Вот пыль на клавишах
На мышке паутинка
А монитор не помнит
Что такое свет.
От жизни виртуальной
Остался только след…
Мой град Ефремов на Мече Красивой,
Забытый кем-то в суете мирской.
Но я себя здесь чувствую счастливой,
Всё потому, что стал моей судьбой!
Архитектуры нету, как в Париже.
А вот природа сильно хороша!
И если заберёшься чуть повыше,
От красоты такой замрёшь, едва дыша!
Воспеть смогли писатели, поэты
В рассказах и стихах мой край родной.
И не пришлось придумывать сюжеты,
Чтобы строка бежала за строкой.
Деревья кроной достают до неба,
И купола церквей в лучах блестят.
Конь-Камень, что застыл, и впрямь волшебен,
И реки оживлённо здесь бурлят.
И не любить я не могу свой город!
Ефремов — вечно сердцем молодой!
И мне для гордости не нужен повод!
Ефремовом горжусь! Ефремов, я с тобой!
В далёкой юности был в нашей компании парниша — красивый, аж жуть. А поскольку был он постарше, то страсть как любил нас, девчонок, поучать: «Главное, как выйдете замуж — не обабиться! Обруч там крутите, диеты соблюдайте, но чтобы форму держали!» Прошло энное количество лет. Встречаю я его как-то. С очень милой женой. И жена его… Ну, обруч точно не крутит — не пролезет. А Серега… С каким обожанием он на свою ненаглядную смотрит — душа радуется! Да… Не знал он в юности, что влюбленный взгляд стройнит почище всех обручей и диет.
Содержательная беседа с самим Собой…
?
!
?
!
???
…
???
…
?!?
…
…
!!!
…Все вопросы заданы… Все ответы получены…
Старое всегда знает о наступлении нового… Новое же не всегда учитывает существование старого!
Не держите тех, кто хочет уйти,
Отпускайте их с Богом, туда им дорога.
Зачем же локтями толкаться в пути.
Своих вы отыщите, их будет много.
Свои не покинут, свои не соврут,
Свои тебе руку дадут и согреют.
Они будут рядом, не предадут,
Потому что иначе они не умеют.
Свои в лютый холод укроют крылом,
Поделятся светом, теплом и надеждой.
Они станут счастьем, защитой, добром.
Свои только избранные, это не каждый.
Женщина, которая не опустилась — прекрасна в любом возрасте.
Бродят по земле осенние дожди.
Просительно и жалко лижут стёкла
И шепчут в темноте, что всё уже промокло.
Просятся в тепло осенние дожди.
Пятна фонарей дрожат в моём окне,
И тени старых лип расплёскивают лужи.
Как мне поверить в то,
Что ты уже не нужен,
Совсем,
Совсем,
Совсем,
Совсем не нужен мне?
Бродят по земле осенние дожди…
В лесу, вдруг, поселилась тишина,
Как паутин узор —
Бесцветно — иллюзорна…
Лишь изредка, лаская слух слегка,
Ложится жёлтый лист
Шурша под ноги…
Внезапно стал прозрачен старый лес,
Все тАинства раскрыв
Пытливым взорам.
Безумным буйством красочных чудес
Он раскидал листву,
Устлав дорогу.
Заметно присмирел лесной ручей,
А гладь его в зеркальность
Обратилась.
И опрокинувшись, вся синева небес,
В прозрачности ручья
Отобразилась.
Шалунья осень заглянула в старый лес,
Пришла не слышно, всё окутав
Тайной,
Из сумочки, что несла наперевес,
Рассыпала всю красоту
Случайно.
Я жду упрямо день за днем
И ожиданье вязкой болью
Рождает безысходный ком
В гортани призрачной юдоли.
Я жду. За шорохи ночи
Цепляется больное сердце
И обжигают плоть лучи
Луны. И никуда не деться
Из кандалов бессонных пут,
Фантомов чувств необъяснимых,
И звезды в сотый раз мне лгут,
И ангел пролетает мимо…
Я жду, без видимых причин
Я верю в неизбежность часа,
Когда беззвучно застучит
Копытце вечного Пегаса.
2005 г.
«Разожми сердца горестный стон,
Видишь: день твой наверх убегает,
Плачь, голубушка, снам в унисон,
Все окончилось, плачь, дорогая», —
Так шептал белый ангел в ночи,
В небо душу мою поднимая,
Но в слезах поминальной свечи
Ей не плакалось. Доля земная
Всю, до капельки боль завершив,
Выпускала ее на свободу,
В световое Созвездье Души,
В долгожданную даль небосвода.
2005 г.
Свези меня в Ерусалим.
Верни душе моей покой.
Он там, в истоке лет и зим,
Остановился на постой.
Свези меня в Ерусалим.
Мой дух туда летит ночами,
Молитвы жаждою томим.
Там ангел мой его встречает.
Увидев свет зари несмелый,
Им вечно в плоть назад гоним,
Дух безутешно молит тело:
«Свези меня в Ерусалим».
2005 г.
За все приходится платить:
За храбрость — славою безумца,
За веру — тоннами презумпций
виновности от тех, с кем жить.
За искренность — ударом в спину,
За доброту — куском души,
Использованием — за наивность,
Любовью — за возможность жить.
Надеждой — за чужие игры,
Ступенями — за этажи,
Здоровьем — за мельканье в титрах.
Собою — за другую жизнь.
Кокон марли стерильной мотает пурга
И макает бинты в незашитую боль,
Только память поверх проступает всегда,
Чистоту амнезии окрасив собой.
На разрыве дыханья материи треск,
Воздух белыми нитками сыпется вниз…
Режет скальпель мороза повязки небес,
Чтобы мир заковать в застывающий гипс.
И срастется в покое зимы перелом.
И, покрытый прощеньем, как шрамами, вновь,
Отзываясь на каждый по-год-ный излом,
Вспомнишь, как танцевать этот танец — Любовь.
Если ты такой бедный, не зацикливайся на том, что ты такой умный.