет началом, но любое начало имеет продолжение и конец.
Утро встречает цветами тех, кто меняется.
Кто выходит из шторма с переоценкой главных координат жизни…
Я стою пред тобою без кожи…
Я разделась совсем, посмотри!
Как давно в сердце не было дрожи,
И волнующей влаги зари.
Мне к губам твоим чуть прикоснуться…
Да узнать их обветренный вкус,
Как глаза твои мне улыбнутся,
И за нами закроется шлюз…
Заиграется ветер с волною,
Будут молнии сечь небеса…
Ты к себе возвратишься со мною!
Я твои подниму паруса!
Наша кошка Рада очень ласковая и добрая девочка. С ней никогда не было проблем. Она всегда чувствует, когда мне бывает тревожно, нервозно или просто не по себе. Бежит, ласкается и мурлычет — успокаивает.
В прошлом году Рада ждала котяток. Но вышло так, что все ее детки родились мертвыми. Я тогда Радочку свою не узнавала. Она ходила по дому, отрешенная и абсолютно безразличная ко всему.
А вот у моего соседа была другая ситуация. Его собака Буська привела щенков и совсем ими не занималась. Они были для нее обузой. Вообще у этой собачки скверный характер. Вечно из дома убегает, не слушается, на хозяина огрызается.
Сосед малышей не хотел выхаживать, да и некогда ему было. Я и попросила отдать мне малят, чтобы попытаться их выходить. Дядя Вася был не против и уже вечером три крохотных щеночка уже были у меня дома.
Рада сперва была безразлична. Но, когда из коробки, которую я принесла, стали доноситься какие-то непонятные звуки, кошка с любопытством стала осматривать новых соседей.
Рада обнюхала малышей, замурлыкала, залезла в коробку и стала вылизывать малышат.
Так и стали мы с Радочкой выхаживать приемных детей. Я кормила их из пипетки, а кошка убаюкивала своей колыбельной и согревала своим теплом.
Сейчас все эти сиротки уже обрели семьи и живут счастливо. Одного мы с Радой оставили дома. Джек к кошке относится с большим почтением. А она, помня пса маленьким, до сих пор вылизывает его и убаюкивает своим мурчанием.
Вот такое доброе сердце у моей котюни. Людям у животных есть чему поучиться.