Сначала стремишься обогнать время, потом от него сбежать… А потом перестаешь с ним соревноваться и просто живешь.
Ревность — это болезненное ощущение нужности того, кого боишься потерять, ещё кому-то…помимо себя.
Здравствуй, мой друг, одинокий и призрачный странник,
Здравствуй, собрат мой, собрат по Земле и по Небу.
Время бежит, расставание не за горами,
Здравствуй — сегодня, и завтра, и где бы ты ни был.
Где бы ты ни был — мы рядом, как тёплые звёзды.
Что б ни случилось — мы снова воскреснем из пепла.
Если бы было иначе — душа бы замёрзла.
Если бы было иначе — душа бы ослепла.
Здравствуй, мой добрый, родной и такой терпеливый,
В горести преданный спутник и счастья источник,
Новый рассвет о тебе золотым переливом.
Чистые капли дождя о тебе многоточьем…
Словно в песочных часах эти жизни струятся,
Время бежит — и однажды мы снова воскреснем, —
«Здравствуй!»… Не будем совсем расставаться,
Раз мы еще на Земле научились быть вместе.
Царство небесное, место покойное,
Светлая, светлая память…
Танечка, Таня, милое солнышко,
Наша, земная, радость…
Не на неделю ушла, не на месяц ты,
Время то шло, а то мчалась,
«Хватит.» — сказала, «Допета, мол, песенка…
Больше, уж, слов не осталось…
Всё, что хотела, сказала я в жизни,
И сыновья мои выросли…
Я бы просила вас с легким сердцем
Эту потерю всем вынести…
Я не оставила вас, не рассталась,
Этим сентябрьским вечером,
Только, теперь, обнимаю нежно,
Всех, вас, незримо, за плечи, я…»
В своей жизни главный, в иной связи равный!
Люблю всех тех, кто сильно ненавидит.
Люблю всех тех, кто дышит только злом,
Люблю всех тех, кто смог меня обидеть,
Люблю вас ВСЕХ и не прошу о том,
Чтоб ВЫ любили, взглядом одобряли…
Толкайте в пропасть, я не упаду!
Все Ангелы когда-то в рай сбежали,
А я покорно остаюсь в аду.
Пусть все слова мне болью отдаются,
Пусть кровоточат раны — я стерплю.
Пусть злые души надо мной смеются,
Я все равно вас, глупые, ЛЮБЛЮ!
Правоведами исконно
Утверждается у нас:
Все равны перед законом.
Но имеется нюанс…
Если с правом незнакомы,
Вот доступный вариант:
Что для бедного — законы,
Для богатых — прейскурант.
Осень навевает грусть,
Депрессию, сомнения.
Только чуть я отвлекусь,
Вдруг случись землетрясение…
Когда музы долго молчат, начинают говорить недовольные жёны художников.
Я не сдамся, ты слышишь? Ведь бита была, и не раз…
И пускай человека кулак до меня не касался,
Жизнь метелила крепко, и, видимо, цвет моих глаз
Не случаен… В них фон синяков в глубине отражался!
Иногда мне казалось — не выдержу: не было сил,
Когда снова себя ощущала боксёрскою грушей…
Я не сдамся, ты слышишь? Напрасно о том не проси…
И не плачу давно… Что б со мной не случилось — не струшу!
Я готова удары держать от судьбы… Не впервой!
На ногах устою, и не стану, ты слышишь, сдаваться!
Улыбаюсь тебе… Мне известно, пожалуй, одной —
Чем сильнее удар, тем я шире могу улыбаться!
Невероятно, но из 365 дней для Единого Голосования выбран именно тот, когда полцарства копает картошку?
Встав утром — улыбнись Солнышку! Вот глупость, подумала я… А день-то прошел совершенно иначе…
Из пустынь,
из морока и дюн
я пишу в твой дальний околоток,
сердце приоткрыв, как чёрный трюм
рыщущей в песках подводной лодки.
В сущности здесь нечего ловить.
Смята далианским психоделом,
пробую себя соединить
из того,
что прежде было целым.
Тщетно…
распадаюсь на куски —
тысячью обрывков оригами…
медленно дрейфую сквозь пески
вместе с бедуинами в Сахаре.
Странно… и нелепо…
мой ночлег
войлочно пропах бараньей шерстью.
В обществе верблюдов и телег
пробую уснуть на новом месте…
Видя сквозь индиговый просвет
в низком потолке из старых досок
шлейфы пролетающих комет…
В мире никого…
…лишь я и звёзды…
Впрочем, вру…
за гранью темноты
так же под Медведицей Большою
в северных широтах бродишь ты —
тот, к кому давно тянусь душою…
Вовремя нащупав в рюкзаке
тёплую бутылку с местным виски,
быстро догоняюсь…
и в пике
пьяно ухожу,
срываясь в письма…
Дальше бред…
пурга… обрывки слов:
«призраки французских полигонов…
пепел термоядерных грибов
в мёртвой пустоте секретной зоны…»
Солнцу присягающий Алжир
выжжен до оплавленных тектитов…
Дети, продающие инжир —
в третьем поколенье инвалиды…
Сколько на планете Хиросим (?) —
вряд ли мы когда-нибудь узнаем…
Я пишу…
а в щель такая синь
льёт с небес сквозь прорези сарая…
Что мне пережитки прошлых войн?
Ночь, как встарь, сияет Орионом…
Мир живуч…
Он тянется весной
к небу многоцветием бутонов.
Вот и я воскресну…
так и знай…
виски и любовь пустив по венам…
благо, что в пустыне есть вайфай,
и сарай снабжён своей антенной…
Значит,
мой ночной алжирский бред
путь к твоей душе найдёт отсюда…
Славлю, засыпая, Интернет,
слушая фырчание верблюдов…
На улице так вкусно пахнет лето… прощаясь с нами ароматом хризантем… И пусть грустится маленьким комочком где-то… Оно лишь в отпуск… Нет! Не насовсем…
«Время ведьм» — антагонист честных и принципиальных, которым остается твердо держать в руках только свой меч.